Слушать такое противно было Марине, особенно про детей незаконнорожденных. Вот как так рассуждать-то можно? Твои же дети, а ты им цену назначаешь. Нет жены — нужны, появилась — и знать не обязательно.

Шустрый матросик к Клюевой подошел, сообщил, что господин сыщик ее в каюте пропавшей девушки видеть хочет. Но Марина лишь отмахнулась. Не все ей пока Тихон Котов рассказал, нужно было и дальше слушать. А Андрей и потом ей сказать может, зачем понадобилась.

Слушала и понимала, что не может она совсем уж Тихона во всем виноватить. Потому что у старой той истории вполне себе сегодняшнее продолжение было. Узнала Клюева, что ни Глафира, ни сам Тихон брака того не хотели. Но если жених против воли отца пойти не посмел, только на скандал его и хватило, то невеста девушкой была упрямой, в лицо Тихону бросила, что скорее утопится, чем за него пойдет. Боялся он страшно — и за род свой, и за себя, да и за невесту. Не любил, но по-своему привязан был, росли же вместе. Зла уж точно ей не желал. Как Глафира после обеда к себе ушла, так все у выхода на ют ошивался, смотрел, чтобы не вздумала дров наломать. Отлучаться, конечно, пришлось, но как она сбежать умудрилась, все равно не понять. Если в тумане только.

Плеск в том тумане Клюева и сама слышала, а еще смех чей-то. Никак Дунька радовалась, что очередную котовскую суженую извела? Жуть-то какая!

Когда Тихон в своих россказнях на второй круг пошел, да уже с языком заплетающимся, Марина момент улучшила и сбежала от него. Хотела все же поговорить с этой подружкой Глашиной со странным именем, да увидела, что ее раньше Звягинцев запоймал и как раз пытал вопросами. И когда только вернуться успел? Девица то ли глазки ему строила, то ли в истерику сорваться норовила, так что Клюева почла за лучшее к ним не подходить. А то ж не выдержит и либо гадостей наговорит, либо пощечин надает. И еще неизвестно, кому, потому что взгляд на нее Андрей совсем не добрый бросил. А она возьми да и улыбнись в ответ. Вот прямо так, как хотелось, все чувства к нему в ту улыбку вложив. И пусть думает что хочет.

Развернулась и пошла, куда ноги повели. А на пути матросик стоял, тот самый, в белой куртке, что им за столом прислуживал еще в обед. Вот его-то Марина любопытством своим терзать и принялась. И про плеск, и про смех странный. Ох, и наслушалась! Чего только не происходило в тумане, по словам этого разговорчивого паренька. Только вот плач многие слышали, а про смех раньше и не подозревал никто. Странно это. Правда, очень удивился и посмеялся даже Захар (так парня звали), когда сказала Клюева, что плач слышать не к добру. Мол, тогда бы у них вся команда век добра не видала.

Рассказывал он интересно. Вот вроде столько легенд в народе об «Обручальнике» ходит, а у команды они другие совсем. Те-то, народные, Захар высмеивал в основном. Зато его собственные байки уж больно на правду походили, оттого куда более таинственными и жуткими казались. А иные — наоборот, заманчивыми. Но то все больше о Котле. Движетельный артефакт парохода команда считала чуть ли не главнее капитана. Был Котел вроде как разумен, но это-то с серьезными артефактами случается иногда, Клюева знала. А вот в то, что местное чудо еще и с капризами, с трудом верилось. Например, одна из первых пар, поженившихся на этом кораблике, забыла на берегу кольца — дорогие, червонного золота. Но свадьбу молодые не отменили. И прожили потом долгую счастливую жизнь вместе. С тех пор «Обручальник» золото не любит, и все пары стараются его на борт не брать.

Марина могла бы долго еще болтать с Захаром, да только настигла ее Немезида в лице любимого начальника.

— Р-развлекаемся? — почти шепотом прорычал над ухом Звягинцев, и девушка вздрогнула: давно знала — чем тише он говорит, тем сильнее злится.

Ну и вот в чем она сейчас-то виновата? Или ему самому зачем себя до бешенства доводить? Да и с чего? Потому повернулась резко, в струнку вытянулась.

