— Аврора. — Постучавшись в мою спальню, заглядывает экономка Никифорова. — Владислав Сергеевич зовет вас в свой кабинет.

— Что? Влад вернулся? Когда?

— Сегодня утром. Аврора, он не любит ждать. — экономка проходится по мне холодным взглядом и уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Сказать, что я удивлена, ничего не сказать.

Сердце сбивается с ритма. Не похоже это на Влада. Он же помешан на мне, не выдержал бы, приехал и с порога заключил бы в свои медвежьи объятия. А тут что? Зовет беременную жену в кабинет, когда три дня ее не видел. Приехал утром, а сейчас уже полдень. Я только из клиники, с планового УЗИ. Восьмой месяц, малыш крупный и здоровенький.

Но все равно улыбаюсь. Соскучилась.

Может, сюрприз? Нет. Влад не стал бы тревожить меня мнимыми шутками.

Взгляд горничной цепкий, будто я где-то нашкодила, липнет к коже неприятным холодком. Обязательно покапризничаю и выскажу Владу.

Но сначала крепко обниму и постараюсь не сожрать своего здоровяка.

Быстро смотрю на себя в зеркало. Аккуратный восьмимесячный живот. Голубые глаза блестят. Белокурые густые волосы лежат небрежно волнами почти до поясницы, отдельный фетиш Влада. Он нюхает их, зарывается лицом, рычит и наматывает на кулак, а иногда обводит жгутом вокруг моей шеи и слегка тянет, контролируя мои вдохи.

От этих воспоминаний щеки вспыхивают. Облизываю припухшие губы в предвкушении. Хочу его. А желания беременной жены, закон для Влада.

— Может, переодеться по-быстрому? — кручусь возле зеркала, рассматривая коротенький легкий сарафан голубого цвета. — Ладно, останусь так.

Любуюсь собой. Круто быть беременной в двадцать, хотя мои однокурсницы так не считают.

Выхожу из спальни, направляюсь в кабинет мужа.

— Тоже мне, ждать он не любит. Сейчас я вам устрою, Владислав Сергеевич.

Открываю дверь, вижу мужа и улыбка сходит с лица сама собой, будто кто-то стер ее рукой.

— Любимый, что случилось? — спешу к нему, но не успеваю обойти массивный стол. Влад останавливает меня жестом ладони.

— Сядь. — глазами показывает на соседний стул.

Белая рубашка помята, густые волосы взъерошены — явно спал не раздеваясь. Небритый. Глаза красные, воспаленные.

— Влад, объясни. — голос дрожит.

Хватаюсь за живот, этим жестом говорю ему: я беременна, не пугай так. Он смотрит на живот с непонятной мне неприязнью.

— Никто не умер и смертельно не болен. Сядь. — голос строгий, взгляд такой, будто я чужой ему человек. Неприятный.

Влад достает черную папку и швыряет ее на стол. Листы разлетаются от удара. Дергаюсь от хлопка. Кинь он чуть сильнее, папка врезалась бы мне в грудь.

— Открывай! — спокойно, но звучит как приказ.

Не тянусь к папке. Боюсь. Сама не знаю, чего именно.

Влад теряет терпение:

— Открывай! Я, блядь, не могу уже держать это в себе!

Дрожащей рукой открываю. Фотографии. Много. Я и мужчина, которого я знаю. Снято во дворе его подъезда.

— Боже, Влад. Это Виталик, я сейчас всё объясню! — слёзы уже катятся, неконтролируемо. — Недавно о нём узнала. Позвонили, сказали нашли сына моего отца, он жил у тёти. Не сказала тебе, хотела сначала убедиться сама. Виделись пару раз. Оказалось, он алкоголик, начал просить денег. Стыдно было тебе рассказывать. Прости.

— Да, конечно. — усмехается Влад. — Смотри дальше.

Смотрю. Сначала ничего особенного: фото во дворе, мы просто стоим. Потом снимки с камер в квартире.

Стоп.

Я ни разу не была у него дома. Виделись только во дворе. Он звал, я отказывалась.

— Что это? Ничего не понимаю. — моргаю сквозь пелену слёз, пытаясь разглядеть.

Девушка. Похожая на меня, как две капли воды. И то, чем мы занимаемся. Во всех позах.

Ужас скручивает живот.

— Видео прилагается. — в глазах Влада презрение, каким он на меня никогда не смотрел. Это ранит сильнее, чем сами снимки.

— Влад… ты… ты же не мог в это поверить?

— Почему же не мог? Думаешь, я не проверял подлинность? Дорогая, это не подделка.

