Не один, а несколько самолетов-торпедоносцев одновременно сбрасывают свои парашютные торпеды. Они прицеливаются не в определенный корабль, а в линию курса одного или, еще лучше, целой группы кораблей противника.

Как только торпеды опускаются в воду, парашюты автоматически отделяются и начинают работать двигатели. К рулям торпед прилажены особые устройства, которые действуют так, что стальные акулы начинают описывать под водой спиральные круги.

Задача летчиков заключается в том, чтобы эти спирали последовательно, одна за другой, охватывали линию курса кораблей. В таком случае одна или несколько торпед по всей вероятности попадут в цель. До сих пор нет сколько-нибудь достоверных сведений о применении высотного торпедометания во второй мировой войне.

Когда самолеты выступают в роли миноносцев, они тоже атакуют, ставят активные заграждения на коммуникациях или усеивают минами выходы из баз и портов, чтобы запереть корабли противника. В лунные или светлые ночи одиночные самолеты иди группы воздушных миноносцев пролетают над морской «дорогой», сбрасывают на нее парашютные или беспарашютные мины небольшими «банками» по 6–8 мин в каждой. А когда речь идет о том, чтобы запереть минами неприятельский порт или базу, тогда в операции участвует много воздушных миноносцев и снова самолеты-бомбардировщики помогают им выполнить задание. Пока идет бомбардировка, пока все средства ПВО обращены против бомбардировщиков, с другого направления подлетают воздушные миноносцы, в воду летят мины и выходы из порта становятся опасными.

Там, где извилины северных берегов Скандинавского полуострова поворачивают на юго-восток, начинается северный «морской дом» Советского Союза — Баренцово море. На подходах к нему советские корабли встречали и брали под свою защиту караваны торговых кораблей союзников, идущие к нашим берегам, не давали врагу нападать на эти суда и их конвой, зачастую предупреждали даже попытки такого нападения.

В самом начале июля 1942 г. большой союзный караван приближался к району Баренцова моря. Путь каравана лежал мимо многочисленных, глубоко вдающихся в сушу, извилистых норвежских фиордов. В них скрывались германские корабли, подстерегая удобный момент для выхода на морские пути сообщения из Америки и Англии в советские порты Баренцова и Белого морей. На этот раз добыча показалась немцам особенно заманчивой. Они решили направить для перехвата каравана крупные силы своего флота, новейший линейный корабль «Тирпиц». Этот корабль-исполин водоизмещением в 45 090 тонн и длиной в четверть километра незадолго до этого вступил в строй германского флота. Но «Тирпиц» вышел в море не один. Бывший «карманный» линкор, ныне отнесенный к классу крейсеров, «Адмирал Шеер», шел вместе с линейным кораблем. В помощь и для охраны обоих кораблей следовали с ними восемь эсминцев.

Это была грозная эскадра. 152 артиллерийских орудия было на ее кораблях, от малокалиберных зенитных автоматов на эсминцах до пушек-гигантов калибра 380 миллиметров на «Тирпице»; 16 четырехтрубных торпедных аппаратов эскадренных миноносцев могли встретить любого противника 64 торпедами. И все эти корабли обладали еще высокими маневренными качествами и большой скоростью.

Против всей этой эскадры, чтобы преградить ей путь к каравану, чтобы нанести ей поражение и заставить отступить, чтобы загнать хищника обратно в его глубокое логово, выступила советская подводная лодка «К-21» под командой прославленного Героя Советского Союза капитана 2 ранга Н. А. Лунина.

