— Покувыркаешься с Драконом, познаешь его прекрасное тело и неземные ласки, после этого можно и помереть, — зло прошипела служанка, украшая меня перед встречей с тираном. — Всё равно никчемная, ничтожная пустынница. Исчезнешь, никто и не заметит того, не всплакнёт.

— А вы, вижу, столь никчемная, что Дракон не замечает вас у себя под носом, — не остаюсь я в долгу.

Мне бы промолчать, опустить глаза и не злить слуг тирана, но, если это мой последний день, я не хочу безмолвно принимать обиды.

— Зато я останусь живой! — выплюнула та, багровея и покрываясь некрасивыми пятнами.

— И будете задыхаться от зависти, потому что никогда не коснётесь его.

— Ах ты, гадина белобрысая! — разъярённая служанка замахнулась пухлой рукой, чтобы отвесить оплеуху. Ударила бы меня, да вспомнила о предстоящей ночи с Драконом.

Я бы, будь моя воля, отказалась от подобной чести. Никогда не грезила о нём, но мне не дано выбирать. Точнее, глава предложил суровый выбор: ночь с крылатым тираном или смерть всех наших мужчин. У меня не было выбора, и я согласилась, потому что иначе мужчин нашего рода не спасти.

Злость сжирала Агну. Она с ненавистью глазела на меня, проклиная и желая мне провалиться сквозь землю. А я отвечала презрением.

— Грязная пустынница! — Её рука потянулась к моим волосам, чтобы вцепиться и вырвать хорошую прядь.

Прежде чем она успела сделать это, я проворно вскочила с мягкой скамьи, опрокинув её на ковёр. Звеня многочисленными украшениями и монистами, отпрыгнула к окну и сжала кулаки, чтобы собраться и дать сдачи.

Именно в этот момент в покои вошёл Он.

Стоило ему войти, тяжелая драконья аура заполнила пространство, заставляя замереть и подчиниться.

Агна отшатнулась от меня, склонилась в низком поклоне перед господином. А я, поражённая близким присутствием Дракона, застыла на месте.

Не от восхищения нереальной, хищной красотой, а от ненависти, что клокотала в груди, поднималась к горлу и рвалась слететь с языка.

Ненавижу чудовище. Презираю и проклинаю его, готового без сожаления уничтожить целое племя, только за то, что мы не успели доложить, что нашли крошечный оазис — источник жизни в пустыне!

И ладно бы этот источник был полноводным, значимым! О нет! Жалкая лужица, заселённая плотоядными улитками, прыгающими на каждого, кто подойдёт к воде, прогрызающими кожу и оставляющими жуткие язвы.

Разве думали мы, что он попробует отобрать и этот источник? Нет! Но он пожелал и теперь в гневе жаждет наказать всех, кто не покорился!

Ненавижу его!

Дракон прочитал мой взгляд. Его радужки превратились в расплавленное золото и пламя, узкие зрачки запульсировали.

Мне страшно, сердце бьётся, как сумасшедшее, ноги подрагивают, хочется отвести взгляд и спрятаться, но… я заставила себя стоять на месте.

— Господин! — подобострастно обратилась к нему Агна, продолжая низко сгибать спину. Вся смиренная, покорная, боится голос повысить, глаза поднять. — Она… — Мерзавка ткнула в меня пальцем. — Хулила вас! Непочтительно отзывалась.

Что?! Прежде чем я успела набрать воздуха и возразить, Дракон, не сводя с меня глаз, кивнул. Его тёмные, волнистые волосы рассыпались по алому с золотым шитьём халату.

— Да, Агна, что взять с дикарки. Зато ты, вижу, искусна во лжи. Яд так и капает с твоего льстивого жала.

Служанка вздрогнула и с грохотом упала грузным телом на колени.

— Простите, господин! Пощадите!

Её подхватила охрана в белых бурнусах.

Агну волоком утащили из покоев. Другие напуганные служанки с бледными, как полотна лицами, тотчас безмолвно исчезли. В роскошных покоях дворца, где сосредоточилась вся роскошь пустыни, стало слишком тихо.

Дракон заложил руки за спину и стал рассматривать меня, перекатываясь с носков на пятки, внимательно изучая мрачным, угрожающим взглядом.

Я перестала дышать, испытывая теперь не только ненависть, но и отрезвляющий страх.

