Лодка была спрятана в камышах. Андрей придирчиво ее осмотрел, кивнул довольно и принялся перетаскивать из самоходки съестное. Клюева хотела предложить помощь, но он так зыркнул, что Марина предпочла не лезть.
— Вы так и не сказали, где у нас пикник будет, — напомнила она.
— Я сказал, что скоро узнаете, — улыбнулся сыщик, стоя в лодке. — Вы как, сами переберетесь или перенести?
Марина снова вспыхнула — уже со счету сбилась, в который раз за последний час — и решительно шагнула в плоскодонку, подобрав юбки. Покачнулась, и Андрей обнял за талию, удерживая. Краска снова кинулась в лицо. Показалось, или и впрямь задержал чуть дольше, чем следовало? Голова кружилась — от его близости, от счастья, от свободы, внезапно подаренной этим майским днем.
Андрей усадил девушку на корму лицом по ходу лодки, сам сел на весла. Пиджак скинул, и Марина невольно залюбовалась, глядя не по сторонам, а лишь на любимого начальника. Но пялиться было неловко, и она подняла взгляд. Лодка как раз вышла из камышовых зарослей на простор.
— Ой, — произнесла Марина неуверенно и даже головой потрясла. — Андрей Ильич, это то, что я думаю?
— Узнали? — улыбнулся сыщик. — Я все же сомневался, пришлось ведь лишь по вашему описанию ориентироваться.
— Но это он! Точно он! — Марина вперед подалась, переводя взгляд с почти голого островка посреди Дуньки на большой, словно расколотый по центру камень на дальнем берегу. — Но… Я же не знаю… Не смогла до конца увидеть…
— А это, собственно, и есть мой подарок, — засмеялся Андрей. — Вот, держите, — и достал из стоявшей в ногах сумки старый судовой журнал «Обручальника». — К сожалению, мне удалось лишь одолжить его на несколько дней. Капитан Балабанов ни в какую не согласился продать раритет. У него все журналы с первого рейса сохранены в архиве. Корабли с тех пор менялись раз двадцать, а журналы сохраняются, как и Котел, кстати. Вы в курсе, сколько ему лет?
— Н-нет, — растерянно произнесла Клюева, поглаживая шершавый от времени переплет.
— Котел, или, если по официальному названию, Прозорливая сваха — одно из первых творений нашей Ухарской фабрики артефактов. Тогда, почти пятьсот лет назад, она была всего лишь артелью, основанной одним очень одаренным магом. И на корабль этот артефакт поставили, чтобы возить вдоль Ужарицы в разные города и селения и помогать молодым людям выбрать свою пару. Указом императрицы Веселины, между прочим. Потом забылось, а лет сто назад артефакт модернизировали, добавив управляющий модуль для парового котла, и перенесли на современное судно. Тогда-то он и превратился в Котел, а основную свою функцию не то чтобы утратил, но теперь ей явно не придают такого значения. Однако указ остался, поэтому путешествовать это чудо может только по нашей реке, в другое место его не перевозят. А то давно уже разумный артефакт в столицу увели бы.
— Когда вы успели все это узнать? — поразилась Клюева.
— А я тоже историю люблю! И артефакторика меня всегда увлекала. Интересно было. Ну, что, будете дальше клад искать?
Не найти место захоронения таинственного ларца было невозможно. Весь островок оказался примерно тридцать на двадцать шагов, и даже множество затоплений, которые он пережил за полвека, а то и более, не смогли срыть холмик, образовавшийся над корнями вывороченного некогда то ли ветром, то ли водой дерева. Именно под ним неизвестный зарыл когда-то клад, как определила Марина, еще раз погрузившись в видение, подаренное таинственной припиской на полях судового журнала.
Три других дерева располагались на небольшой возвышенности, и потому не пострадали. В их тени Клюева расстелила клетчатый плед, предусмотрительно прихваченный Андреем, на нем и расположилась. А Звягинцев, притащив из лодки не только сумки, но и лопату, скинул еще и жилет, оставшись в одной рубашке. И копать взялся. У Марины дыхание перехватывало, когда на него смотрела — ничего другого в жизни и не надо бы. Но вовремя сообразила бутылку с водой любимому начальнику подать. Он улыбкой просиял, лопату в землю воткнул, а она обо что-то ударилась.
Вздрогнули оба, переглянулись. Андрей воды напился, по лицу влажной ладонью провел и снова копать принялся. Через десять минут они рассматривали содержимое ларца. Эта была катушка с нитками. Серебряная, с красивой, но непонятной гравировкой по торцам. И нитки разноцветные вперемешку намотаны. Сыщик, не дав Марине к ней прикоснуться, провел рукой на небольшом расстоянии, лишь после этого прихватил пальцами, поднял, рассмотрел на солнце.
— Артефакт, — произнес уверенно. — Но что он делает, я не определю. А без того даже пытаться его где-то применить опасно. М-да… А я-то надеялся подарок вам сделать…
— Да бог с ним! — засмеялась Клюева. — Смотрите, какой день замечательный. Вы не проголодались?
— Есть немного, — улыбнулся он в ответ.
— А ларец красивый, — задумчиво произнесла Клюева, сковыривая налипшую землю с некогда блестящих медных боков и дивясь тому, что внутри бархатная оббивка совсем не пострадала от времени. — Почистить бы.
— Возьмете себе?
— Да зачем он мне? Капитану Балабанову отдайте. Он все же на этот клад прав больше нас имеет. Если, конечно, тоже не артефакт. Вон какой целенький.
— Нет, ларец обычный, — Андрей смотрел на нее как-то странно, словно даже с восторгом. С одобрением уж точно. — А артефакт я потом на фабрику сношу. Может, там определят, что он умеет. Глядишь, и впрямь вам пригодится.
Да зачем он ей? Артефакт какой-то! Жила она без артефактов восемнадцать лет и дальше проживет. А этот солнечный день навсегда останется особенным. Самым лучшим. Ей уезжать скоро, закончится эта сказка случайная, а память останется. Теплым комочком в груди греть будет, словно котенок за пазухой. А там… Кто знает, как оно дальше сложится.
