«Включаю маршевый двигатель», — отчиталась Шельма.

По спине Десмоса пробежал жгучий разряд высокого напряжения — это осевой хорд корабля наливался раскаленной плазмой.

«До входа в струну: десять…»

И ничего страшного не произошло, подумал он. Даже неплохо.

«Восемь, семь… Фиксирую множественные объекты на векторе разгона, — доложила Шельма. — Пересечение траекторий неизбежно».

«Рассчитай маневр уклонения и удерживай курс на маяк Проксимы! Нам не до них».

«Это за нами, — холодно заметил Ур-Кигаль внутри биоконтура. — Я их помню»

«Что значит, за нами? У меня нет врагов, Ур.»

«У меня тоже, но это человеческие беспилотные системы. Они предназначены для поражения противника»

«У нас есть пушки?» — не хватало ещё схватки в космосе!

«Оружейные симбионты получили критические повреждения во время первой атаки. Мне пришлось сбросить их», — заметил Ур-Кигаль.

«Дай мне управление!» — Десмос отчаянно пытался не утонуть в потоке данных, которые «Шило» транслировал напрямую в его соматический контур.

Корабль в ответ мягко окатил его сознание волной абсолютной уверенности. Галулу достались форсированные плазменные двигатели от военного собрата старшего класса — от такой погони он уйдет без труда. В его арсенале обнаружилась даже пара импульсных излучателей, сопряженных с навигационным ИИ, — изначально они предназначались для расчистки посадочных зон от плотных стай атмосферной фауны. Но Десмос теперь чувствовал всю запредельную мощь маршевых систем: раскаленная дуга осевого хорда внутри него гудела от колоссального напряжения. Мысленным усилием он расправил широкие крылья теплообменников.

«Координаты маяка Проксимы Центавра!»

«Есть», — отозвалась Шельма.

На пинасе они тоже пару раз попадали в передряги, но оба раза выкарабкивались исключительно за счёт дипломатических талантов капитана. Здесь же договариваться было не с кем. Экипаж так и не выяснил специализацию этого энлу и причину, по которой он единственный уцелел при крушении военного «тхума». Похоже, Соло права: он выжил только потому, что находился внутри бронированной депривационной камеры, которая разгерметизировалась уже после катастрофы. А это значит, что нужно держать ухо востро.

«Включай маршевый. Пройдём сквозь рой», — мысленно скомандовал Десмос.

«Высокая вероятность критического повреждения внешней обшивки», — предупредила Шельма.

«При маневре уклонения мы потеряем баллистический разгон и время. Дроны этого и ждут».

«Дес…» — в ментальном импульсе проскользнул укор.

«Приготовиться к удару!»

Галул мягко набрал скорость. Десмос даже поразился, с какой естественной плавностью живой корабль переключился с маневрового контура на маршевое ускорение. Это всё равно что пересесть со старого колесного фургона прямиком в салон флаера на магнитной подушке. Точки впереди, идентифицированные Шельмой как автономные боевые перехватчики, стремительно сближались с курьером.

Десмос — а вместе с ним и послушный «Шило» — выжал из двигателей максимум.

«Это неразумно», — заметила Шельма.

Десмос не ответил. Ур по-прежнему молчал в сети, позволяя второму пилоту делать то, что необходимо. А он сосредоточился на прорыве.

«Фиксирую объект класса „миранж“ с выключенным транспондером. Дес, это серый флот», — в голосе Шельмы проскользнула почти что паника.

«Ладно, обойдёмся без пушек. Шельма, своди импульсные излучатели в носовой конус! Переводи их в режим циклической ЭМИ-перегрузки. Выжжем уродам оптику»

«Излучатели на максимуме. До столкновения две секунды… одна…»

«Давай!»

Посадочные излучатели, созданные лишь для того, чтобы разгонять ультразвуком птиц, выплюнули перед носом «Шила» невидимый, чудовищной мощности конус высокочастотного электромагнитного излучения. Беспилотные дроны малой дистанции мгновенно ослепли. Логические схемы выгорели под ударом ЭМИ, прицельные маркеры сбились, и вместо того, чтобы скоординировано выбросить магнитную сеть, они начали хаотично сталкиваться друг с другом.

