«Баюкаем Диану на руках и щекочем нервы КМН…»

«Что у нас в сегодняшнем меню на покушать?»

«Хотим борщ на сырой Бездне из мяса монстров Разлома!»

«Шкуры Соболевых сняты, нужен воротник и манто из Медведевых! Нож отточен!»

Девушки замерли. Вот сейчас, по всем законам жанра, должен был начаться визг, паника и вызов мужа с тапком.

Не началось.

Анжелика медленно опустила взгляд на свой живот. Потом подняла глаза на Водяру. В её взгляде читалась не паника, а глубокая материнская задумчивость.

— Твой тоже просит? — деловито спросила она.

— Что именно? — Водяра прислушалась к себе, склонив голову. — Борщ из монстров… да, определённо. А твой?

— Мой требует шкуру Медведевой на манто. — Анжелика нахмурилась. — Странно. Обычно он просит просто кого-нибудь сжечь. Растёт мальчик. Появился вкус.

— Манто подождёт до родов, — рассудительно заметила Водяра. — А вот борщ… В морозилке оставалась вырезка из того рогатого, которого Яр притащил с прошлого Разлома.

— Из химеры? — Анжелика уже поднималась, царственно расправляя плечи. — Пойдёт. Только свёклу я сама выберу. В прошлый раз ты взяла мелкую.

— Зато мою свёклу не пришлось тушить дважды.

— Это был контролируемый обжиг, Лужица.

— Конечно, Огонёк. Всё у тебя контролируемое.

И они, мирно переругиваясь, поплыли к морозилке. До меня донеслась задумчивая фраза Анжелы: «Прости Лера, ничего лично, но раз малыш так хочет манто…»

Две беременные богини домашнего очага, обсуждающие борщ из мяса монстров с таким видом, будто это рецепт из бабушкиного блокнота.

Я стоял у косяка и кивал с тихой гордостью. Пранк не удался, а результат всё равно отличный.

Другие бы жёны от голосов в голове упали в обморок. Мои составили меню.

Отличные инстинкты у будущих волчат. И у их матерей.

Питомец не только пугает, он ещё и аппетит нагуливает. Полезная зверушка. Надо будет выписать ему премию. Скандалом.

Клякса выкатилась из-под стола с несколько озадаченным видом. Половина глазок моргала вразнобой. Кажется, коллективный разум не ожидал, что его кровожадные фантазии примут как кулинарную заявку.

Ничего, дружок. Добро пожаловать в мою семью. Тут тебя ещё не так удивят.

И тут из гостиной донеслось знакомое чавканье вперемешку с бормотанием телевизора.

Мы с Кляксой переглянулись. Ну, я посмотрел на неё, а она на меня. Сотней глаз. В которых зажёгся охотничий азарт.

Финальный босс. Главное блюдо вечера.

Мелкая возлежала на дорогом диване в позе римского патриция после третьей перемены блюд. Ноги в пушистых носках закинуты на подлокотник. На ней была та самая пижама с капюшоном-единорогом, рог которого пережил уже три стирки и держался на честном слове.

В одной руке кусок вяленого мяса. В другой пульт. Белый хвост свисал с дивана и лениво покачивался в такт жеванию.

Расслабленная, наглая Волчица. И да, весь мир вращается вокруг её персоны, а как же иначе?

Идеальная мишень.

Клякса не стала мелочиться. Никаких подкрадываний из-под стола. Она разогналась по паркету, спружинила и взмыла в воздух прямо перед лицом Мелкой.

Зависла. Распахнула все сто глаз.

И обрушила на мою сестру концентрированный гнев целого измерения.

«Как меня бесит Диана! Запереть её в Бездне на пару лет, без права выращивания плотоядного планктона!»

«Диану нужно наказать заставить слушать все истории деда и заставить сделать её ремонт логова в одиночку»😈«.»

«Надень платье 18 века с корсетом и пей чай с оттопыренным мизинцем! Выбрось свой гербарий!»

«Мы отправим тебя на шопинг на 10 часов в Адидасе и заставим слушать Бузову и Инстасамку в титановом кляпе!»

«И вообще, определитесь, кто ведет машину: Ярик взялся за руль, а Диана дала по газам⁈ Нормально делай — нормально будет!»

Мясо выпало из руки Мелкой и шлёпнулось на диван.

Наступила тишина. Такая, знаете, особенная тишина. Как между вспышкой и громом.

Глаза сестры расширялись медленно, по миллиметру, наливаясь таким возмущением, которого я не видел с того дня, как ей запретили выращивать хищный мох в ванной.

