Не знаю сколько уже бреду сквозь снежную кашу, но замёрзнуть успеваю окончательно. Проваливаюсь по колено в глубокий снег, вязну всё больше. Пальцев на руках уже не чувствую совершенно. Ветер швыряет в лицо колючую крошку. Неужели вот так нелепо я тут и замёрзну насмерть? Одинокая, жалкая, пьяная...

«Какая нелепая смерть» — проносится безрадостно в голове. Ни тебе предсмертной записки, ни красивой музыки.

Спотыкаюсь о собственные окоченевшие ноги, теряю равновесие и тяжело плюхаюсь на пятую точку на обочине дороги, так и не дойдя до шоссе. Да пошло оно всё к чёрту! Допиваю последний глоток и отбрасываю пустую бутылку куда-то в темноту сугроба. Падаю навзничь на спину прямо в рыхлый снег и любуюсь звёздами. Какая красота над головой! Да, в городе такой видимости нет, сплошное грязное марево.

Снежинки в пышных кружевных юбочках медленно опускаются на лицо и тут же тают от слабого тепла кожи. Пытаюсь ловить их ртом, как в далёком детстве, высунув язык. Холод обжигает нёбо.

А ведь могла бы сидеть сейчас дома на мягком диване, укутавшись тёплым шерстяным пледом, и попивать густой горячий шоколад с малюсенькими маршмеллоу, плавающими на поверхности. Теперь моё одиночество вдруг перестало казаться таким уж безнадёжным.

Ненадолго прикрываю тяжёлые веки, дам им отдых всего на минутку. Ресницы моментально склеиваются. Представляю, как нежусь в горячей ванной с лавандовой пеной, и тело невольно расслабляется на ледяной земле.

Зачем-то вспоминаю, как месяц назад меня бросил парень. По смс! Вот же трусливый гад, даже не хватило духу и элементарного уважения, чтобы объясниться при личной встрече. Короткое сообщение «Всё кончено. Прости». Три слова, уничтожившие полгода моей жизни. Вот к чему приводит технический прогресс, к обезличиванию чувств. Нажал кнопку, и человека больше нет в твоей жизни.

Какая же я неудачница! Вроде не уродина, всё при мне, и милое личико, и ладная фигурка, а в любви хронически не везёт…

— Эй, кто здесь? — внезапно разрывает тишину хриплый мужской голос откуда-то справа. — Вот видишь, тишина. Говорил же, тебе показалось.

— Я точно что-то видел, или кого-то. — отвечает ему второй. Голоса раздаются пугающе близко, вдалеке мелькает пятно света.

О, а вот и глюки подъехали! Интересно от переохлаждения бывают галлюцинации? От одной бутылки так точно не накроет.

— Наверняка это туша сбитого оленя или просто пакет с мусором. Давай вернёмся в машину, ехать ещё далеко, а метель набирает обороты.

— Дай мне ещё минуту. Посвети фонариком вон туда, между ёлками.

— Я здесь! Помогите! — заорала я что есть мочи, осознав, что голоса мне не почудились. Мой крик прозвучал жалко и тихо.

— Сюда! Быстрее! — ко мне подбежала высокая тень и помогла выкарабкаться из цепкого сугроба, схватив под локоть.

— Ты что здесь делаешь одна? Живая вообще? — поспешила к нам на помощь вторая тень, отряхивая меня от снега грубыми движениями и осматривая.

— Да не свети ты в глаза, идиот! — пытаюсь выговорить заплетающимся языком, инстинктивно жмурясь от невыносимо яркого света.

— А улов-то неплохой. Ты посмотри, какая красотка нам попалась. — басил здоровяк, цепкой хваткой удерживающий меня за локоть.

Ну всё, приехали! И чего меня вообще понесло в эту ледяную глушь? Ах да, точно, повеселиться с друзьями, сбежать от тоски. Вот сейчас веселье и начнётся. Только не для меня.

— Отпустите меня немедленно, я буду кричать! — попыталась я взять их на слабо, хотя прекрасно понимала всю комичность этого заявления. Никто меня здесь не услышит. Хоть ори до хрипоты, помощи ждать неоткуда. С такими бугаями сопротивляться бесполезно. Даже под толстыми пуховиками видно, что они здоровенные. Мой любимый типаж, будь он проклят. Не будь ситуация такой критической и откровенно жуткой, я бы определенно заинтересовалась ими обоими, может даже пофлиртовала немного.

