© Вячеслав Недошивин, текст, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

НЕДОШИВИН Вячеслав Михайлович (1945 г.) – писатель (чл. Союза писателей Москвы с 2006 г.), литературовед, кинодокументалист, кандидат философских наук (1985 г.), сценарист фильмов о Давыдове, Тютчеве, Куприне, Грине, Цветаевой и Твардовском, лауреат премии «Золотое перо» за 60-серийный авторский телецикл «Безымянные дома. Петербург Серебряного века» (2003 г.) и диплома Медиасоюза России за 40-серийный телецикл «Безымянные дома. Москва Серебряного века» (2008 г.), лауреат премии Союза писателей Москвы «Венец» за биографию британского классика Дж. Оруэлла «Неприступная душа» (2020 г.), Петербургской литературной премии им. А. Беляева (2022 г.) и Международной литературной премии им. Фазиля Искандера за очерки о русских поэтах и писателях (2026 г.).

НЕДОШИВИН В.М. – автор книг «Прогулки по Серебряному веку. Очень личные истории из жизни петербургских зданий» (2010 г.), «Адреса любви. Дома и домочадцы русской литературы» (2014 г.), «Литературная Москва. Дома и судьбы, события и тайны» (2021 г.), а также энциклопедического двухтомника: «Атлас. Литературная Москва. Домовая книга русской словесности, или 8000 адресов прозаиков, поэтов и критиков (XVIII–XXI вв.)» и «Атлас. Литературный Петербург. Домовая книга русской словесности, или 7000 адресов прозаиков, поэтов и критиков (XVIII–XXI вв.)».

С 2020 г. – автор и ведущий постоянной рубрики исторического журнала «Родина» – «Литературный салон»

«Пешком в историю» – такой могла бы быть рубрика к напечатанным в этой книге очеркам. Пешком в невероятные истории, которые во все времена приключались с русскими писателями и их книгами, и в то же время – пешком в необъятную историю русской литературы, а может, и шире – в историю самой России.

Да, пускайтесь в сие «путешествие» именно что пешком! От улицы к улице, от дома к дому, от подъезда – и уж до самой крыши. Оттого и пишу я не предисловие к книге, как принято, а напутствие. Ведь по сути это – путеводитель, бедекер, дорожная карта для прогулок, походов и экскурсий как по судьбам русской литературы, так и по сотням живых еще адресов тех, кто как раз и создавал ее – выдающихся поэтов и прозаиков.

Встречи, романы, расставания, победы и поражения, ссоры и примирения, творческие взлеты и падения, пиршества и тризны, да и произведения самих писателей – все, буквально все и во все века имело в реальной жизни свои адреса. И если попытаться соединить их с событиями, происшествиями и чувствами людей, – авторов книг или их героев – то вы, возможно, и не узнаете – есть такой эффект! – привычных улиц, проспектов, дворцов и даже родных вам домов и дворов. Ибо они, как из тумана, как на переводных картинках детства, проступят вдруг в новом обличье и – только для вас.

Увяжи́тесь вслед автору очерков и, как и он, замрите, например, у дома на углу Гороховой и Малой Морской в Петербурге: ведь здесь был когда-то знаменитый ресторан «Дюме», в котором Пушкин «за ботвиньей» познакомился с Дантесом, остроумным кавалергардом, ставшим убийцей поэта. Или пойдемте пройдемся до Мойки, где почти напротив последней квартиры великого поэта поселилась после его смерти его вдова – Таша Пушкина – и целый выводок ее родных и приемных детей.

А где жил Печорин, знаете? Еще не «герой нашего времени» – герой романа «Княгиня Лиговская»? Лермонтов, вообразите, точно назвал координаты: на Фонтанке, «близ Симионовского моста». И мост стоит поныне, и дом, хоть и перестроенный, но цел. Разве это не интересно? И разве не любопытно, в каком доме на Новой Басманной, в Москве, поэтесса Евдокия Ростопчина принимала Александра Дюма или где жил в Петербурге у невероятной Лу Саломе влюбленный в нее молодой еще Рильке? Все, повторяю, имеет адреса: и пролитые, представьте, слезы сурового и бесслезного Куприна на «черной лестнице» дома на Разъезжей, где его не пустила в их общую квартиру его первая жена, и каленое бешенство его друга Бунина, когда в Москве обворовали его последний перед отъездом в эмиграцию дом. Пустяк украли, сушившийся на кухне табак, но оттого, может, это было и оскорбительней, и обидней…

Все эти очерки в сокращенном виде публиковались в историческом научно-популярном журнале «Родина», где я вот уже четвертый год веду рубрику «Литературный салон». Некоторые были написаны к персональным датам великих русских писателей, которые отмечал журнал (Лермонтов, Тютчев, Чехов), другие – по причудливому выбору или давнему интересу самого автора. Но все – и в этом их схожесть! – непременно были «привязаны» к конкретным адресам жизни в Москве и Петербурге, адресам, которые я искал и устанавливал почти всю жизнь и – для всей русской литературы (отсылаю тех, кому они будут интересны, к двум атласам, изданным мной недавно: «Атлас. Литературная Москва. Домовая книга русской словесности, или 8000 адресов прозаиков, поэтов и критиков» – 736 с. и – «Атлас. Литературный Петербург. Домовая книга русской словесности, или 7000 адресов прозаиков, поэтов и критиков» – 639 с.).

В заключение же скажу: я не обольщаюсь и уверен, что о «героях» моих очерков, представленных в этой книге, будет, как и было уже, написано еще много книг, исследований, заметок и эссе. Может, лучше, может – хуже. Но так, – через рассказы о десятках домов, где они жили, через сохранившие до наших дней городские реалии, через попытку воссоздать сам воздух тех эпох – возможно, никогда!

Хотите доказательств этому? Тогда за мной, читатель! Туда – в чащи городов и – прямиком в истории и историю!

Точного определения гениальности, говорят, не существует. Но из всего известного меня поразила когда-то фраза Шопенгауэра: «Талант похож на стрелка, попадающего в такую цель, которая недостижима для других; гений похож на стрелка, попадающего в такую цель, которую никто другой даже не видит».

Надо ли говорить, что это целиком относится к творчеству Пушкина? Но вот подумалось: а только ли к творчеству? Ведь если талантливые люди, как гласит расхожее мнение, талантливы во всем, то гениальные – гении и в жизни. Разве не так? Ведь это он, единственный, вопреки будущему мнению злоязычного света, разглядел в 16-летней еще девочке Гончаровой все те богатства души, которые не увидело в ней ни его окружение, ни добрый десяток поколений ее критиков впоследствии. А он, величавший ее «мадонна», «муза», «мой ангел», «царица», «женка», «душка», «бой-баба», – видел. И оказался прав, вопреки будущим мнениям Цветаевой, Ахматовой, Вересаева и скольких еще. Это подтверждают и новые открытия: и в 1990-х, и в 2000-х годах. Ведь и впрямь – «ни в чем не виновата». И более того – ничем не запятнала себя до конца жизни…

Не ошибся гений!

Ранним утром 16 февраля 1837 года отсюда, от дома, где скончался поэт, отъехали два экипажа. Вдова с детьми поэта, ее сестра Александрина и два их брата: Дмитрий и Сергей. Путь держали в Полотняный Завод, в калужское имение Гончаровых. Так, следуя завету поэта «Носи по мне траур два года, а потом выходи замуж, но только за порядочного человека», решила сама Наталья Пушкина, которая походила в те дни и на «ходячий призрак», и на «живой труп».