Тут одновременно произошло две вещи: Андрей ослабил руку, чтобы поставить новоявленную невесту на землю, а она повернула голову к отцу, явно собираясь опять Звягинцева защищать и спасать. Но вместо этого взвизгнула и вцепилась в Андрея еще крепче, обезьянкой повиснув на шее.

Проследив за ее взглядом, сыщик опешил: на его самоходке к пирсу подъезжал… Мишаня Бурлаков! Захотелось протереть глаза, но руки были заняты. А девочку затрясло, у нее, похоже, начиналась самая настоящая истерика. Или паническая атака, что вероятнее.

— Эт-то что⁈ — выдохнул Андрей и зло уставился на Никиту.

— А это мой новый сотрудник. Хороший мальчик, — заржал Сторинов, явно не понимая, что добился совсем не того эффекта, на который рассчитывал.

Только тут до Звягинцева дошло, что на Мишане полицейская форма.

— Ты… его… — слов не было, одни ругательства. Но не при Марине же!

— Я принял Михаила Леонтьевича вместо Митяя. Помнишь того жуткого придурка, что со мной работал? За господином Бурлаковым никаких уголовных прегрешений не числится, и он теперь служит верой и правдой императрице и Белозерью под моим началом, — пафосно изрек Никита явно давно отрепетированную фразу.

— Но что он делает в моей самоходке⁈ — прорычал Андрей.

— Так ее украли с набережной. А мы нашли, — гордо оповестил Никита. — Михаил Леонтьевич лично и нашел. Толковый оказался мужик. Гимназию закончил, грамотный, не тупит там, где не нужно, и ноги в грязной обуви на чужие кровати не кладет, — вещал Сторинов едва ли не с восторгом: похоже, новый помощник ему и впрямь по душе пришелся.

Выходит, Ланская была права, когда говорила, что Мишаня «хороший мальчик». И вообще сильно на него повлияла. Как оказалось, выступив свидетелем на суде против застройщика Уварова, Бурлаков сразу к волхвам пошел, с выпивкой завязал. И явился к Никите на работу проситься. Теперь вот испытательный срок отрабатывал. Выглядел Мишаня опрятно, по словам Никиты, берлогу свою отмыл и даже зуб вставил. Красавец же, образцовый полицейский!

Но Андрея чудесное преображение Бурлакова волновало мало. Марина прижималась к нему и дрожала. Ей было по-настоящему плохо, такое не сыграешь.

— Уводи его. Немедленно, — тихо и зло выдохнул сыщик, и до Сторинова наконец дошло.

— Так, где эта Фекла тут на борту сидит? — тут же засуетился околоточный. — Мы за ней. Поведем к себе, там и допросим. Завтра для дачи показаний приходите! Герои…

Мишаня хотел подойти, чтобы отдать Андрею ключи от машины, но тот так зыркнул, что мужик споткнулся. Пожал плечами и бросил ключи Клюеву. Тот поймал. Бурлаков вслед за Стриновым с позволения капитана поднялся на борт.

Андрей же, больше не обращая внимания ни на них, ни на Виктора Афанасьевича, быстро зашагал к самоходке. Надо было как-то приводить Марину в чувство. Сильно напугал ее тогда Мишаня, когда душил в подворотне, теперь вовек не поверит, что он может порядочным человеком стать. А если и поверит, фобия — гадкая штука, не так-то просто с ней справиться.

Под пристальным взглядом Клюева Звягинцев кое-как отцепил девушку от себя, усадил на пассажирское место впереди, оглянулся в поисках разносчиков. Один как раз оказался неподалеку, и Андрей метнулся к нему за сельтерской. Марина следила за ним огромными глазами, как котенок, боящийся остаться в одиночестве. Звягинцев вернулся, подал девушке бутылку, приобнял за плечи, успокаивая, и смотрел, как она пьет, как дрожат на пальцах в свете фонарей капли воды.

Тут из-под колес сиганул Герострат, запрыгнул Марине на колени и громко замурлыкал. Клюева вцепилась в дымчатую шерсть, принялась гладить кота и начала успокаиваться. Андрей выдохнул — приступ проходил.

А потом почувствовал взгляд Виктора. Гнева в нем не было, было что-то такое, отчего у Андрея по спине потек холодок. Примерно так же поглядывал на него Гордей Божедомко, когда девятнадцатилетним студентом Звягинцев только начал за Альбиной ухаживать. Так да не так. Гордей будущего зятя в рублях оценивал, а Виктора волновало другое: не обидит ли, составит ли дочери счастие.

