— Ничерта не поняла, приходи на корабль, поведаешь о своей беде! Тебя из-за него вызвали?

— И это тоже.

— У нас отнимут корабль?

— Нет, пока нет, — Десмос махнул флаеру показывая, что готов платить.

— Что значит пока? — возмутилась Соло. — Это наш корабль!

— Говори себе это почаще, дорогая, — усмехнулся Десмос, усаживаясь на пахнущее чем-то кислым сидение флаера. Задал координаты на экране. — Это левиафан. А значит нам нигде не дадут жить спокойно, будь уверена. Но мы пока в деле.

3. Первый прыжок

До дока Десмос добирался через заблокированные протестующими тоннели третьего уровня. Пришлось искать обходные пути.

Левиафан стоял в доке, чёрной монолитной громадиной выделяясь на фоне лёгких снующих туда-сюда флаеров и неповоротливых грузовых барж. Станция утробно вздохнула, раскрыла один из шлюзов внизу и в углубление трапа потекла химозная жижа, распространяя запах аммиака.

— Дерьмо, — выругался Десмос и коснулся обшивки левиафана, давая знать, что капитан вернулся. Створка с шипением распахнулась, запуская его, а после закрылась снова.

— Десмос! — навстречу уже спешил Тобиас. — Ликторат выдал нам серебряную лицензию на левиафана! Только что получен сертификат! На твое имя!

А следом спешила и Соло.

— Ты душу за нее продал, Дес? Признавайся!

— Почти, — вяло посмеялся Десмос, отвечая на крепкое пожатие механика.

— Я серьёзно! — Соло оглянулась на Ур-Кигаля, тоже вышедшего в шлюз встретить капитана. Во взгляде ксеноса почти ничего нельзя было прочесть. Разве зрачков стало не по три, а один. — Что ты им предложил за это? Ускорители?

Десмос отчего то не смог оторваться от чёрных глаз ксеноса. Его словно засасывало в эти две чёрные дыры на бледном лице. «Эн-Ки-Гал мёртв». Интересно, что он сделал такого, что его имя вычеркнули из всеобщей памяти.

— Да, ерунда, — сказал он рассеянно. — Нам разрешили один рейс и только… Нет, про ускорители ни слова. С ума сошла? Я и так под колпаком, — и он протянул руку, задрав рукав. В месте инъекции под кожей налились лиловым три свежих синяка, отмечая точки посадки капсул.

— Ничего себе тебя взяли в оборот, — присвистнула Соло. — Это уже серьёзно! Ликторат ещё ни разу не наблюдал за нами так пристально.

— Прорвёмся, — вздохнул Десмос, поднимая глаза на ксеноса. Оба обменялись взглядами. «Я знаю твой секрет», — чужой телепатический голос прозвучал в голове Деса так отчётливо, словно Ур произнёс это вслух. «У каждого свой секрет на этом галуле».

— Что с грузом? — переходя к делу, уточнил Десмос.

— Всё в порядке. Груз на борту, документы получены, запасы пополнены, информационный сбор тоже получен, можем вылетать.

— Тогда погнали… Мы и так задержались…

— А Гефест? — Соло ухмыльнулась, уже всем видом советуя, куда послать потливого барыгу.

— Гефест идёт к чёрту, — согласился Десмос.

* * *

— По местам! — скомандовал капитан, сбрасывая куртку. Каждое движение левой рукой отдавалось тупой, дёргающей болью в предплечье там, где сидели капсулы маркера. — Шельма!

— Да, капитан, — сразу отозвался искусственный интеллект.

— Сакки мне!

— Капитан? — система не поняла запроса.

— Ты своим дерьмом не накачивался бы перед полётом, — проворчала Соло, укладываясь на своём месте.

— Ладно, забудь, потом выпью, — Десмос лёг в кресло.

— Первый пункт назначения хаб «Гиады-Транзит». Координаты загружены. Мы пойдём по мощной струне, капитан, — отчитался Тоби. — Думаю, не займёт много времени

Кресло приняло капитанское тело, подстраивая ложемент под уставшую поясницу.

— Ур!

— Да., капитан…

— Подключайся…

Десмос почувствовал, как один за другим входят разъёмы в спинальные порты. Реальность растворилась. По хорду корабля побежал густой, тяжёлый импульс. Нервную систему пилота словно подключили к высоковольтной линии напряжения: в затылке привычно налилась свинцовая тяжесть, а восприятие пространства раздвинулось до масштабов сорокаметрового корпуса левиафана. Теперь он кожей чувствовал внешнюю обшивку.

