От предложения Лупписа осталась одна идея. На другой день конструктор Роберт Уайтхед начал одевать эту идею в расчеты, чертежи, начал проектировать новую прибыльную продукцию для заводчика — Роберта Уайтхеда. А через два года, в 1866 г., первая торпеда совершила свое первое опытное и удачное нападение на поставленное перед ней судно.

Первая торпеда Уайтхеда была похожа на большую рыбу длиной в 3,53 метра и диаметром в 35,6 сантиметра. Она двигалась под водой с помощью винта, который вращался от двигателя, работавшего сжатым воздухом. Скорость торпеды достигала 5–6 узлов; общий вес составлял 136 килограммов, из них только 8 килограммов приходилось на заряд. Торпеда имела два задних руля. Один из них был расположен вертикально и перед выпуском торпеды жестко закреплялся в заданном направлении. Благодаря этому торпеда не должна была уклоняться в сторону от точного курса. Другой руль, расположенный горизонтально, управлял ходом торпеды по глубине. Торпеда должна была пройти весь свой путь на одной и той же глубине. В противном случае она могла пройти либо под днищем корабля-мишени, либо выскочить из воды. Если торпеда уклонялась, особый механизм перекладывал руль и заставлял ее возвращаться на заданный уровень.

Исключительно «умные» механизмы торпеды все же страдали большими недостатками. Первыми торпедами было не легко попасть даже в неподвижный корабль на короткой дистанции. Через двадцать пять лет после «рождения» торпеды, в 1891 г., во время войны между Чили и Боливией два крейсера, вооруженные торпедами, напали на броненосец, стоявший на якоре. Уклониться или уйти от атаки корабль не мог. Оба крейсера на близком расстоянии начали выпускать торпеду за торпедой и семь раз промахнулись. Наконец, восьмая торпеда, пущенная с расстояния в несколько десятков метров, попала в броненосец и пустила его ко дну.

И все же торпеда Уайтхеда для своего времени была чудом техники. Ее удалось изготовить благодаря исключительным успехам науки и техники в середине прошлого столетия, благодаря тому, что на заводах появились новые, усовершенствованные машины для обработки металла.

Торпеда внесла много нового в военную технику. Прежде всего произошло окончательное разделение мины и торпеды. Мина продолжала развиваться самостоятельно как оборонительное подводное оружие; торпеда же совершенствовалась как наступательное подводное оружие. Оба подводных снаряда в течение ближайших войн, во время русско-японской войны и в первую мировую» войну, все чаще применялись, все больше улучшалось их устройство.

Успехи минного и торпедного оружия во время первой мировой войны предопределили его огромную роль и во второй мировой войне. За четверть века, разделивших во времени эти две войны, мина и торпеда как оружие подводного удара еще больше развились, усовершенствовались. Одновременно развивались и специальные классы кораблей и даже самолетов, которые понадобились для применения мин и торпед, для их наилучшего, успешного использования.

Вечером 10 ноября 1916 г. корабли германской 10-й флотилии в составе 11 новеньких эсминцев по 1000 тонн водоизмещения, спущенных на воду в 1915 г., вышли из занятой немцами Либавы на просторы Балтики и взяли курс к устью Финского залива. Немцы имели в виду нанести удар по русским кораблям. Их эсминцы уверенно шли вперед. Со свойственной немцам тупой самоуверенностью германские офицеры и в те годы не верили в силу и умение противника, а мины… вряд ли русские минные заграждения непроходимы и опасны.

Быстро сгущалась темнота осеннего вечера. Эсминцы шли в строе кильватера и «вытянулись в длинную прямую линию. С головного корабля видели только темные силуэты трех задних эсминцев; остальные точно слились с окружающим мраком.

