Я весьма положительно относилась к этому, считая, что каждый волен действовать по своему усмотрению, выбирать, как и кого любить. Любовь – непостоянная субстанция. Она может быть болезненной или может сделать тебя самым счастливым в мире, вознести или уничтожить. Кто-то видит любовь в том, чтобы быть рядом, следовать безмолвной тенью за любимым человеком. Другие хотят взять на себя все заботы, уберечь от любых бед любимого, заперев в золотой клетке.

Нельзя сказать, что они неправильно любят, ведь нет точных критериев любви.

Это лишь подтверждают мои мужья. Они все родились на Эрсхо, двое даже воспитывались в одной семье, но при этом, когда дело касалось любви, они действовали совсем по-разному.

Бахум напоминал лесной пожар. Его страсть быстро вспыхивали и распространялась, стоило нам с ним оказаться рядом. Но в отличие от огня, он не хотел уничтожить меня, обратить в пыль, наоборот, он стремился заразить меня огнём жизни, заставить выйти из привычных стен и увидеть мир за его пределами.

Эрим отличался от своего брата. Он был более основателен и спокоен, напоминая озеро у водопадов, где мы провели вчерашний день. На него лился поток ответственности, забот, заставляя его быть сильным лидером, тем на кого можно положиться в сложную минуту. Его любовь выражалась в молчаливой заботе. Ему не требовалось громких слов или жестов, он просто брал и делал то, что меня обрадует, сделает мой быт легче, лучше, не требуя ничего взамен.

У меня любовь тоже была иной. Я не привыкла показывать своих чувств на людях, всегда была сама по себе, даже когда жила в приюте или гостила у Верховной или Нисы. Но я готова на всё на свете, чтобы уберечь моих родных от бед. Если бы мне нужно было убить, я бы убила, если нужно было навсегда уйти от них, чтобы они жили счастливо, я с болью в разбитом сердце сделала бы это. Не потому, что я слаба, не готова драться за свои чувства. Нет. Просто ради тех, кто стал частью моей жизни, занял место в сердце, я готова была на всё, как бы больно не было мне самой.

Моя любовь была, на мой взгляд, почти самоубийством. Ведь стоило мне полюбить, как запустился смертельный механизм. В тот миг, когда кого-то из любимых не станет, умрёт и часть меня.

– Госпожа? – за своими размышлениями, я прослушала объяснения Барчи, как правильно использовать девайс, что он выбрал для своего наказания.

Голубые глаза внимательно отслеживали мельчайшие изменения в моём взгляде, позе. Он был насторожен, готовился ко всему.

Я напугала его своим молчанием и мне было совестно, ведь именно я вспомнила про его наказание и предложила самостоятельно выбрать орудие для этого. Вероятно, он подумал, что принёс не то и я этим недовольна.

– Барчи, – мне пришлось положить руку ему на плечо и сильно сжать, впиваясь ногтями в тёплую кожу, чтобы он воспринял всерьёз сказанное мной, – я не злюсь на тебя. Просто задумалась как отличается Земля и Эрсхо, когда дело касается секса и семьи.

– Вам не нравиться тут? – заволновался Барчи.

Его рука накрыла мою, сильнее прижимая к себе, словно переживал, что я прямо сейчас прыгну в космолёт и сбегу с планеты. Его тревога была очень милой. Это показатель для меня, что ему не всё равно.

Казалось бы, он не мой муж, а просто раб, которого выбрали и привели в дом, заставили жить по чужим правилам. Если меня не будет, он сможет найти себе новую госпожу, жить в достатке и комфорте.

Но он не хотел другую. Что-то во мне зацепило его. Он привязался ко мне, начал не просто слушаться приказов, а наслаждаться своей жизнью в этом доме.

По-своему он тоже меня любит. Это не та большая любовь, как у меня и мужей, скорее это тёплое чувство привязанности, близости, что бывает у старых друзей, которым комфортно просто быть рядом, наблюдать за жизнью друга, помогая в сложную минуту.

И у меня было тоже чувство к Барчи.

– Нет, милый. – я коснулась его колючей щеки, погладив скулу. – Я считаю, что Эрсхо – мой настоящий дом. Тут я стала счастливой. Моя прошлая жизнь на Земле, кажется мне далёким сном, в нём было как хорошее, так и плохое.

