– Роберт, мы не можем покинуть город!
Но у Грима имелось свое мнение по данному поводу. Первые коттеджи находятся примерно в трех милях от границы Блэк Спринг, по дороге на Хайленд Фоллз. Уже неплохо. А армейский дом отдыха у Круглого Пруда – в полумиле. Катерина – ведьма из семнадцатого века, а не инопланетное силовое поле. Полмили. Они прорвутся.
Но помощи они не дождались.
Никому из них не удалось преодолеть расстояние, отделяющего Блэк Спринг от армейского дома отдыха, в окнах которого весело сияли рождественские огни. Они едва не потеряли Уоррена Кастильо, и Гриму пришлось через силу пробираться вперед, чтобы вернуть своего коллегу и друга. Этот подвиг едва не стоил Гриму собственной жизни. Ему вдруг захотелось убить их, всех троих, но у Клэр хватило самообладания пролепетать, что надо остановиться прежде, чем они пересекут границу города, и дальше идти пешком… на всякий случай.
А видения, которые мелькали у Грима перед глазами, и впрямь ввергли его в бредовое состояние. Даже самые страшные из повседневных страхов не могли бы сравниться с невыразимым буйством этих картин.
Никто из них прежде не испытывал такой черной меланхолии, такой разрушительной скорби. Миновав приветственный баннер на границе Блэк Спринг, они будто погрузились в облако ядовитого газа, наполнившего их пессимизмом и желанием покончить с собой. Грим схватил Уоррена, когда тот решил разбить голову об асфальт. Кстати, сам Грим тоже испытывал непреодолимое желание расколоть себе черепушку, чтобы освободиться от омерзительных мыслей, которые бурлили в его мозгу.
Им как-то удалось добраться до машины.
Они уподобились выжившим после кораблекрушения, уцелевшим в океане безумия. Теперь они таращились на шоссе, зная, что где-то совсем рядом находится спасительная обитель армейского дома отдыха. Впереди их ждала смерть, но Грим боялся, что в Блэк Спринг им суждено нечто худшее.
Они кричали. Они сигналили. Стреляли из ракетницы, пока у них не кончились заряды. К ним присоединились немногие смельчаки из соседних коттеджей, которые услышали шум. Увы, их попытки не увенчались успехом. Ни одна машина не подъехала. Клэр предположила, что в доме отдыха пусто (а как же горящие рождественские гирлянды?). Затем Клэр сказала, что, наверное, сигнал служебного автомобиля слабоват. Грим не понимал, кого она хочет больше убедить. Ему стало не по себе, но тут его посетила идея…
– Возвращаемся, – заявил Грим.
Спустя пятнадцать минут они опять стояли на шоссе рядом с машиной и с кучей фейерверков из пикапа Боба Туки. Бобби был местным пронырой, которому всегда удавалось тайком провернуть свои делишки накануне праздников. Они устроили превосходное шоу. Красные и зеленые вспышки озаряли окрестные холмы. Зрелище впечатляло – фейерверк должны были увидеть и в Хайленд Фоллз, и в Вест-Пойнте, и даже на другом берегу Гудзона.
Но ничего не произошло.
К ним никто не приехал.
Единственным ответом на все их действия стал пронзительный крик, раздавшийся в половине двенадцатого ночи – когда уже рассеялся пороховой дым. От этого звука кровь стыла в жилах. Правда, Грим сразу понял, кто мог издавать подобный вопль.
И действительно, через дорогу бежал павлин с длиннющим хвостом, который волочился по асфальту. За ним еще один… и еще, и еще. Птицы с опаской высовывали головы из кустов, глядя на Грима и его товарищей, – и жалобно вопили. Сперва по очереди, потом одновременно. Грим никогда не задумывался о том, почему возгласы павлинов нагоняют такую тоску. У него поплыло в глазах. Он заставил себя вдохнуть морозный воздух, чтобы не хлопнуться в обморок.
К счастью, у него прояснилось в голове. Уоррен повернулся к Гриму, и в свете фар Грим увидел, что его друг окончательно сломлен происходящим. На бледном лице Уоррена застыло выражение обреченного спокойствия и смирения.
– Павлины. Ты в курсе, что это означает, Роберт?
Грим промолчал. Незачем отвечать.
