Открылись сразу две двери. Одни вели в небольшую комнату для присяжных, а вторые в коридор, по которому мы все прошли.

Камеры буквально разрывались между выбором кого снимать: стражу, что буквально на руках волокла Антессу, закованную в цепи, как подарок в атласную ленту, или лица тех, кто принял решение жить ей или нет.

Стражники буквально на руках донесли эрсхонку, так как между её ног были кандалы, а цепь между ними не больше двадцати сантиметров. Была ещё одна цепь, что соединяла оковы на руках и ногах, да под таким натяжением, что она не могла поднять руки выше груди.

– Продолжаем. – Верховные тоже вернулись на свои места. – Присяжные вы выбрали того, кто будет говорить от вашего лица? – Кларин посмотрела на каждую из женщин, что сидела на скамье для присяжных.

Со своего места поднялась Ясмина. Её волосы были собраны в несколько тонких косичек, что оплетали голову, как венец, а основная масса стекала по спине чёрной рекой. Не смотря на взрослую дочь, выглядела землянка очень молодо.

Синие, почти как у моего мужа глаза, уверенно смотрели на судей и были готовы озвучить приговор.

– Госпожа Ясмина, – Кларин кивнула в знак почтения представительнице присяжных, – какое решение приняла двадцатка?

В ожидание ответа все словно замерли, превратившись в статуи. В огромном зале никто не смел произнести и звука, даже чужое дыхание не было слышно.

– Мы приняли единогласное решение. – глубокий и немного мурчащий голос госпожи разлился по комнате, отзываясь вибрацией в груди. – Признать госпожу Антессу… – госпожа Ясмина будто специально работала на камеру и делала длинные паузы на таких важных моментах, заставляя всех вокруг замереть в ожидании. – виновной по всем обвинениям.

Приговор озвучен. Я надеялась, что после того, как услышу его на душе станет легче, но этого не случилось. Я всё ещё ощущала невидимый груз на плечах, что давил и заставлял прогибаться под его весом.

– Приговор вынесен. – Кларин, а след за ней и остальные Верховные, встала со своего трона и посмотрела прямо на зрителей. – За все свои деяния наказание лишь одно – смерть. Казнь госпожи Антессы произойдёт немедленно. Палач!

В ответ на крик Верховной из тёмного угла вышла Фанисия, про которую я успела забыть. В руках у неё блестел наточенный меч в половину её роста. На золотой рукояти сияли несколько янтарных камней, образуя узор похожий на молнию, дань богине.

– Нет! – закричала вдруг Антесса, дёргая руками и звеня цепью. – Это фарс! Идиотизм! Меня, истинную эрсхонку, судила землянка, обвиняла другая, а убить доверили и вовсе тупой остроухой девке с далёкой отсталой планеты.

Мне не нужно было видеть лицо Нисы под капюшоном, чтобы знать, она в ярости. Моя давняя подруга с Мох никогда не любила свой дом и не жалела, что улетела и осталась на Эрсхо. Она верно служила Верховным палачом, такая профессия свела бы с ума любого, но у жителей Мох была особенность, из-за которой эмоциональное спокойствие Фанисии не сильно пострадало из-за горы трупов.

Их эмоции сменялись так быстро и часто, что не оставляли глубокого следа. Хотя и тут были исключения. Ниса любила своих мужей и меня, уважала Верховных и всей душой была им предана многие годы, что для её расы почти нереально.

– Я требую божественного суда. – закончила свою речь Антесса, чем немало всех нас удивила. – Если и умирать, то от рук эрсхонки, богини. – с благоговением посмотрела она на величественную статую.

Я не знала, что произойдёт дальше. Вкратце знала, что сейчас она должна подойти к статуе и произнести, что невиновна. Так как это явная ложь, её ждёт смерть.

«Так и будет. Для неё нет худшей участи, чем умереть от рук иномирянки. Потому она и требует божественного суда.» – голос богини снова раздался в моих ушах, чему я не удивилась.

«Что с ней будет после?» – не знаю зачем, но спросила я.

«Это заботы моего друга. Но не думаю, что её ждут небеса или перерождение.» – голос зазвучал холоднее, как если бы мне за шиворот положили кусочек льда.