Лунин знал, откуда могут притти германские корабли. «К-21» встала на их пути, заслонила собой союзный караван. Насторожив свой механический «слух» — шумопеленгаторы, напрягая свои «глаза» — перископы, советская подводная лодка и ее команда терпеливо ждали врага. Они знали, против каких кораблей им придется сражаться. Мощь и многочисленность противника только еще более воодушевляли советских моряков на подвиг, заостряли их умение так подстеречь ненавистного врага, чтобы до последнего мгновения противник и не подозревал о присутствии подводной лодки. А этого было трудно добиться. Немецкие самолеты, тоже охотившиеся за караваном, то и дело пролетали над «К-21», приходилось быстро уходить под воду, умело прятаться от воздушного врага. Шесть долгих томительных дней медленно тянулись в непрерывном патрулировании у вражеских берегов, выслушивании шумов моря, наблюдении горизонта и неба. Наконец, 5 июля, в 16 часов 30 минут, шумопеленгаторы «услышали» неприятельские корабли, больше — они указали, откуда, с какого направления приближается еще невидимый в перископ противник. Только через полчаса на дистанции 50 кабельтовых линзы перископа уловили смутные очертания корабля, похожего на подводную лодку. «К-21» вышла навстречу противнику, на ней готовились к атаке. Скоро наблюдатели донесли, что замеченная подводная лодка оказалась эсминцем и что теперь на горизонте вырисовываются силуэты двух таких германских кораблей. Лунин продолжал маневрировать, чтобы занять выгоднейшую позицию для атаки. Прошло еще 18 минут, и тогда на горизонте показались сначала два дымка, а затем и верхушки мачт двух больших вражеских кораблей.

На «К-21» поняли, что именно эти корабли противника больше всего опасны для каравана, что их-то ни в коем случае нельзя пропустить туда, где проходят союзные суда, что надо во что бы то ни стало подобраться к этой новой, самой заманчивой для подводной лодки цели и наверняка поразить ее торпедами. «К-21» смело пошла на сближение с противником, и через несколько минут ее командир убедился в том, что перед ним целая эскадра противника — линейный корабль «Тирпиц» и крейсер «Адмирал Шеер» в сопровождении восьми эсминцев водоизмещением по 2400 тонн. С воздуха эти корабли прикрывались самолетом.

Казалось, что при такой плотной, надежной охране невозможно подобраться ни к линейному кораблю, ни к крейсеру. Но Лунин нырнул под вражескую эскадру с таким расчетом, чтобы очутиться в середине ее строя.

Это было смело задумано и точно выполнено. И когда «К-21» высунула свой «глаз» — перископ, ее командир увидел, что находится между обоими большими кораблями противника и может выбирать любой из них. Лунин выбрал линейный корабль. Командир «К-21» знал, что восемь быстроходных эсминцев — это сильная стража. Стоит только ей заподозрить присутствие лодки, и десятки глубинных бомб взроют морскую глубину, сорвут атаку. Надо было не обнаружить себя до мгновения торпедного залпа. Только один залп из двух торпед, повторить его не удастся. Поэтому залп должен быть точным, чтобы наверняка поразить линейный корабль. Нельзя было ожидать, что две торпеды потопят такой огромный, хорошо защищенный от подводного удара корабль. Но они могли надолго вывести его из строя, лишить германский флот его лучшего, сильнейшего корабля. Игра стоила свеч, стоила риска, стоила напряжения всех сил и умения командира-героя и его героической команды. Лунин занял позицию для атаки, невидимые линии торпедного треугольника соединили «К-21» с «Тирпицем» и той точкой, в которой торпеды должны были его поразить. И тогда короткая команда… Две торпеды несут к противнику свои смертоносные заряды. Дистанция так мала, что никакие маневры не помогут. Подводная лодка быстро прячет свой перископ. Лунин и его люди ждут, напряженно прислушиваются. Проходят секунды, еще и еще. Наконец, два торпедных взрыва доносят героям, что кораблю-исполину нанесены две тяжелых раны, что теперь и на линкоре, и на крейсере, и на эсминцах много хлопот, надо как-то довести пораженный корабль до базы. Эскадре противника уже не до нападения на караван. Фашисты поражены дерзкой внезапностью атаки и ждут новых подводных ударов.