– Тогда вы не хотите меня наказать? – продолжил допытываться Барчи, хотя уже спокойнее. – Или вас опечалил мой выбор девайса?

– Нет, я не передумала. Просто не знаю, как правильно его использовать, чтобы не причинить тебе дискомфорта. – я облизала пересохшие губы, сосредоточив взгляд на желеобразном предмете. – Хочу, чтобы и ты, и я получили наслаждение от этого наказания.

Мне действительно было важно, чтобы моя «игра в госпожу» не перешла грань. Я не садистка, чужая боль меня не возбуждает. Хотя мне нравится, когда во время секса к возбуждению, неге, примешивается капля боли, важно, чтобы её не было больше, иначе секс становиться насилием. Этакая ходьба по лезвию ножа.

Я не была уверена, что Барчи понимает разницу и не будет терпеть мою неопытность лишь бы я осталась довольна нашим первым опытом и мы повторили бы это вновь.

– Нам надо установить правила. – решилась заговорить о важном, пока ещё была способна думать. – Ты мне никогда не лжёшь. Если тебе будет больно или неприятно, ты мне сразу же это сообщишь, не будешь терпеть.

– Клянусь, госпожа. – быстро, даже на секунду не задумавшись, согласился раб, широко улыбаясь. – Уверен, рядом с вами я не испытаю ничего из этого, но, если вам надо чтобы я согласился на ваши условия, мне не сложно. – чуть ли не смеясь надо мной и моими переживаниями, произнёс Барчи, ближе пододвигаясь к дивану, на котором я продолжала сидеть полностью обнажённой, перепачканной его семенем и своими соками.

Вот плут! Но его слова внушали мне уверенность в успехе наказания.

– Раз ты так уверен, то тогда приступим. – я коснулась ножкой его паха, ощущая его твёрдость. – Мне кажется, тебе пора снять свои штанишки.

Он не слово не говоря, резким движением сдёрнул их с бёдер. Я убрала ногу, давая ему простор для движений. Все через миг он снова был голым и возбуждённым передо мной, стоя на коленях, широко расставив их, для лучшего обзора.

Его твердыня смотрела строго на двенадцать часов, показывая его радость от предстоящего наказания.

– Молодец, Барчи. – томно выдохнула, жадно оглядывая всю картину и отдельные её элементы. – А теперь, давай накажем тебя. Как на счёт того, чтобы кончить по моему приказу. Чтобы я не делала, ты должен сдерживать себя и кончить только, когда я разрешу. Понял?

Мне безумно понравилась моя идея. И если ему это покажется простым заданием, его ждёт неожиданный сюрприз.

– Да, госпожа. – склонил голову, скрывая насмешку в голубых глазах.

Но важно кто будет смеяться потом.

– Возьми. – я протянула ему насадку на член. – Надень его на себя.

Лицо раба выразило на секунду разочарования. Он явно хотел, чтобы я сама касалась его, а не он. Но он не смел переспросить, всё же это наказание, и я его госпожа.

Он взял в руку зелёный девайс, а второй направил свою головку внутрь. Гримаса наслаждения исказила его черты лица. Касание ворсинок по возбуждённой плоти приносило море приятных ощущений, но что ещё будет.

– Хороший мальчик. – похвалила его, откидываясь на спинку дивана, широко расставив ноги, чтобы ему была отлична видна моя киска. – А теперь смотри на меня. Спрячь руки за спину! – отдала жёстким голосом приказ, когда заметила его ладонь на кожаном мешочке, где прятались яички полные семени.

Он послушно завёл руки за спину, выпрямившись и пристально уставившись в мои глаза. Его взгляд пылал страстью. От одного него у меня снова всё стало мокрым, а клитор приятно закололо.

Рука сама собой опустилась вниз, теребя его. Вторая рука сжала грудь, поднимая её, чтобы коснуться языком острого соска, лаская его.

Красота в глазах смотрящего. Теперь я полностью это осознала, ведь видя восторг и желание в глазах Барчи, я лишь сильнее заводилась.

Вспомнив, что у игрушки на члене раба есть голосовое управление, я, хитро улыбнувшись, заговорила:

– Третий режим, средняя скорость. – наугад назвала команду и тут же услышала тихое жужжание и сдавленный мужской стон.