— Думаю, пуще того, — потер сыщик переносицу, — уговор у них был заранее. Давно же знакомы. Эх, знать бы точно, ездил ли Калитин с присными на дерби во Властинце прошлым сентябрем. Как устроитель, должен бы, — он одобрительно глянул на Марину. — А вот скажите, господа, похож был плеск в тумане на то, будто на веслах лодка шла?

— Ну… да, — растерянно подтвердил боцман.

— Котова вокруг пальца невеста обвела — чем не повод Дуньке смеяться? Не удивлюсь, если окажется, что речная дева ей еще и помогала соединиться с другом сердечным.

Капитан хлопнул себя по ляжкам, боцман утробно захохотал. Марина улыбнулась.

Но застрекотал аппарат, и все кинулись смотреть ответ. Увы, он был короток и неутешителен: «Летягиной здесь нет».

— Тьфу ты, — боцман аж ногой притопнул. — А я уж надеялся!

Андрей глянул на помощницу и расстроился: девочка близко к сердцу неудачу восприняла, аж слезы на глазах выступили.

— Но вы не огорчайтесь так, — Балабанов взял Звягинцева за плечо. — В этом платье она точно не утопла.

Марина вдруг хихикнула так тихо, что даже Звягинцев ее едва услышал. На него тоже накатило беспричинное веселье. И хоть версия оказалась ложной, унывать он не собирался.

— Не огорчайтесь, Марина Викторовна, — сказал, когда они вышли из рубки, оставив там Балабанова с Авдониным, и остановились у фальшборта.

Волосы трепал ветер, солнце пригревало, туман впереди не казался таким уж зловещим, и отчего-то крепла уверенность, что раскрутят они этот клубок.

— Да я… не особо, — она пожала плечами вроде бы равнодушно, но Андрей не поверил.

— В работе сыщика так всегда: найдешь версию, а после отметаешь. И никогда нельзя хвататься за одну единственную, надо видеть все в объеме.

— Я понимаю, — сказала Марина уныло, — я на факультатив по магии опоздать боюсь. То есть, нет. Это я вам вру. То есть, не вру, точно боюсь! Но сильней боюсь за Глафиру, — она шмыгнула носом — совсем по-детски, Звягинцев даже умилился. — И это же я вам ложный след подала, когда все о тумане твердила и о любви ее магией «увидела». Мне так стыдно теперь!

— Так и Лидяша о том же твердила, — Андрей невольно обнял Марину утешая. — Был там молодой человек. И я почти уверен, что кто-то из Калитинских, а то и он сам. А что, он жених видный, граф как-никак. Найдем мы этого похитителя девиц непременно и беглянку тоже. Но, как я уже говорил, одной версией довольствоваться не можно!.. — последние слова Марина произнесла с ним одновременно, и оба рассмеялись, друг на друга глядя. — К обеду звонят, пойдемте-ка к столу, Марина Викторовна. А хотите, я вам вместо обеда целое блюдо пирожных закажу? Были тут такие, с ранней клубникой, а если вы кукситься будете и их проигнорируете, так испортятся ведь.

И со смехом повлек ее к отведенному им столику.

Прочие гости тоже уже рассаживались, и стюарды разносили меню, но вид у всех, почитай, был не особенно радостный. Кто-то спешил домой и зол был, что застрял, Тихон печалился и боялся, что опять пристанет к нему Дунька, Летягина скорбела, а Летягин едва не вцепился Андрею в сюртук:

— Что ж ты, сыщик, Глафиру не ищешь? Мышей не ловишь? — скрипел он. — Столько всего наобещал, где моя дочь?

— Мышей коты ловят, — разнесся над столиками голос госпожи Толь. — У сыщиков, мон шер, другие обязанности.

Кто-то невольно рассмеялся.

А Андрей порадовался, что все же успел с Фаиной Венедиктовной поговорить. Госпожа Толь оказалась весьма обеспокоена нравами молодежи и настаивала, что должна предоставить Марине, когда та поедет поступать во Властнице, стол, кров и присмотр, чтобы ни дай бог сплетен дурных потом не пошло о невесте милого Андрюши. Невеста или нет, а за девочку Звягинцев порадовался. Действительно, лучше пусть с ней рядом умная взрослая женщина будет.

А то ж, если первые годы его собственного студенчества вспомнить, так только и выдохнуть остается, что он не девушка и особо блюсти себя необходимости не имел. Не радовало, правда, что останется он без секретаря и при нынешней загрузке тяжко ему станет. Да только где ж взять такого, чтобы не просто исполнительный, но и заинтересованный, как Клюева, оказался. Не Любаву же Котлубицкую в секретари брать. Он передернулся и едва ли не рассмеялся вслух.