Первый подводный удар обрушился на немцев около 21 часа. К этому времени три концевых корабля порядком отстали. Командир флотилии миноносцев Виттинг знал об этом, но по-прежнему продолжал вести свои корабли вперед. И вдруг радио принесло ему первую тревожную весть: эсминец «V.75» — один из отставших — наскочил на русскую мину. Тяжелым молотом ворвался подводный удар внутрь корабля и настолько повредил его, что не было смысла спасать эсминец, впору было спасти людей. Едва только второй эсминец «S.57» принял на борт команду, как «V.75» получил второй удар, разломился на три части и пошел ко дну. «S.57» с удвоенной командой стал отходить, но тут же грозно прозвучал еще один подводный удар. Третьему кораблю «G.89» пришлось срочно утраивать свою команду и принимать на борт всех людей с «S.57», который отправился «догонять» «V.75».

Под свежим впечатлением от русских минных ударов командиру «G.89» было не до смелых рейдов и он скомандовал возвращение на базу.

Так растаяла концевая тройка линии германских эсминцев. Остальные восемь продолжали итти к Финскому заливу. Здесь немцы не встретили русских легких сил. Тогда они вошли в бухту Балтийского порта и начали обстрел города. Этим бессмысленным обстрелом немцы выразили свое озлобление за понесенные потери.

Закончив обстрел, германские эсминцы легли на обратный курс. И тогда снова море вскипело подводными взрывами. Первым наскочил на мину «V.72». Шедший вблизи «V.77» снял с подорванного корабля людей. Командир этого эсминца решил уничтожить «V.72» артиллерийские огнем. В непроглядной темноте ночи раздались залпы орудий. На головном корабле не разобрались, в чем дело, и решили, что на хвост колонны напали русские. Тогда передние эсминцы сделали поворот на 180° и пошли на помощь. Не прошло и минуты, как один из них — «G.90» — получил удар около машинного отделения и последовал за «V.72». Точно распуганная волчья стая, германские эсминцы бросились в разные стороны, лишь бы поскорее вырваться из смертельного кольца русских мин. «Победная» спесь слетела с немецких офицеров, им было не до побед. Во что бы то ни стало надо было довести хотя бы уцелевшие корабли до своих баз. Но в 4 часа глухой взрыв и взметнувшийся над «S.58» водяной смерч известили флотилию о потере пятого миноносца. Корабль медленно погружался, а вокруг, точно осаждая его, не позволяя приблизиться другим эсминцам, стояли грозные русские мины, замеченные с поверхности воды. Лишь шлюпкам с «S.59» удалось проникнуть сквозь этот смертельный подводный частокол и снять команду с гибнущего корабля. Теперь ожидание очередной катастрофы не покидало немцев. И действительно, через полтора часа «S.59» постигла та же судьба, что и «S.58», а еще через 45 минут пошел ко дну и «V.76» — седьмой эсминец, погибший на русских минах, искусно расставленных на вероятных путях неприятельских кораблей.

За 1600 дней первой мировой войны немцы потеряли на минах 56 эсминцев. Одну восьмую часть этого количества они потеряли в ночь с 10 на 11 ноября 1916 г.

За все время первой мировой войны русские минеры поставили в водах Балтики и Черного моря около 53 000 мин. Эти мины скрывались под водой не только у своих берегов для их защиты. Подбираясь к неприятельским берегам, проникая чуть ли не в самые его базы, отважные моряки нашего флота усеивали минами прибрежные воды на юге Балтики и на Черном море.

Немцы и турки не знали покоя и безопасности у собственных берегов, и там их подстерегали русские мины. На выходах из баз, на прибрежных путях — фарватерах их корабли взлетали на воздух, шли ко дну.

Страх перед русскими минами сковывал действия неприятеля. Срывались, расстраивались военные перевозки врага, его боевые операции.

Русские мины действовали безотказно. На них погибали не только боевые корабли, но и многочисленные транспорты противника.

Один из германских подводных «ассов» Хасхаген писал в своих воспоминаниях: «В начале войны лишь одна мина представляла опасность — мина русская. Ни один из командиров, которым была «поручена Англия», — а мы, собственно говоря, все были такими, — не шел охотно в Финский залив. «Много врагов — много чести» — отличное изречение. Но вблизи русских с их минами честь была слишком велика… Каждый из нас, если не был к тому принужден, старался избегать «русских дел».