Ощущение такое, словно огонь впрыснули прямо в вены.

Я хочу спасти мир, но не могу. Мир не позволяет. Он не позволяет никому из нас. Мы даже себя спасти не в состоянии.

Я вижу Дженну — она стоит на холоде на ступенях заброшенного дома. Выглядит жёстко, болезненно, измотанно — ничего общего с живой женщиной, которую я знаю. За ней — мужчина, но он скрыт тенью, и лица не разглядеть.

А потом я там тоже — поднимаюсь по ступеням и тянусь к ней…

Меня вывернуло, и я сплюнул кровь на бордюр. Кровь из носа затекала в горло и душила меня. Я с трудом выбрался из канавы на четвереньки — голова раскалывалась, всё тело ныло. Рукавом пальто я вытер нос и рот как мог, затем огляделся. Улица была пуста и темна.

В конце концов я кое-как поднялся на ноги и, пошатываясь, добрёл до угла следующего здания. Боковой переулочек никуда не делся, и в его конце стоял странный маленький театр с прожектором, направленным на красную вывеску с белыми буквами. Озноб — и вовсе не от погоды — пробежал по спине.

Я повернулся и пошёл к единственному работающему фонарю вдали.

Как только я до него добрался, откуда-то из-за угла вылетела машина и со скрипом затормозила в нескольких шагах от меня. Это было клетчатое такси, а за рулём сидел Кэп Пэйенс и скалил свои огромные вставные зубы.

Я злобно рванул заднюю дверцу и просунул голову внутрь. — Вы чуть не задавили меня там!

— Эй, Чарли! — прогавкал он, жуя тот же окурок сигары, что и в баре.

— Не надо «Эй, Чарли» — вы могли меня убить! Я видел ваше такси!

— Вы видели такси. Я же говорил вам, не стоит ходить пешком в такую ночь — правда ведь? Вам нужно убираться с улиц, они небезопасны. Садитесь, шеф, отвезу куда нужно.

Я оглянулся на тёмную улицу, с которой пришёл. Странные нечеловеческие шёпоты оседлали ветер, коснулись меня — и спиралями развеялись в ночи, как клубы дыма.

— Садитесь, — сказал Кэп. — Залезайте.

Я сел.

— 6 —

Внутри такси пахло сигарным дымом и резким дезинфицирующим средством; в отличие от большинства такси, здесь не было ни перегородки, ни стекла между передним и задним сиденьями. С зеркала заднего вида на цепочке свисал серебряный металлический значок в форме пирамиды — он покачивался и ловил лунный свет. Вопреки всем ожиданиям, такси было безупречно чистым, будто тщательно убранным всего несколько минут назад. У меня мелькнул образ Кэпа с ведром и тряпками — смеётся и исступлённо скребёт сиденья, а такси залито широкими кровавыми полосами и засорено внутренностями и кусками человеческой плоти. Пока Кэп мчался по улицам и вырулил на Масс-авеню, я отогнал это видение и покрепче держался. Несмотря на сумасшедшую скорость, я немного успокоился. Хотя бы Бостон снова выглядел как Бостон, и я по крайней мере понимал, где нахожусь. Но я не мог избавиться от воспоминания о тех чрезвычайных и ужасающих вещах, которые пережил, и не мог не бояться того, что ещё предстоит. Глядя в окно на мелькающий город, я всё ещё чувствовал себя не в себе, застрявшим в какой-то параллельной реальности, где даже знакомое — не совсем такое, каким должно быть, и ничто не имеет смысла. Мне было холодно, страшно, больно и устал. И этого было более чем достаточно.

— Что происходит? — спросил я устало. — Что со мной происходит?

Кэп поймал меня в зеркале заднего вида. — Везу тебя туда, куда нужно.

Мы подъехали к мосту через Масс-авеню, и я понял, что мы едем в Кембридж. — Вы везёте меня к Кёртису Гвинну, в его квартиру.

— Это ведь то, чего вы хотите, нет?

— Откуда вы вообще о нём знаете?

— Как я уже сказал — у этого города нет от меня секретов. Ни одного. Знаете почему? Потому что я и создаю секреты, парень.

— Кто вы?

— Слышали когда-нибудь о реке Стикс?

— Это река в Аду.