Корабль, получив сигнал от энлу, готовился к полёту, прощупывал нервную систему второго пилота, спорил с Шельмой о необходимости манёвров.

«Портовый контроль дал добро, — отрапортовала Шельма. — Наружные коннекторы отошли. Мы на автономном жизнеобеспечении».

«Понял тебя. Начинай маневрирование».

«Шило» просел на пару метров вниз, зависая на собственных маневровых компенсаторах. Вентиляционные шахты дока выплюнули порции химозного пара, застилая обзор, но Десмосу уже не нужны были глаза — его органы чувств — это сенсоры, оптические датчики и шкура левиафана класса «галул».

«Маневровые на тридцать», — скомандовал Десмос.

«Слушаю, капитан,» — отозвалась Шельма.

Корпус левиафана утробно заурчал. Био-технические дюзы выдали короткие, дозированные импульсы сжатого газа и плазмы. Огромная чёрная туша корабля медленно, буквально по миллиметру, начала выдвигаться из узкого пенала маневрового коридора. Справа, всего в десяти метрах от обшивки, медленно проплыл ржавый борт неповоротливой грузовой баржи. Десмос инстинктивно сжал пальцы, чувствуя это сближение как ментальное прикосновение к наждачной бумаге. «Шило» послушно довернул нос, уходя от столкновения.

«Вышли из зоны захвата, — сообщила Шельма. — Мы в открытом секторе Проксимы».

За пределами дока открылась бездна. Станция Проксима осталась позади циклопическим, ощетинившимся антеннами и огнями ежом. Вокруг сновали мелкие флаеры, но диспетчерский ИИ порта уже расчистил для левиафана стартовый коридор.

«Шельма, что с движком?»

«Переключаюсь на маршевый двигатель».

Десмос вывел перед собой координатную сетку. В паре тысяч километров перед ними пространство шло едва заметной рябью — это был входной створ пространственной струны, бьющей по глазам белым светом в спектре захвата левиафана, подсвеченный навигационными неоновыми кольцами Конфедерации.

Маркер в предплечье дёрнулся мелкой судорогой. «Не сходи со струны, Ризз».

«Ложимся на вектор подхода к створу, — скомандовал Десмос. — Первый из, Гиады-Транзит. Звонкой струны».

Маршевые двигатели левиафана взревели беззвучно в вакууме, но сокрушительным внутри корабля басом. Инерционные компенсаторы сработали с секундным опозданием, на мгновение вдавив команду в ложементы. Биогель обнял людей и ксеноса в ложементах, готовясь принять импульс от входа в струну.

* * *

Ан-Ра-Тху спешил с донесением в Великую Цитадель. Синклит старейшин должен был узнать новость прежде, чем её донесут эти мелкие, слабые люди. Даже если назовут свой визит посольством. Следовало предпринять какие-то шаги немедленно. Но без санкции Синклита это грозило изгнанием, как отступнику Эн-Ки-Галу.

Потому Ан-Ра-Тху предстал перед советом Синклита уже через три энлийских часа.

— Что ты хочешь сказать? — Хранитель Струны поднял голову. Они все выглядели величественно в ритуальных плащах, подчёркивающих их принадлежность. Цвет проросшей сквозь кожу энергетической матрицы указывал, к какому дому они принадлежат.

— Тхум «голос гнева», что мы потеряли, был найден людьми!

— Вот как? — Создатель Матрицы надменно скривился. Матрица на его плечах вспыхнула золотом, подчёркивая рельеф тела. — Ну, и что? Пусть передадут его нам.

— Боюсь, он переродился, — Ан-Ра-Тху поклонился до земли, чтобы не прослыть невежей. — Говорят, тхум был повреждён.

— Кем повреждён? Как повреждён? — Нетерпеливо спросил Голос Хорда. — Его нельзя повредить!

— Этого я не знаю, — посланник снова поклонился. — Знаю лишь, что тхум провел метаморфозу. Он понизил свой класс, сбросил лишнюю биомассу. Теперь он галул и его забрали люди!

— Галул? — уточнил Указующий Врага. — Мы потеряли боевой корабль, Дарующий жизнь, пусть твои инженеры вырастят нам новый.