Коту бриться было не нужно, поэтому за Андреем он не последовал — степенно двинулся обратно к трапу, в сторону камбуза, откуда утренний ветерок доносил аппетитные ароматы.
Стюард, притащивший Андрею горячую воду для бритья, оказался тем самым, что вчера носил поднос с едой караульным. Парень был вышколен, расторопен, слегка глуповат и камня за пазухой точно уж не держал: Звягинцев проверил его магией. Парень и вправду принес караульным еду и сразу же ушел, потому как был нарасхват и с трудом поспевал буквально везде: из-за недостатка места на «Обручальнике» лакеев своих мужчины на борт не брали, обходились местной обслугой. А гостей-то много собралось.
Андрей оделил парня двугривенным и отправил прочь.
Вместо стюарда в каюту просочился сытый и довольный Герострат. Пока сыщик брился и одевался, пройдясь самостоятельно щеткой по пиджачной паре, кот преданно ходил за ним, умильно заглядывал в глаза и громким мявом жаловался на невоспитанных псинок непонятной породы, от которых порядочному импер-куну одни неприятности. Именно так истолковал Андрей громогласное басовитое мурлыканье и оставшуюся на только что почищенной штанине полосу шерсти, которую тоже пришлось щеткой снимать.
За высокодуховной беседой с Герочкой Звягинцев едва не прослушал слабенькое шкрябанье в дверь. «О, витязь, то была Марина!», — мысленно снова развеселился сыщик, поскольку вид у помощницы был такой же виноватый, как у кота.
Разумеется, Андрей не колеблясь принял робкие извинения и оправдал ее вслух тем, что и сам со сна действовал не лучшим образом, и все это можно было как-то мягче решить. И предложил руку, чтобы идти на завтрак, заметив, что вчерашние цветочные браслеты не то что не увяли и не осыпались, а наоборот, казалось, расцвели пышнее. Андрей понимал, что это особенная магия, и все равно отчего-то увидел в том хорошую примету. Вот показалось, и все. Сыщики смеются над приметами, но не чураются их — так часто подсознание предупреждает о том, что еще не успел зафиксировать мозг. Ровно никакой мистики.
Из-за шумной погони, устроенной зверьем, несчастные гости встали намного раньше времени, а некоторые и вовсе не засыпали от нервов. Тут весьма к месту пришлись бы на пароходике волхв и лекарь, но первого благополучно заменял капитан, а во втором обычно не было нужды. Кто ж знал, что понадобится. Клавдия Кондратьевна к завтраку не вышла. Ее супруг, тощий Летягин, кидал в сторону Андрея злобные взгляды, уверенный, что «бесталанный сыщик» даже не пытается искать его дочь.
Мимо проплыла Цапкина в перьях, насмерть разя сладковатыми духами, которые почему-то напомнили Андрею о трупном разложении. Завтрак повлекся своим чередом. Яйца пашот и жареные колбаски с гренками были не так уж дурны.
Андрей слушал болтовню Марины о мистических происшествиях на «Обручальнике», из недавно поведанного капитаном, и умилялся, лишний раз убеждаясь в том, что она еще, в сущности, совсем дитя, раз в подобные сказки верит. Да, сказки вполне могли основываться на реальном фундаменте, но ему больше глянулась версия госпожи Толь о конкурентах Котовых-Летягиных. И если Глафира не сыщется, Звягинцев по возвращении в Ухарск собирался копать в эту сторону. Ну и, конечно, с прекрасной Фаиной Венедиктовной поздороваться следовало. Даже интересно было после стольких лет возобновить знакомство.
А вот рассказ о кладе навел Андрея на неожиданную мысль. Он ведь хотел поздравить Клюеву с прошедшим днем рождения, который так позорно прозевал? Но дарить ей подарок теперь, после вчерашней отповеди, поостерегся бы. Да и не знал он, что дарить юной деве. Зато небольшое безопасное приключение вполне могло бы порадовать помощницу.
После завтрака Андрей отправил Марину досыпать, уж больно жалобно она зевала. Напомнил только, что протоколы переписать надо, но то и два, и три часа потерпеть может. Сам же отправился в салон лично пообщаться с гостями и магией проверить их на правдивость. Самой перспективной версией он считал ту, что Глафира помешала вору, и потому он, прибирая недорогое серебришко и солидную сумму денег, просто избавился от докуки, выбросив ее за борт. Шли они от правого берега недалеко, у девушки был шанс до него добраться, хоть и падала с левого борта. Под колесо ее затянуть не могло — клок от платья нашли почти рядом с кормой.