— А теперь назовите имя лодочника. Вот видите, не можете. Никто никогда не помнит. Знаете почему? В конце концов, если ты едешь в Ад — кого волнует имя водителя? Его звали Харон, между прочим.

Меня пробила дрожь. — Вы что же, везёте меня в Ад?

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы немного буквоед?

— Скажите, кто вы. Пожалуйста. Скажите, что происходит.

Такси резко затормозило, бросив меня вперёд на спинку переднего сиденья. — Приехали! — Кэп вдавил рычаг в положение «парковка», затем небрежно перекинул руку через спинку сиденья и повернулся ко мне своими большими мутными глазами. — Оставлю мотор работать, да?

Мы приехали на тихую жилую улицу в Кембридже, больше похожую на провинциальный американский городок, чем на квартал посреди большого города. По обе стороны улицы выстроились отреставрированные особняки в викторианском стиле, к которым будто случайно примкнуло несколько дуплексов. Кэп остановился перед одним из меньших домов на улице — белым викторианским домом рубежа веков, некогда переделанным в двухквартирный. С башенкой на крыше и верандой на втором этаже, он стоял несколько поодаль от дороги, а небольшой передний и боковой дворик был огорожен сетчатым забором.

Я открыл дверцу и вышел в жгучий холод — тело ныло. Кроме ветра, в квартале стояла тишина. За занавешенными кружевом окнами первого этажа горел свет, на втором было темно. Я добрался до калитки и обнаружил, что она не заперта, — и подошёл ближе.

У входных ступеней я увидел два небольших почтовых ящика. На первом было написано «GWYNN». Я потуже запахнул пальто. Всё это время я думал о Mysteryman2000 — кто он, как выглядит, что за человек, — и теперь, когда я был на пороге знакомства, мне хотелось бы испытывать ярость и жажду насилия, клокотать от адреналина при возможности наконец встретиться с ублюдком лицом к лицу. Но всё, на что меня хватало, — это та же изматывающая тоска, что не отпускала меня уже несколько месяцев.

В голове зазвучал голос Дино. Шестьдесят три года, какой-то старый хрыч — профессор из колледжа. Живёт один.

Я посмотрел на часы. Стекло разбилось при падении и теперь было покрыто паутиной трещин, но время всё ещё можно было разглядеть. 11:11. Жаль, подумал я, — я всегда любил эти часы. Дженна подарила их мне на день рождения много лет назад. Я помню тот вечер, когда она их подарила. Мы ужинали накануне в одном из наших любимых ресторанов.

Куда бы я ни смотрел, что бы ни вспоминал, какие бы эмоции ни испытывал — она была там. Как я так исхитрился подвести свою жену, что ей понадобилось что-то ещё от кого-то другого? Но я подвёл её не в одиночку. Она тоже подвела. И теперь мы платили за эти провалы — и дорого.

Я позвонил.

За дверью послышалось движение — странный шарканье, а затем щелчки нескольких замков. Дверь открылась и явила бесцветного лысого мужчину в очках с проволочной оправой. По выражению его лица я понял, что он меня узнал, и хотя поначалу его реакцией был ужас, закрывать дверь он не стал — вместо этого щёлкнул уличным светом, и мы оба получили возможность рассмотреть друг друга получше.

— Кёртис Гвинн?

Он нерешительно кивнул, и в лучшем освещении я увидел два опухших фингала под глазами — кожа вокруг них пожелтела и обесцветилась. Губы были разбиты и покрылись коростой, а лицо и шею покрывали многочисленные синяки. — Кто вы?

— Муж Дженны.

Он сглотнул так, что было слышно, но больше не произнёс ни слова.

— Без игр. Вы знаете, кто я. Я Чарли Черроне.

Почему-то эта информация его успокоила, и страх заметно отступил. — Поразительно.

— Поразительно?

Судя по виду, он произнёс это слово непреднамеренно вслух. Его опухшие глаза нервно заморгали за стёклами очков, но никаких объяснений не последовало.

— Что случилось с вашим лицом?

— Неудачный инцидент.

— Такое случается, когда спишь с чужими жёнами.

— Вы пришли для того, чтобы меня оскорблять? — спросил он.

— Надейтесь, что только для этого. Я бы устроил вам взбучку на всю жизнь, да вот кто-то меня опередил.

— Дальнейшее насилие излишне.

— Просто не испытывайте мою терпимость, придурок.