— Что ты хочешь этим сказать? — воздух будто выкачали из комнаты. — Это не я! Чья-то злая шутка! Влад, прошу, скажи, что ты не веришь в это! Да, вот тут я, но дальше это уже не я! Кто-то это подстроил! — трясущимися руками перебираю фото.

Он не слушает. Даже не смотрит на снимки, которые я тычу ему в лицо.

— Серьезно? И кому это надо? У меня нет врагов. Где сейчас твой ебарь?

Вопрос вбивает меня в ступор.

— Что? Нет. Не говори так со мной. Слышишь, не смей! У меня нет никакого еб…— не могу даже слово произнести.

— Хватит! Больше не верю твоим лживым слезам. — шипит с ненавистью. — Деньги, которые ты вытащила и отдала своему любовничку, ты отработаешь.

— Да что ты несешь?!

— Твой «братец» сбежал за границу с моими деньгами, мои не успели его перехватить! Может, ты из-за этого так расстроена, что не успела сбежать вместе с ним?!

Горло сжимает ком, глаза жжет. Дыхание сбивается, короткими рваными глотками.

— Всё. Успокойся, не истери. Иди к себе, потом продолжим.

— Пожалуйста, Влад… — мотаю головой в немой истерике.

— Иди, сказал. Успокоишься, тогда поговорим, без истерик. Поняла? — говорит с обманчивым спокойствием. Встает, поворачивается к панорамному окну, прячет руки в карманы.

Иду к нему на ватных ногах, держась за живот. Обнимаю его крупную спину, вдыхаю родной запах, оставляю мокрые пятна от слёз на рубашке.

Влад каменеет всем телом.

— Иди, Аврора. Приляг. — раздраженно, аккуратно выходит из моих объятий, устало садится в кресло, не глядя на меня.

Не помню, как дохожу до спальни, как ложусь. Плачу так долго, что проваливаюсь в сон будто нервная система сама решила меня выключить, отгородить от паники. Дыхание рваное, каждый вдох дается с трудом. Ради ребёнка нужно взять себя в руки.

Резко просыпаюсь. Влад сидит на стуле рядом с кроватью. Красивый. В глазах ненависть и боль. Ко мне.

С собой беру только телефон. Иду к выходу не на своих ногах, деревянными, чужими. Меня шатает, перед глазами всё плывёт. Влада нигде не видно. Даже не вышел проводить. От этого внутри разливается тупая, ноющая пустота.

У ворот меня уже ждёт Николай, личный водитель. Молча открывает дверь, помогает сесть. Он везёт меня в соседнее поместье, туда, где живут слуги и другие люди, работающие на семью Влада. Я слышала об этом доме, но никогда там не была. Дорога занимает минуты три, не больше. За высокими коваными воротами большой двухэтажный дом, а позади него стеной стоит густой лес.

Знаю, что здесь живёт бабушка Люба, до десяти лет она была нянечкой Влада, после того как умерла его мама. Потом появилась мачеха и не позволила ей больше работать в доме, поэтому отец Влада поселил её сюда. Но не только её. Ещё здесь живёт некая Виктория Викторовна. О ней говорят странное. За глаза называют «чёрной вороной». Шепчутся, будто она была любовницей Сергея Владиславовича, отца Влада, и моя свекровь её на дух не переносит.

У массивной двери меня встречает высокая женщина в строгом чёрном брючном костюме, с тростью. Она очень красивая, на вид лет сорок, чёрные волосы уложены аккуратными волнами, а взгляд уверенный, холодный, смотрит на меня так, словно я пустое место.

— Здравствуйте, я Аврора, жена Владислава Сергеевича… я…

Она даже не здоровается. Издевательски закатывает большие карие глаза, отступает от двери и концом трости показывает мне заходить. От этого жеста внутри всё сжимается. Надеюсь, этой тростью она здесь никого не бьёт.

Внутри неожиданно уютно. Много дерева, светлые тона, пахнет выпечкой и травами. Особняк Влада трёхэтажный, пафосный, холодный, мы живём там вместе с его отцом, женой и Лизой, его сестрой по отцу. А здесь по-домашнему.

Виктория обходит меня, кивает, чтобы шла за ней. Идёт грациозно, как по подиуму, и совершенно непонятно, зачем ей трость, эта чёрная кожа с золотым орнаментом змеи. Женщина явно в отличной форме. Замечаю, как накачаны её ноги, как двигается тело, возможно, она занимается каким-то боевым искусством. От этого становится ещё неуютнее. За всё время она не проронила ни слова. Немая, что ли? Или просто не считает меня достойной разговора. Она меня пугает.