— Никак нет, господин сыщик. Не развлекаемся. Информацию собираем.

И вдруг поняла, что не злится он. Совсем. Глаза улыбаются, хоть губы в ниточку вытянуты, чтобы смешинку не выпустить. И так хорошо стало. Так и смотрела бы на него хоть всю жизнь. И он смотрел. И показалось на миг, что нет никого вокруг больше, одни они. Но со звоном разбился чей-то бокал, и мир пришел в движение.

— Информацией вы со мной позже поделитесь, буде и впрямь собрали, — усмехнулся Андрей и подхватил Марину под руку. — А сейчас хочу я, чтобы вы магией своей кое-что проверили.

— Д-да? — изумилась она.

— Да-да! — ухмыляясь подтвердил сыщик. — Странное кое-что произошло. Пока я каюту пропавшей осматривал, палубу, на которой обрывок Глафириного платья нашли, кто-то отмыл начисто, перила мокрой тряпкой тоже протерли. И что самое абсурдное, те двое матросов, что там на страже стояли, утверждают, что если кто что и мыл, так Котел им глаза отвел. Да и мыли потому, что этот самый Котел нашептал. Ну не безумие ли? Вот и проверим, сумели ли вы чему-то научиться на своем факультативе.

— Ой, котел тут и впрямь своенравный, — хихикнула Марина. — Мне про него уже многое рассказать успели. Но я попробую, конечно.

Тут они как раз подошли к тому месту, где все еще понуро маячили двое мужчин в тельняшках. Марина присела на корточки, положила обе ладони на свежевымытый пол. Но что почувствуешь, когда здесь тьма народу потоптаться успела? Так она в первый момент подумала. А потом словно молниями в пальцы ударило, так что даже вскрикнула от неожиданности. Андрей тут же подхватил ее, поднимая на ноги, развернул к себе.

— Что? Что такое?

— Не пускает, — выдохнула Клюева. — Сильная магия. Не живая, а… механическая? Котел?

Звягинцев закатил глаза, словно услышал давно надоевшую несусветную чушь. И плечи Маринины отпустил.

— Идите спать, Марина Викторовна. Поздно уже, — вздохнул расстроено.

— А вы?

— А я вот толпу эту сейчас разгоню с Виктором Куприяновичем на пару, и тоже пойду, — и добавил, вздохнув: — Дурной день. Бесконечный.

Глава 6

Забрать из каюты нужное было делом пяти минут, а тут и девушка прибежала. Звягинцев искренне обрадовался, когда та представилась Ясей, горничной Летягиных — служанки всегда лучше знают, где что у барышень лежит и на что следует обратить внимание. А то и тайны девичьи им поверяют молодые хозяюшки. Но Яся сыщика разочаровала: никогда личной горничной Глафиры она не была. Брали ее на «Обручальник» как самую расторопную, чтобы услужить и самой Глафире, и маменьке ее, и Лидяше, потому как пароходик не гуттаперчевый, на каждого прислугу с собой не потащишь. Ну и собственная обслуга тут есть, вышколенная, расторопная, только исключительно пола мужеска.

— Да и не сильно ей, упокойнице, — Яся вытерла слезинку, — услуги мои были надобны. Дала от ворот поворот и к себе вовсе не пустила. Сама прекрасно управлялась. А если что, и Лидяша помочь могла.

— Ты это, Глафиру не хорони! — по-простому рыкнул Андрей, чтобы до девицы лучше дошло. — Нет тела — нет де… стало быть, жива она.

А тут и Клавдия Кондратьевна подошла — в слезах вся, хоть и видно было, сдержаться старается. Андрей зубами скрипнул: только этого не хватало! Распереживается еще сильнее и — в обморок. И хоть разорвись тогда, ей помощь оказывать или каюту осматривать. Яся хозяйке своей пузырек хрустальный с нюхательными солями сразу в руку сунула, но это ж надо еще, чтобы безутешная мать о тех солях вспомнила вовремя!

Звягинцев горничную поманил и велел к капитану бежать за понятыми. Разрешение на обыск и осмотр он у Виктора Куприяновича сам получил, а людей его от дела раньше времени отрывать не хотел: мало ли когда Летягина до каюты дочери доберется.