— Насмотрелась? — внезапно нарушил раскатистый голос Дракона звенящую тишину. — Теперь подойди.

Не хочу! Совсем не хочу подходить! Боюсь не удержаться, накинуться на него. Так бы и поступила, только понимаю, что это бессмысленно. Сильнейшие мужчины не могут одолеть Демона Пустыни. Куда уж мне, слабой девчонке тягаться с ним?

Сделала шаг. Ещё один неполный. Ноги утонули в мягком ворсе светлого ковра.

Чем ближе подходила, тем сильнее дрожали ноги. Тело наливалось тяжестью, готовое подчиниться, упасть ему в ноги, чтобы молить о пощаде, но я сдерживала себя, сжимая пальцы и больно впиваясь ногтями в ладони.

— Боишься? — усмехнулся он, растягивая красивые мужские губы в жёсткой усмешке.

Я промолчала. Он кивнул себе и добавил:

— Боишься и ненавидишь. Чувствую твой запах. Он выдаёт тебя.

Я вздрогнула и закрыла глаза, чтобы он не читал меня как открытую книгу. Запах может быть любым, но его надёжно скрывают многочисленные притирки, которыми служанки натёрли моё тело после горячей ванны. Теперь я пахну розами, мёдом, травами и диковинными цветами. А вот мои глаза — зеркало души. Пока не вымолила прощения для мужчин племени, я должна быть покладистой, угождать дракону, а не злить.

Только подумала об этом, Дракон с рыком вскинул голову и припечатал меня напоминанием:

— Ты пришла ко мне, чтобы обменять себя на свободу мужчин своего племени. Так?

— Так, — едва слышно ответила я. Голос тихий, дрожит, но он услышал. У дракона слишком чуткий слух.

— Я тебя не держу. Ты вольна уйти, — тяжёлый мрачный взгляд испепелял меня. Но больше всего пугали две горизонтальные морщинки, разрезающие переносицу Дракона.

Он высокий, просто огромный мужчина. Нависал надо мной, пугая своей мощью. И теперь вовсе выглядел как будто тёмный дух. Особенно когда его губы скривились в злой, циничной ухмылке. По ней я прочитала, что тогда за моё своеволие и обман сурово ответят те, кто стал мне родными за долгие годы.

— Простите, господин, — склонилась я перед ним в поклоне.

Сердце колотилось, готовое пробить рёбра. В ушах стучали барабаны. Из-за их грохота я едва не пропустила приказ:

— Подойди ближе.

Медленно подошла.

Он очень высокий, мощный, сильный, могущественный. Не просто так этот чужак обосновался в землях пустынников, подчинил все рода и получил прозвище «Демон пустыни».

Пустыня огромна, но его крылья и дар перевоплощения дали ему возможность контролировать воду. И теперь он владыка Пустыни. Он карает и милует, позволяя пользоваться водой, запахивать редкие плодородные земли. И если я подведу своё племя — мы исчезнем. От кары или голода, быстро или медленно, потому что все в этих землях подчиняются ему — тирану, жадному, бесчеловечному чудовищу!

Ой! Я поздно спохватилась. По моим глазам Дракон прочитал каждую мою мысль.

Сощурился гневно. Крылья его носа затрепетали. Губы сомкнулись в нитку…

Я бы отшатнулась, если бы мои ноги перед этим гигантом не приросли к ковру.

— Ты пылаешь ненавистью.

Я не стала лгать. Но и не ответила.

Он кивнул и, развернувшись, сел на высокое резное кресло, подлокотники которого украшали чёрные пумы, оскалившие клыкастые золочёные пасти.

— Что ж, хорошо. Так даже лучше.

Он откинулся на мягкую спинку, поправил длинные полы алого халата.

Чёрные волнистые волосы скользили по шелку и напоминали живых ядовитых песчаных змеек, от одного укуса которых погибали верблюды.

— Хотя бы ты будешь испытывать ещё что-то, кроме жалкого страха и желания упасть в обморок.

Его злой взгляд не сулил ничего хорошего. От хищной улыбки я задрожала.

Довольный моим состоянием, дракон отчеканил:

— Распусти волосы.

Миг, за который я подняла руку, нащупала в волосах узорную шпильку и медленно вытянула из причёски, ощутила нестерпимое желание взмахнуть и вонзить её в его мощную, широкую грудь, вздымающуюся от могучего дыхания Дракона.