Я ахнула.

— У неё был ребёнок?

Он протянул руку и сжал моё колено.

— Да, моя дорогая. Ты.

Я посмотрела на Финна, который стоял, прислонившись к стене. Его руки с перекатывающимися под кожей мышцами были скрещены на груди. Он коротко кивнул мне.

— Ты нефилим, Габриэлла. Я мог бы рассказать тебе всё это сам, но Сандалфон сказал, что, когда придёт время открыть тебе, кто твоя мать, он хочет сделать это лично. Они с твоей матерью были настолько близки, насколько вообще могут быть близки два ангела.

Сандалфон продолжил:

— Никто из нас никогда не знал твоего человеческого отца. Габриэль никогда о нём не говорила, но было очевидно, что своим взглядом на мир ты пошла именно в него. Это радовало Габриэль, которая обожала людей. Она не хотела, чтобы кто-либо из нас благословлял тебя, потому что никогда не желала, чтобы на тебя охотились даркены. Мы все согласились, и каждый из нас с удовольствием присматривал за тобой. Ты стала общей племянницей. Общей гордостью и радостью. После долгих дней, недель, месяцев борьбы с даркенами мы возвращались, чтобы навестить твою мать и её маленькое чудо. Наше маленькое чудо. — Он улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Я помню, как часто ты попадала в разные переделки. Твоё детство пролетело так быстро. В одно мгновение, кажется. А потом, естественно, настал день, когда ты покинула дом, чтобы начать собственную жизнь, и мы все старались дать тебе необходимое пространство. Бедный Чамуэль особенно тяжело это переносил. Он был даже более чрезмерно заботливым, чем я.

Он замолчал на мгновение.

— Не прошло и года после твоего ухода, как на твою деревню напали.

Его глаза ярко засветились.

— Я знаю, что эта жизнь была непростой, Габриэлла, но знай: в прошлой жизни тебя любили очень многие. У тебя была мать, которая пожертвовала собой, чтобы спасти тебя.

Слеза скатилась по моей щеке.

— Я хочу вспомнить.

Он положил руку мне на плечо.

— Тогда скоро увидишь это во сне.

— Почему я оказалась в приёмной семье? Если у меня всё ещё есть тёти и дяди, которые меня любят, почему они не воспитывали меня после моего перерождения?

По его лицу скользнула печаль.

— Мы не знали, когда ты вернёшься к нам, а правда в том, что я никому не позволял тебя искать. Даркены нашли бы тебя. Если бы мы проявили к тебе интерес, они бы тоже проявили к тебе интерес. Веришь или нет, но ты была в большей безопасности, пока мы не знали, где ты находишься.

Я коротко кивнула. Я понимала, о чём он говорит, но от этого было не менее паршиво. С другой стороны, меня, как оказалось, любили в прошлой жизни, и жизнь у меня была хорошая, однако я всё равно закончила мёртвой, так что и такое бывает.

Он медленно поднялся и подошёл к Финну.

— Я рад, что ты меня позвал. Я давно хотел проведать тебя.

Он положил руку Финну на плечо.

— Я знаю, как тяжело это лежит на твоей душе. И на душах всех нас. Если даркены узнают, что она Пылающий Меч, они заберут её, мой мальчик. Будь настороже, сын.

Страх пробежал по моему позвоночнику. Одной мысли о том, что на меня будут охотиться даркены, хватило, чтобы меня бросило в пот.

Финн кивнул ангелу.

— Всегда.

Ангел сделал жест в нашу сторону.

— Что ж, оставлю вас двоих вернуться к… чем бы вы ни занимались до моего появления.

Финн проводил ангела из домика, а когда вернулся, настроение уже изменилось. Финн был ещё более отстранённым, чем обычно.

Не сказав ни слова, он начал отодвигать мебель.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Ты единственный человек, который когда-либо был рождён непосредственно от одного из пятнадцати архангелов. Ты также единственная, кого благословили сразу несколько ангелов.