Мне пришлось отвлечься от беседы с богиней, потому что в зале суда происходили важные изменения. Все присяжные встали в два круга вокруг статуи и опустились на колени, прижав обе ладони к сердцу и низко склонив головы.

Верховные отошли в сторону, и встали в ряд организуя коридор. Напротив них встала Ниса, скинув с головы капюшон и явив всем свои светлые волосы и длинные остренькие ушки. Она незаметно указала мне рукой на место рядом, и я вышла из-за стойки и встала там, где указала. Теперь я стояла напротив Верховной Санти, в метре от неё.

– Раз госпожа требует божественного суда, она его получит согласно законам Эрсхо. – огласила Кларин, что стояла ближе к статуе, напротив Нисы. – Прошу вас, госпожа Антесса пройти к богине Стефилии.

– Я скована и не могу идти. – показательно зазвенела цепью эрсхонка, недобро поглядывая на меня и Нису, словно планируя в кого вцепиться первой.

Этот манёвр не остался незамеченным Верховными. Они не глупы и не снимут с неё оковы.

– Из-за вашего поведения мы не можем снять с вам цепи, потому вам придётся шагать в них. – с королевским спокойствием отрезала Кларин.

Недовольной эрсхонки ничего не оставалось, кроме как идти мелкими шажками. Когда она проходила мимо нас, она замедлилась и наградила настолько убийственным взглядом, что мы могли бы умереть от разрыва сердца, будь мы чуточку чувствительнее. Но мы привыкли к тому, что нас часто презирают и ненавидят, а потому одной больше, одной меньше. Нас не сильно волновало, главное, чтобы она больше не могла совершать преступления против граждан Эрсхо.

Антесса встала напротив статуи и по правилам должна была вначале поклониться ей и зачитать краткую молитву, но решила опустить этот момент, показывая своё неуважение к богам.

Она сразу повернулась к зрителям и улыбнулась. В этой улыбке не было ничего доброго, только злоба и насмешка.

– Я, госпожа Антесса, единственная дочь госпожи Умы, невиновна. Я действовала согласно законам и лишь защищала свою свободу и интересы.

Она стояла перед статуей и не могла видеть, как загорелись изумрудами глаза, как начали развеваться на ветру рыжие волосы, что переливались подобно огню, а меч был высоко поднят над головой, чтобы всего за долю секунды опуститься на обманщицу, отсекая голову от тела, прерывая поток лжи.

Голова упала на каменный пол и покатилась, остановившись лишь у наших ног. Присяжные повскакивали, чтобы не запачкать белые одежды в крови, но не всем удалось.

– Суд окончен. – голос Кларин прорезал образовавшуюся тишину. – Богиня Стефилия признала госпожу Антессу виновной.

Все начали расходиться, репортёрам больше нечего было транслироваться, зрители засвидетельствовали всё, что произошло, да и сомневаться в решение богини никто не стал бы.

Спустя десять минут в зале осталась я, Ниса, Верховные и мой муж, если не брать в расчёт стражников.

– Что будет с её телом? – спросила я, стоя рядом с головой поверженной Антессы.

Я должна была чувствовать радость, наверное, но разум заполонила пустота и апатия. Смотреть в мёртвые серые глаза было также, как и в безжизненные глаза её мужа, Ааруса.

– Преступники предаются огню, а их пепел развеивается за пределами планеты. – поведала мне Ниса, поднимая за волосы голову и кладя её в тёмный мешок. – Родственников у неё вроде бы нет, а значит не будет споров.

Тиаре при этой картине стало плохо и её увела в сторону Санти. Кларин и Эрим остались рядом со мной, и мне от этого было спокойнее.

– Всё закончилось. – выдохнул рядом Эрим, не смотря на тело умершей.

– Не совсем. – возразила ему Верховная, передёргивая плечами, как от холода, хотя в комнате было даже жарко. – Скоро на нас польётся ведро негодования из-за казни эрсхонки и наказаний прочих. Кто-то скажет, что мы были слишком добры к ним, другие, что слишком суровы. Всегда есть недовольные. – она устала потёрла виски, предчувствуя головные боли. – Но вы правы, господин Эрим. С Антессой покончено. Теперь вы можете подать официальные документы на усыновление мальчика.