Но скорость галула уже приблизилась к субсветовой. Избежать контакта на маршевом ходу невозможно.

Корабль пробил ослепший рой насквозь. Десмос взвыл от дикой, раздирающей фантомной боли — один из поврежденных дронов кувыркнулся и по касательной чиркнул металлическим брюхом по левому борту курьера. Через нейросеть капитан физически ощутил, как держит удар живая «шкура» обшивки.

В рубке на мгновение вспыхнули аварийные маркеры.

— Фиксирую локальную деформацию четвертого сегмента бортовой брони! — отрапортовала Шельма, пока Десмос хватал ртом воздух, справляясь с отголосками чужой боли. — Внутренние пазухи заливает биолимфой, герметичность восстановлена. «Миранж» производит залп главного калибра!

Тяжелый кинетический снаряд, выпущенный рейдером вдогонку, безвредно прочертил вакуум в сотне километров позади. Кто бы то ни был, они опоздали. Галул выбросил мощный био-магнитный захват, намертво цепляясь за невидимый силовой контур струны. Пространство перед носом «Шила» вывернулось наизнанку, и нарастающий гравитационный градиент втянул судно на межпространственную струну.

Корабль ввинтился в ледяную пустоту навигационной струны Проксимы Центавра, оставляя миранж далеко позади в гравитационном кармане.

Настали секунды тяжелой неопределенности — экипаж до последнего не понимал, как живые системы курьера компенсируют прыжковый удар. Но галул отработал безупречно. Ложементы буквально втянули в себя тела людей, надежно зафиксировав их в гидродинамической биомассе. Инерционный толчок, частично загашенный броней, безвредно рассеялся в упругой структуре кресел.

Десмос пережидал фантомную боль в разорванной обшивке и одновременно захлёбывался от восторга полета. Столько мощи, сколько выдавал этот инопланетный курьер, ему не давал еще ни один человеческий корабль. Капитан всерьез опасался, что после этого трипа больше не сможет сесть за штурвал ни на одном утилитарном земном корыте. Слишком быстрый, слишком стремительный, этот галул уже казался продолжением его собственного тела. Жаль, что с ним придётся расстаться, едва они прибудут в порт назначения.

«Готовность — тридцать секунд», — сухой цифровой голос Шельмы ворвался в затухающий восторг полета.

Десмос подобрался, чувствуя, как «Шило» под его управлением начинает группироваться тоже. Чтобы выскочить у навигационного маяка Проксимы Центавра и не улететь в неизведанный космос, нужно было ослабить хватку. Мысленным усилием капитан прижал крылья-теплообменники к корпусу. Захват разомкнулся, и межпространственное русло само вытолкнуло курьера наружу.

Пространство вокруг них беззвучно взорвалось. Ледяная слепящая пустота туннеля мгновенно схлопнулась, выворачивая метрику космоса обратно. В навигационных рецепторах корабля вспыхнула реальная темнота, посреди которой тусклым, зловещим багрянцем горел диск Проксимы Центавра.

Навалился гравитационный кивок. Ложементы упруго ухнули, до предела сжимая защитную биомассу вокруг тел экипажа, гася остаточный инерционный удар. Десмоса сильно вдавило в кресло, в ушах зазвенело, а изо горла вырвался невольный хрип.

Все. Победа. Они вышли в обитаемом секторе.

Биомаса отступила, давая возможность двигаться. С тихим шипением гибкие разъемы один за другим отстрелились от спинальных портов. Десмос судорожно вздохнул, возвращаясь в границы собственного, внезапно ставшего тяжелым и неуклюжим тела. Он мгновенно оглох и ослеп на те спектры, что только что были его глазами. Третий позвонок жгло каленым железом. Капитан открыл глаза и посмотрел на приборную панель, где Шельма уже сканировала пространство на предмет патрулей Ликтората.

Рядом просыпалась остальная команда.

— Твою мать, Дес, — прохрипела Соло. — Ты грёбаный псих. Я всегда это знала.