Впрочем, дело о воровстве и дело о пропаже невесты могли оказаться и совсем разными делами. Но кто ж тогда приделал ноги деньгам и драгоценностям? Только тот, кто знал о потайном отделении. Сторонний вор и искать не стал бы. А несколько дешевых серебряных брошек — не велика добыча, чтобы ради нее идти на смертоубийство. Со страху разве что? А дешевку взяли для отвода глаз?
Кто мог забрать ассигнации? Не родители, не Лидяша, не Тихон Котов — он после свадьбы и так получал все. Не Яся — она не была личной горничной Глафиры и едва ли знала секрет. Подсмотрел кто-то?
Но вряд ли Глафира стала бы пересчитывать деньги до пристани. Кто-то кому-то о них рассказал?
Надо бы выспросить Балабанова, у кого из матросов и обслуги слишком уж ловкие пальцы. Может, кто из команды. Они приметливые, но в глаза никому не бросаются…
Предстоял тот еще кусок работы допросить всех.
Что-то крутилось в голове, пока Звягинцев шел под ярким солнцем, что-то мешало. Понял он, что именно, когда увидел лисью хитрую мордаху второго жениха. Вот он, вор, далеко и бегать не нужно. И откуда у него деньги помолвку на «Обручальнике» праздновать? Не по чину приказчику-то.
С этой парой, как и предполагал Андрей, было нечисто. Девица не врала ни полсловечка и искренне восхищалась кавалером. Ей были не интересны преступления, Глафира и страшные истории о Дуньке-утопленнице, ставшей духом реки и желающей утащить кого-то там в свои темные воды. Нет, не было блеклой мышке дела до всего этого, потому что у нее был мужчина. Даже не так — Мужчина! Самый лучший, самый замечательный, и он выбрал ее! И помолвку им устроил такую, что все подружки обзавидуются!
А вот сам ненаглядный… борзо и нагло врал, что копил всю жизнь, чтобы устроить на этом пароходике обручение с любимой. Магия показывала, что он вообще не умел копить. Зато врать и выкручиваться — идеально. Что служил батюшке Тихона Нефеду уже лет десять как, да и самого Тихона поручения исполнял — вот тут не врал, но… Были, были там какие-то подводные течения. Женишок все время поглаживал ручку повисшей на нем невесты, корчил умильную рожу и сильно напоминал помойного кота. Сомнений не было, что при девице он колоться не станет, хоть по доске его гоняй. Следовало улучить момент и разговорить приказчика наедине.
Андрей закрутил головой в поисках Марины, чтобы отвлекла блеклую невесту, но вспомнил, что сам отправил помощницу отсыпаться. «Ах, как не вовремя! — подумал он, но тут же себя одернул: — Ты еще дите загоняй, болван!».
На время сыщик оставил в покое счастливого жениха и направился к Тихону, что как раз входил в салон. Тот был тверез и мрачен, на лице лежала печать тоски. В таком состоянии если и не каждый человек, то многие готовы пасть на первое же попавшееся плечо и выложить сокровенное — если правильно направить расспросы.
Но то ли Андрей недооценил Тихона, то ли переоценил себя, а в убийстве несчастной Глафиры тот каяться не стал. Все сводил к уже навязшей в зубах Дуньке. Андрей в деталях выслушал историю рода Котовых: как эта самая Дунька, от несчастной любви к предку Тихона утопившись, поклялась отомстить и теперь отбирает их женщин по рождении первенца. Следит, значится, чтобы род не прервался, а то ж кому она тогда будет мстить? Вот и Глафира… А если та утонула, то роду конец. Припечатал Тихон свою печальную повесть и выпил лимонной воды, кривясь так, будто то самогон сивушный был. Руки у него тряслись, хрустальный стакан звякал и не упал только чудом.
Андрей даже для проверки себя коснулся рукава Тихона. Но не врала магия, несчастный осиротевший жених искренне верил во всю эту галиматью про родовое проклятие и против Глафиры ничего не имел, хоть та и своенравная. Ну, мог бы руку на нее поднять по-свойски, так еще кто кого побьет. Но топить или другим каким способом лишать жизни — боже упаси.
