– Ди. – его голос сорвался на едва слышимый хрип. – Моя просьба покажется тебе странной, но прошу, не отвергай её сразу. – он говорил так, словно хотел предложить совершить смертный грех и продать душу дьяволу.

Я не на шутку испугалась, чувствуя, как от волнения забилось с утроенной силой сердце. Интуитивно, я поняла, что должна поддержать Эрима. Что ему важна сейчас моя опора и любовь.

Подойдя к нему, я опустилась на колени на мягкий ковёр между его раздвинутых бёдер, взяв его лицо ладонями. Плётку я отложила на край кровати, понимая, что она стала виновницей резкой смены настроения Эрима. Синие глаза тревожно вглядывались в мои. Мне совершенно не нравился его настрой, ведь сегодня он звезда и должен сиять, а не быть мрачным как туча.

Разгладив пальцем морщинку над переносицей, я улыбнулась, подбадривая мужа говорить.

– Эрим, ничего что ты мне можешь сейчас сказать, не заставит меня любить тебя меньше. Это вообще невозможно. – в полной уверенности в правдивости своих слов, я обняла его за шею, притягивая ближе к своим губам. – Просто скажи, зачем нам сегодня плётка.

Муж словно набираясь храбрости произнести это вслух, запустил свою руку в мою шевелюру, массируя затылок, шумно вдыхая и выдыхая воздух. С каждой минутой молчания я всё больше нервничала. Казалось, что он хочет признаться в том, что совершил убийство и плётка орудие, которое надо срочно уничтожить, пока стража не штурмовала наш особняк.

– Ди, я давно хотел сказать, но не решался, помня про твоё прошлое. – вот эта фраза действительно заставила меня напрячься. – Но сегодня такой чудесный день. Ты такая соблазнительно красивая, что у меня нет сил больше держать это в себе.

– Тогда скажи, милый. – подтолкнула Эрима говорить прямо.

– С первого дня, я мечтал о том, чтобы ты стала моей госпожой. Чтобы в спальне, когда мы наедине, ты играла со мной, как со своим рабом.

Сказать, что я была удивлена, это всё равно что промолчать. Мой сильный и мужественный старший муж в тайне был сабмиссивом, желающим, чтобы над ним доминировала жена.

Хотя, иногда я замечала за ним что-то такое. В постели были моменты, когда он отдавал контроль мне, наслаждаясь послушанием и нашей словесной игрой в «госпожу и её раба».

Взгляд упал на чёрную плётку с десятком длинных тонких ленточек.

Я понимала, почему Эрим опасался этого разговора. Раньше я действительно боялась всего, что могло напомнить о моём рабском прошлом, но с того времени минуло многое. Теперь это осталось в прошлом и, хотя его ничто не исправит, я старалась глядеть в будущее с теми, кто был со мной в настоящем.

– Эрим, – тихо прошептала имя мужа, стараясь вложить в голос всю свою любовь, – в твоём желание нет ничего страшного или порочного. У всех есть свои предпочтения, и нет плохих или хороших. – мне нравилось видеть, как радостно загорелись его синие глаза, когда вместо осуждения он услышал слова поддержки. – Я не против попробовать то, что нравиться тебе, ведь у меня с Барчи у нас всё получается, значит и с тобой всё будет хорошо. Но если я что-то сделаю неправильно, и ты почувствуешь боль вместо удовольствия, ты не станешь молчать. – мне было важно донести до моего упрямого мужа, что он не должен терпеть, если я по неопытности причиню ему боль. – Мы будем пробовать пока оба не останемся довольны результатом, договорились?

Муж напоминал ребёнка, который не верил в то, что родители купят ему котёнка, если он сдаст все экзамены. Но я не обманывала. Став старше, я начала понимать, что иногда с первой попытки что-то не получается и тогда надо пробовать снова и снова, место того, чтобы просто отвернуться и больше не пробовать никогда. И если мы приложим много усилий, конечная цель будет достигнута.

– Наверное в прошлом я был героем и спас целую планету. – Эрим старался широко не улыбаться, но губы сами собой растягивались, выдавая его с головой. – Иначе я не понимаю, почему такая чудесная жена досталась мне?

– Я думаю по-другому. – настроение было игривым, алкоголь ещё не полностью выветрился из крови, потому мне захотелось немного пошалить.