Он перестал сворачивать ковёр и направился ко мне, остановившись только тогда, когда оказался прямо передо мной. Он положил ладонь мне на грудь, и от этого тёплого прикосновения я едва не перестала дышать.

— Внутри тебя больше силы, чем кто-либо способен вообразить. Ты, Габриэлла, носишь Пылающий Меч внутри себя. Я хочу, чтобы ты перестала так сильно полагаться на разум и начала сражаться сердцем.

Я глубоко вдохнула, и моя грудь поднялась, прижимаясь к его ладони.

Я наблюдала, как его взгляд метнулся к моим губам, прежде чем он прочистил горло и сделал шаг назад. Затем продолжил сворачивать ковёр и оттащил его в сторону гостиной.

Встав посреди комнаты, он сказал мне:

— Они дали тебе так много. Научись сражаться так, чтобы всё это было не напрасно.

Он был прав.

На этот раз, когда мы дрались посреди его гостиной, я выкладывалась полностью. Он не поддавался, как это делал Трев. Нет, он не был удовлетворён, пока каждая мышца в моём теле не начала болеть и я физически не перестала быть способна подняться на ноги. Несколько минут я просто лежала на его ковре, пытаясь отдышаться, с улыбкой на лице. Мне удалось дважды достать великого Командира. Ударом с разворота по плечу и апперкотом в живот, от которого я чуть не сломала себе руку, но всё же. После каждого попадания он дарил мне улыбку, которая стоила тысячи слов.

Когда я со стоном села, он рассмеялся и бросил мне бутылку воды. Мне пора было возвращаться в общежитие и принять горячий душ.

На дрожащих ногах я добралась до двери. Он наотрез отказался позволить мне нести собственную сумку. Только что раз за разом втаптывал меня в пол на тренировке, а теперь нёс мою сумку, провожая обратно к общежитию. Прежде чем уйти, он приказал мне увидеть сны. И я их увидела.

Глава 19

В ту ночь я улыбалась, когда ко мне пришёл сон, на который я надеялась. Словно фильм на экране, я наблюдала за архангелами, как за своими любимыми персонажами.

Они присматривали за теми, кого благословили, но именно один ребёнок особенно привлёк их внимание. Они умилялись малышке с ангельскими щёчками и сияющими голубыми глазами, точной копией глаз её матери. Пока она росла, превращаясь из малышки в подростка, они все навещали её и обожавшую её мать.

Я с восхищением наблюдала, как прекрасный ангел Габриэль одевала уже молодую женщину, Габриэллу, меня, в платье цвета слоновой кости с кружевом. Её глаза затуманились влагой, пока она заплетала мне волосы, вплетая в косу одуванчики.

Я рассмеялась.

— Мам, разве розы не больше подходят для дня моей свадьбы?

— Нет, дочь. Для роста роз нужны определённые условия. А вот одуванчик может пробиться даже через твёрдую глину. Он стойкий и красивый, совсем как ты.

Я взяла её за руку и сжала её.

— Спасибо, что помогла мне собраться.

— Нет места, где я предпочла бы быть больше, чем здесь, дочь моя.

Её глаза встретились с моими.

— Можно я скажу, что никогда не думала, будто кто-то окажется достоин моей дочери, пока не встретила своего будущего зятя. Он идеален.

Улыбка расплылась по моему лицу.

— И такой красивый, что, должно быть, он ангел.

Мы обе рассмеялись. Затем я встала и направилась к двери, за которой меня ждали моё будущее и моё счастье.

В один момент я наблюдала свадьбу и любовь между матерью и дочерью, а в следующий сон ускользнул от этой картины и погрузился во тьму.

Камаэлла кричала от боли, умоляя освободить её от пыток. Она клялась сделать всё что угодно.

На этих простых, но могущественных словах появился Люцифер. Он мягко убрал с её лица мокрые рыжие волосы, но каждое его прикосновение приносило ей ещё больше боли. Чем сильнее она плакала, тем громче он смеялся.