Уши под капюшоном встали торчком, натянув морду единорога в жуткую гримасу. Хвост распушился до размеров хорошего веника. Аура полыхнула алым, и температура в гостиной скакнула градусов на десять.

— Шопинг… — просипела она. — В Адидасе?..

Клякса невозмутимо висела перед ней и моргала.

— Корсет⁈ Запрет на ПЛАНКТОН⁈ — Голос Мелкой набирал обороты, как турбина. — Я его три недели выводила! У него уже характер появился! Он дядю Борю по запаху узнаёт!

Она вскочила. Прямо на диван, ногами на подушки, во весь свой невеликий рост.

— И кто, — прошипела она, тыча пальцем в комок тьмы, — кто посмел критиковать моё вождение⁈ Я дала по газам, потому что Ярик рулит как пенсионер на выезде с дачи! Это была командная работа!

Командная работа. Мы тогда, когда везли Тузика, случайно снесли два забора и киоск с мороженым. Но спорить с ней сейчас я бы не рискнул даже видимым.

— ЯРИК! — заорала Мелкая на весь дом, и с люстры посыпалась пыль. — ЯРИК, у нас завелась моль-дизайнер с колхозным вкусом! Она мне модные приговоры выносит! Какой корсет⁈ Какая Бузова⁈ Я тебе сейчас баобабом по лицу дам! Не тебе, Ярик! Ей! Или ему! Или ИМ, я пока не поняла, сколько их там внутри!

Клякса в ответ сложила глазки в узор, подозрительно похожий на ехидную рожицу.

— Оно мне ещё и СМАЙЛИКИ строит! — взвыла Мелкая.

Всё. Финальная.

Я сполз по стеночке в двух шагах от неё. Меня трясло от беззвучного хохота. По щекам текли слёзы. Чай в чашке плескался, грозя выдать меня, и я из последних сил держал её ровно.

Сын Безумного Бога. Ужас Северогорска. Сидит на полу собственной гостиной и беззвучно ржёт в рукав халата, пока его сестра, стоя на диване в пижаме единорога, объявляет войну облаку с глазами.

Из кухни выглянула Анжелика с половником:

— Диана, что за крики? У нас борщ на ответственном этапе.

— У нас ВТОРЖЕНИЕ! — Мелкая ткнула пальцем в Кляксу. — Вот эта пыльная медуза оскорбила мой гардероб, мой планктон и мои водительские навыки!

Анжелика посмотрела на комок тьмы. Комок тьмы посмотрел на Анжелику. И благоразумно замигал глазками в самом невинном режиме, изобразив нечто среднее между котёнком и ёлочной гирляндой.

— Милый какой, — сказала Анжелика с мягкой улыбкой и ушла обратно к борщу.

— МИЛЫЙ⁈ — задохнулась Мелкая.

Я вытер слёзы невидимым рукавом и сделал глоток чая, чтобы не заскулить от восторга в голос.

Это было лучшее приобретение в моей жизни. Лучше итальянских ботинок. Возможно, даже лучше хвоста Кицунэ, хотя тут я бы ещё поторговался.

И в этот момент Мелкая взвизгнула.

Знаете, у моей сестры богатый арсенал визгов. Есть визг «мне не купили платье». Есть визг «Валерия опять трогала мои ананасы!». Есть визг «паук в ванной» (пауку, как правило, везёт меньше всех, потому что визг восторженный).

Но этот визг был особенным. Низкий, вибрирующий, с рычащими нотками. Визг «сейчас кто-то умрёт, и я уже выбрала кто».

Температура в гостиной рухнула градусов на двадцать. Мой чай покрылся ледяной корочкой. Из-под паркета с хищным шелестом вырвались две шипастые пурпурные лозы и закачались над диваном, как кобры перед броском.

— Я тебя на компост Игорьку пущу! — рявкнула Мелкая. — Мелко нашинкую и пущу!

Лозы хлестнули в сторону Тысячеглазого.

И вот тут мой новый питомец продемонстрировал качество, которое я в тот момент фатально недооценил.

Инстинкт самосохранения, коллективный. Отточенный тысячами существ, каждое из которых прекрасно знало, что бывает с теми, кто довёл женщину с гормонами и плотоядными растениями.

Одно дело троллить дядю Борю. Совсем другое дело висеть в полуметре от клыков взбешённой Принцессы Бездны.

И коллективный разум принял единственно верное решение.

Сдать заказчика.

Все сто крошечных глазок разом, с синхронным влажным щелчком, развернулись в правый угол гостиной.