— Кричи. Кричи, да погромче, крошка. Нам нравятся такие… Сопротивляющиеся… Это заводит… — ледяным шепотком изрёк второй парень, что чуть пониже, но всё равно ужасно огромный против моих метра шестидесяти.

И оба рассмеялись в голос, закинув головы кверху, прямо в чёрное небо без луны. Выглядела эта картина настолько сюрреалистично и жутко, что я заорала что есть мочи, несмотря на абсолютную бесполезность этого действия.

— Да не верещи ты так, дурëха. Не тронем мы тебя. Это шутка такая. — веселился пуще прежнего тот, что командовал, пока его друг уже заталкивал меня, брыкающуюся, в высокую кабину своего чёрного внедорожника. — Залезай, пока не окоченела.

Пока я отчаянно сопротивлялась (но куда уж мне хрупкой девушке против таких двух шкафов с антрисольками), капюшон слетел окончательно, и я зажмурилась с непривычки от яркого света в салоне автомобиля.

— О-о-о, Маш, ты что ли?

— Марк? — пригляделась я сквозь выступившие слёзы к тому парню, что буквально насильно запихнул меня внутрь, прижав лицом к кожаному сиденью.

Да это же один из тех самых друзей-одиночек, что должен был присоединиться к нам на вечеринке в загородном доме!

— Ты что делала в сугробе посреди ночи? Где твоя машина? — оглядывался по сторонам Эд, ловко забравшись на водительское сидение и сразу включая печку на максимум.

О, а вот и его брат-близнец. Мы с Тамарой ходим парой. Два лба, которые решили поиграть в маньяков.

— Придурки конченые! Дебилы! Напугали меня до смерти! Ну и шуточки у вас! — я накинулась на них с кулаками, колотя Марка по широкой груди.

— Отвела душу? Легче стало? А теперь говори, где машина.

— Там. — махнула я рукой вперёд в темноту и неизвестность. — Поехали уже, холод собачий. Зубы стучат.

— Давай погрею, иди сюда, — прижал меня к себе покрепче Марк, взял мои синюшние ладони в чашу своих огромных ручищ и начал дышать на них теплом, игнорируя мои слабые попытки отстраниться.

То ли я ещё не протрезвела, то ли парни внезапно похорошели за последние годы. Оба высокие, хотя Эд всё же чуть повыше брата. Крепкие, явно не пренебрегают занятиями в спортзале, что видно даже через плотные зимние куртки. А его горячие прикосновения к моим ладоням запустили волны совершенно неуместных мурашек по всему телу, концентрируясь внизу живота.

— Ну давай рассказывай, что случилось.

— Да ничего особенного, просто машину занесло с дороги прямо в сугроб, и телефон не ловит в этой глуши, а потом вообще разрядился. А ещё бензин практически на нуле. — иронизировала я, находясь ещё слегка под градусом и до конца не осознавая всю серьёзность того, насколько близко была к переохлаждению.

— А–ха–ха. Только ты могла умудриться попасть в такую нелепую и опасную ситуацию. — хохотнул Марк, крепче прижимая меня к своему боку, пока Эд осторожно продолжал путь к месту назначения по заметённой колее. — А вообще тебе дико повезло, что мы проезжали мимо. Все остальные уже отзвонились и сказали, что не приедут, зассали погоды. Все, кроме Катьки.

— Её тоже не будет. — обиженно пробурчала я ему в воротник, вдыхая запах мужского парфюма и морозной свежести.

— Получается, что будем только мы втроём? Как-то не очень весело. — присвистнул Эд, виртуозно выкручивая руль на петляющей дороге. — А вот, похоже, и твоя машина.

Да уж, мою малышку уже настолько занесло снегом, что сложно было заметить даже вблизи.

— Я сейчас, ты сиди грейся. — скомандовал Марк и вышел из притормозившей у обочины машины. — Схожу осмотрюсь.

Через пару минут он вернулся, тяжело дыша, с позвякивающим содержимым моего багажника в руках и моим разряженным телефоном в кармане.

— Сегодня мы её уже не откопаем, придётся оставить здесь. А вот это нам пригодится. — ухмыльнулся он, поглядывая на пакеты с вином и едой.

— Всё, погнали. И так задержались. А то и нас тут заметëт к чертям собачьим. – сухо констатировал Эд, вывернув руль, и тронулся с места, не дожидаясь от нас ответа.

На мощном внедорожнике с полным приводом и шипованной резиной мы легко преодолевали сильные снежные заносы и довольно быстро добрались до места назначения.