Они попались в западню. Шли часы, так никто и не появился. Грим понимал, что их шансы невелики. Он погрузился в раздумья, и ему стало совсем тоскливо. Что ждет их впереди? Что будет завтра? Грим вспомнил легенды о лютых зимах прошлых веков, когда в мире царили эпидемии и голод. В те времена люди умирали прямо на улицах…
Между тем проклятые павлины продолжали исполнять свою пронзительную симфонию. Теперь Гриму даже захотелось к ним присоединиться.
Наверное, стоит прогуляться, подумал он.
Хорошо бы пройтись по дороге. Что ему терять, в конце концов?
Это было искушением, но и чем-то неизбежным. Грим уже собрался осуществить свой замысел, однако Уоррен Кастильо предусмотрительно схватил его за рукав и слегка сжал его плечо.
Грим кивнул.
Капитан покидает тонущий корабль последним.
Они вернулись в Блэк Спринг, но Грим не унимался. Он собирался снова подъехать к городской границе, как только небо над Гудзоном озарят первые лучи солнца.
Наступила пятница, что обещало оживленный дорожный трафик. Пусть шоссе двести девяносто три и не самое главное, но и там будет полно машин.
Грим примется размахивать руками, и люди остановятся.
А потом?.. Разве чиновники из Вест-Пойнта смогут решить проблему?
Авада кедавра – и ведьма исчезнет?
Грим отогнал назойливые мысли прочь. Надо сосредоточиться на настоящем.
И он был прав – оказалось, что в Блэк Спринг начался новый акт драмы.
Он услышал шум, когда еще шагал по Олд Майнерз Роуд. Похоже, народ собирался на площади у церкви Пречистого Мета. Горожане небольшими группками шли по узким улочкам, сгорая от нетерпения. Увидев их, Грим похолодел. Обитатели Блэк Спринг основательно подготовились к ведьмовской атаке.
Они были вооружены кухонными ножами, молотками, бейсбольными битами и винтовками. Большинство из них стреляли только в тире… зато теперь у них явно чесались руки, и они были готовы пролить кровь, если потребуется. Аккуратно одетая женщина, в которой Грим узнал работающую в Розберге медсестру. Женщина тоже присоединилась к флешмобу: она несла над головой распятие, спотыкаясь и качаясь, как пьяная.
– Дерьмо попало на вентилятор, – констатировал Грим.
Уоррен покачал головой:
– Причем уже очень давно.
Грима охватило сильнейшее ощущение дежавю. Снова – массовая истерия, которая уже случалась здесь однажды, а если быть точным, то пятнадцатого ноября, когда мальчишки подверглись публичному телесному наказанию в присутствии горожан.
А люди все прибывали и прибывали. Атмосфера накалялась с каждой секундой. В воздухе витало ощущение неминуемой беды.
Обитатели Блэк Спринг не сомкнули глаз всю ночь, промерзли до костей, но, похоже, искренне удивились тому факту, что остались в живых. Тусклый свет зимнего утра придал им сил – и, будто при смене часовых, на смену страху пришел гнев. Подогреваемые речами местных пророков (среди них затесался и Джон Бланшар), они были на взводе. Они требовали, чтобы им рассказали правду.
Они хотели узнать, кто виновен в этом беспределе.
Грим устремился к перекрестку и неожиданно увидел Марти Келлера, который бежал ему навстречу. Марти подлетел к Роберту Гриму и едва не сшиб его с ног. Парень тяжело дышал, его глаза, обведенные фиолетовыми кругами, практически выскакивали из орбит, на верхней губе запеклась кровь.
– Мы должны что-то сделать! – заорал Марти.
– А что здесь вообще творится? – в свою очередь гаркнул Грим.
– Бунтуют повсюду. Разнесли супермаркет, как стая диких кабанов. Кто-то бросил в витрину стул, из хозяйственного магазина Джима, а потом они все вынесли! – затараторил Марти. – Люди запасаются едой – боятся, что помощь не придет. Но ведь нас спасут, да, Роберт? Нам помогут, да?
Коллапс уже наступил, подумал Грим. Немного же надо людям, чтобы окончательно свихнуться!
Всего лишь одна ночь наедине с ведьмой – и дело в шляпе.
Марти всхлипнул и вцепился Гриму в рукав.
– Послушай, Роберт! Кое-кто из горожан жег костры возле северной и южной границ, у шоссе двести девяносто три, чтобы привлечь внимание, но у них ничего не получилось! В компаниях, поставляющих электроэнергию, обязаны знать, что еще вчера в городе произошла авария! А как насчет родственников? Они тоже должны были поднять тревогу, сейчас-то, в канун Рождества. Но почему никого нет? В смысле, почему нас кинули?