— А давайте, Марина Викторовна, еще версий накидаем, — предложил Андрей в ожидании заказа. — Куда могла Глафира Летягина пропасть, — он крепко взял Марину за руку через стол, — если считать аксиомой, что она не утонула? Калитинская лодка случайно подобрала или тайный воздыхатель тоже в туман насмелился?

— В Аглитанию подалась на скачки! — ляпнула Марина, распахнув глаза. — Там дерби, говорят, лучшие в мире!

— Прекрасно! — улыбнулся Андрей. — Давайте еще.

— А что же вы сами не придумываете? — обиженно спросила помощница.

— Не придумываю, а выдвигаю. И даже самая странная версия не должна нарушать логику нашей с вами реальности, — строго погрозил он пальцем, но улыбки не сдержал.

— Ну… — протянула Клюева, — допустим, у нее был артефакт невидимости. И много еды в том пакете, что она на веревке спускала. Дунька его поймала, все съела, а Глафиру теперь рыбой кормит.

— Сырой! — брякнул Звягинцев и очень постарался не расхохотаться в голос.

В печально-чопорной обстановке, похожей на похороны, это было бы крайне неуместно. Но игра увлекла Андрея. Иногда вот так, вроде бы дурачась, можно было отыскать золотой самородок действительно стоящей версии.

Краем глаза сыщик отметил, что на палубу вышел тапер. Уселся на крутящийся табурет, крышку рояля поднял, но играть не начал, точно ждал чего-то.

— Какая лодочка красивая, — задумчиво произнесла Марина, смотревшая на реку.

Андрей обернулся и замер. Это был тот самый парус с ликом Ярилы, что видел он в самом начале путешествия, еще до тумана. И шла лодка, а точнее, ладья целая точно поперек течения, словно собиралась таранить «Обручальник». Заметил это не только он. Любопытствующие сгрудились у фальшборта, разглядывая красавицу-лодку, лебедем скользящую по воде. Над рекой разнеслась чистая мелодия свирели — старинная, свадебная, и тапер подхватил ее мощными фортепианными аккордами.

Ладья замерла на почтительном расстоянии. На носу ее, словно специально, чтобы их получше разглядели, стояли мужчина и женщина.

— Глаша! — выдохнула Летягина. — Глашенька!

— Взгляните вы, а то, может, у меня обман зрения, — Тихон невесть как оказался рядом, сунул сыщику бинокль, явно отнятый у капитана.

— Глафира. Летягина, — припомнил Звягинцев миловидное лицо.

И тут мужчина заговорил в рупор:

— Простите, люди добрые, что невольно в заблуждение ввел. Телеграмму я отбил, что у меня в имении Летягиной нет, но то не ложь вовсе. Глафира Калитина супруга моя венчанная! Ею и останется.

— Ах ты паскуда! — кинулся Летягин к борту и едва не перевалился за него.

Дружки Тихона держали несостоявшегося Котовского тестя под обе руки и не пускали дальше, он бился, вырывался и орал:

— От дома отлучу! Прокляну! Приданого не получишь!

— Я об этом подумала, папенька, и все свое сама забрала! — отозвалась с ладьи непокорная дочь. — Облигациями, украшениями и золотом.

— Воровка!!!

— Трифон Лукич! Что вы такое говорите о родной дочери-то⁈ — рявкнула на него жена. Куда и делась прежняя покладистость! — Ступайте в каюту, я вам капель накапаю от сердца. Доченька! — навалилась она на фальшборт.

— Спасибо, мама!

— Счастья тебе, родная! Берегите ее, Глеб Богданович!

Молодые поклонились, и ладья, описав ровный полукруг, ушла к берегу.

Ни в какую каюту Летягин не ушел и, поскольку вымещать гнев на ставшей вдруг непокорной жене было страшно, назначил виноватым Андрея. Дескать, тот и мышей не ловил, и невесту беглую не искал, и вообще ее бегству споспешествовал.

Трифон бы долго еще орал и махал руками, не оттесни его Балабанов и не скажи веско, что беглую невесту сыщик, считай, вычислил и нашел. И если бы не его телеграмма, Калитины могли бы еще долго прятаться и не сознаваться, где Глафира. Так до Ухарска и не узнали бы, что купеческая дочь вышла замуж за дворянина титулованного, да еще и богатого. Вдоль Дуньки от Ухарска до Понизья все устричные отмели ему принадлежат. И фабрика кружевная. И конезавод еще.