Надавив мужу на плечи, я опрокинула его на кровать, сев сверху на его бёдра, чувствуя под голой киской что-то твёрдое. Эрим сначала опешил от моего напора, но быстро включился в игру.

– Я думаю, что ты был плохим мальчиком, и теперь мне надо тебя наказать. – взяв его за запястья, я заставила его поднять руки над головой, сцепив их в замок.

В таком положение его грудь стала шире, и словно выгнулась мне на встречу. Чем я не преминула воспользоваться, вонзаясь в неё зубами, оставляя отпечатки своих зубов.

– Ш! – громко выдохнул сквозь сжатые зубы Эрим, чем напугал меня.

– Всё хорошо, дорогой? – сразу же спросила, боясь, что переборщила с властностью и болью.

– Да, не останавливайся. – выдохнул на одном дыхание. – Укуси меня ещё. – его голос стал твёрже.

Кто я такая, чтобы спорить с именинником в его день рождение?

Прижавшись губами к ключице, я сначала её облизала, словно намечая место укуса, а после схватила зубами, слегка погрызя косточку.

Кожа была слегка солёной на вкус, и ярко пахла чем-то древесным и морским. Хотелось, не останавливаясь вдыхать этот мужественный аромат, наполняя им лёгкие до отказа.

– Кажется, кому-то очень нравиться, когда его кусают. – потираясь пахом о выпуклость на трусах, я, чувствуя себя настоящей садисткой, села ровно, процарапав ногтями светлые полосы от малиновых сосков до тазовых косточек. – Но мы собирались наказать плохого мальчика. – взгляд упал на отложенную ранее плётку и у меня в голове созрел целый сценарий. – Снимай трусы и ложись на живот. – предвкушающе облизнулась, чем казалось вознесла мужа на небеса.

Чтобы он смог выполнить мой приказ, мне пришлось слезть с его бёдер. Перекинув ногу, я села сбоку от него на постель, ожидая, когда он снимет трусы и ляжет как я попросила.

Эрима словно в задницу шершень укусил. Буквально прыжком соскочил с кровати, скидывая синюю тряпку, и прыгая обратно, но уже на живот.

Его крепкие ягодицы, оказались в опасной близости и буквально магнетизировали мою руку, как если бы она была из металла. Поддавшись своему желанию, а крепко сжала одну булочку в руке, впиваясь ногтями, до светлых вмятинок.

И словно проверяя границы дозволенного, я отвесила лёгкий, но громкий шлепок по другой половинке, наслаждаясь тем, как она покраснела.

– Ах… – постарался скрыть тихий стон муж, прижав кулак ко рту, впиваясь в него зубами.

– Тише, милый. – мне очень нравилось видеть его искреннюю реакцию на мои касания. – Это только разминка.

Вспоминая всё, чему меня успел обучить за эти месяцы Барчи, я вращающими движениями запястья нанесла несколько ударов плетью по спине и пояснице мужа. Удары были едва ощутимыми, но от самого факта касания прохладных кожаных лент мокрой разгорячённой кожи эсрхонца, Эрим каждый раз вздрагивал, тихо постанывая и произнося моё имя, как молитву богине.

Когда кожа слегка покраснела, я чуть усилила удары, осыпая в основном его плечи и спину, иногда касаясь боков и крепких ягодиц. В этом деле, когда орудуешь плёткой с большим количеством концов, важно сначала разогреть кожу, а после постепенно усиливать удары, тогда ощущения будут нарастать от приятного тепла, до ощущения ползущих мурашек и иголок, что покалывают кожу.

Я легко понимала момент, когда сменялась эта грань. Обычно Барчи начинал извиваться под моими ударами, как уж на сковородке. А вот у Эрима другая реакция. Вместо того, чтобы избегать приносящих боль лент, муж словно специально выгибал спину и выпячивал зад, словно предлагая ещё больше усилить напор.

Я подозревала в муже мазохистскую натуру, но думала, что она лишь капля в море. На деле, Эрим оказался ягодкой с сюрпризом. Лёгкая боль была ему приятна, но вот сильная буквально плавила мозги от удовольствия.

Желая проверить, смогу ли заставить его дойти до грани, используя плеть, я отдала новый приказ:

– Подними бёдра вверх. – муж послушался, чем напомнил мне выдрессированного питомца. – Повиляй хвостиком, как хороший пёсик.