Андрей отмахнулся от воспоминаний да и от переживаний заодно. Не до них. Завтра непременно надо заехать за Мариной и отвезти давать показания насчет ворюги горничной, все же именно помощница ее на чистую воду вывела. Ну и попросить Никиту, чтобы при этом Мишани не было. Боится девушка Мишаню. И надо что-то с этим делать. Бездумная отвага в их деле не нужна, но, если Марина и вправду твердо решила стать сыщиком — не должна преступников смертельно бояться, работать не сможет.

Он ободряюще похлопал девушку по плечу и постарался не утонуть в поднятых на него глазах-озерах. И столько в них было трогательной признательности и в то же время страха снова остаться наедине со своим ужасом, что захотелось снова сгрести девочку в охапку и утащить туда, где никто не сможет обидеть.

Вместо этого Звягинцев криво улыбнулся, погладил Марину по голове, как дите малое, и сел за руль. Виктор Афанасьевич устроился на заднем сидении, и Андрей завел мотор. Всю дорогу он нет-нет да поглядывал на ученицу, а уже почти у дома, в котором жили Клюевы, вынужден был признаться самому себе, что смотрит на нее все-таки как на невесту.

Час спустя, Звягинцев наконец смог вытянуться в любимом кресле, стоявшем у не горящего сейчас камина. Королевишна тут же вспрыгнула на колени, обнюхала хозяина и, судя по всему, осталась довольна. Что уж она там выяснила, Андрей не знал, но, судя по всему, хранительница рода не была против его внезапной помолвки.

Эпилог

Марина бежала на работу, как на крыльях, хоть и тяжко летать, когда руки заняты пирогами. Да, именно что не одним, а сразу тремя. Ну как было не расстараться в день рождения любимого начальника? Все как ему нравится: с мясом, с рыбой и с яблоками с корицей. Хорошо все же, что подарок она накануне еще оставила у Кузовлевых, а то точно бы не дотащила. Даже через не такую уж широкую Каменистую улицу перенести и коробку с выпечкой, и тяжелый письменный прибор из малахита представлялось тем еще приключением.

Но Савва Валерьевич, похоже, завидел ее из окна, вышел навстречу, неся красиво упакованный подарок. Даже помощь предложил. Марина отказалась. Соседи, если хотели, Андрея уже поздравили, не такое уж раннее утро, полдень скоро. Клюева уже и в гимназии на уроке законознания побывала, и пироги испечь успела. Тесто как раз подошло, пока она учиться бегала, а Анфиса, их приходящая домработница, его и обмяла вовремя.

Коробка и поставленный сверху подарок почти закрыли обзор на дорогу, поэтому Марина не увидела, как Звягинцев выскочил из дому ей навстречу. Едва не врезалась в него и вздрогнула, когда перехватил ношу.

— Марина Викторовна, мне считать, что вы ко мне с вещами переезжаете? — весело поинтересовался он вместо приветствия.

— Ой! — Клюева покраснела. — Здравствуйте, Андрей Ильич. Это все вам. С днем рождения!

— И чем я это заслужил? — закатил он глаза к небу. — Я ж сам вас даже не поздравил. И вот это — вместо обиды?

— Да какая обида! — еще больше смутилась девушка, открывая входную дверь дома, чтобы пропустить вперед нагруженного начальника.

— А такая, что усовестивили вы меня, Марина, и решил я исправить свою оплошность, — сообщил, сгружая на стол в кухне подарки, Андрей. Потянул носом — яблочный пирог был еще теплым и пах одуряюще. — Как это кстати! — сообщил он радостно и окинул помощницу внимательным взглядом. — Вы как, готовы юбки замочить?

— Что? — не поняла та.

— Я вас на пикник приглашаю, Марина Викторовна. Раз уж вы не забыли о моем дне рождения, предлагаю вместе отметить его на природе. Заодно надеюсь и вам подарок преподнести. С прошедшим, так сказать. Ну, если получится.

— А… а как же работа? — растерялась Клюева.

— А у нас выходной. Я так решил. Ну что, согласны прогуляться?

Это… свидание⁈ Марина не могла поверить. Такого подарка, хоть и отсроченного, она точно не ожидала. Мало ли, что они уже вторую неделю официально помолвлены, Звягинцев четко дал понять, что это лишь своего рода защита для них обоих от несвоевременных браков. Ей учиться надо, а ему просто еще раз жениться не хочется. Но…