– Ирка, ты дура? Я его только что нашла! Говорю же, лифт вызвала. А как ты его узнала? Он же в крови…

– Я его по штанам запомнила, сегодня возле подъезда отирался, горемыка. Погоди-ка, а что это на нем?

Ирка с опаской подошла ближе и схватилась за сердце:

– Зайка, едрить-колотить… Ну ты даешь. Слушай, тащи-ка его ко мне.

Я подумала, что она бредит, но крепкая Ирка, не дождавшись от меня реакции, ловко ухватила щуплого мужика за ноги и втянула в квартиру. Метнувшись за ней, я зашипела сдавленным от пережитого страха горлом:

– Ирка, ты чего? Полицию надо! Трогать нельзя!

Ирка быстро захлопнула дверь и нахмурилась.

– Да погоди ты. Тут подумать надо. Ты же знаешь, как полиция наш дом любит. Вешают все, что раскрыть не могут. Ты прикинь, какой им подарок? Труп и две девицы, у каждой из которых был мотив.

– Какой мотив?

– Ну ты с ним поругалась сегодня, все знают, какая ты доставучая. Бабки подтвердят. Тебя тут недолюбливают. Прости, конечно…

– Допустим, а ты при чем? – все еще ничего не понимала я.

– На нем мой халат!

– В смысле твой? Это как?

– А почем я знаю? Может, он его спер? Меня сегодня долго дома не было, а влезть через балкон пара минут. Хотя зачем ему халат? Надо проверить полки!

Ирка метнулась к своей красивой стенке с жар-птицей в стразах и пошарила по ящикам.

– Вроде все на месте. Черт! Этот халат все соседи знают. Мигом скажут, что мужик ко мне шел, а я его кокнула. Обычная бытовуха. А я еще, как на грех, коньячку бахнула. И не один бокал. А соседи только и треплются, что ко мне мужики ходят.

Тут только до меня дошло, что Ирка не совсем трезвая. Хотя обычно она не пьет. А еще я обнаружила, что стою на кухне со стаканом коньяка в руке.

– Пей, дрожишь, как осина. Сейчас грохнешься в обморок, а мне думай, что с ним делать, – приказала Ирка.

– Ирка, так, может, он твой дружок? Ты, конечно, извини, но ты сама сказала, к тебе же ходят…

– Я живу в первом подъезде на первом этаже в первой квартире. Ко мне ходят: алкаши за стаканом, случайные бабки в туалет, электрики за стремянкой, прохожие за адресом…

– Ирка, ты из себя тонкую штучку-то не строй! – внезапно разозлилась я, залпом выпивая коньяк. Хотя обычно я вообще не пью. Не знаю, какая муха меня укусила в ту ночь.

– Эх, люблю я старые фильмы, – вздохнула Ирка, прикуривая от конфорки. – У меня, между прочим, законный выходной, я кинопросмотр собиралась устроить. А тут ты со своим хахалем.

– Да какой он мне хахаль!

– А вот это нам придется полиции объяснять, а у них разговор короткий. Сашка из 45 квартиры за хлебом пошел, так в тюрьме оказался. Повесили на него ограбление ларька. Вот что значит не в то время и не в том месте. А тут трупак. Соображаешь?

Пока я икала и запивала коньяк водой, Ирка перетащила мужика на балкон. Кажется, я ей даже помогала. Но утверждать не берусь, потому что с непривычки я сразу опьянела и полезла гуглить.

– Ты что там читаешь?

– Очень полезную книгу.

– Как найти мужчину своей мечты? – хохотнула Ирка.

– Ага, и что потом с этим подлецом делать, – поддержала я шутку, хотя мне было не до смеха. Хотелось плакать и спать.

– Уголовный кодекс читаю. Что нам будет за то, что мужика потрогали и с места преступления сдвинули. Что с ним делать теперь?

– Пусть немного полежит. Мне нужно собраться с мыслями.

Пока Ирка собиралась с мыслями, я проклинала этот вечер и пыталась анализировать.

– Надо выяснить, к кому он приходил. Кто-то же его убил? Смотри, он говорил, что в Министерстве культуры работает. Кто у нас тут культурный?

– Никого, – буркнула Ирка.

– Вот и я так думаю.

И тут меня осенило:

– Это же он мне в домофон звонил, точно! Гарпию искал, а я его отшила.

Ирка посмотрела на меня с сомнением, точно сомневалась в моей адекватности.

– Хрен с ним, нам главное, чтобы его с нами не связали. Давай его с балкона перекинем, а ночью оттащим к мусоркам.

– Так там же люди…

– Люди, срать им на груди, – разозлилась Ирка. – Говорю же, тащить его по улице лучше в четыре часа утра. Я где-то читала, что если хочешь совершить преступление – это идеальное время.

Я даже не знала, что меня удивило больше: то, что Ирка читала, или то, что мы собираемся совершить преступление.

Махнув на меня рукой, Ирка осторожно вышла на балкон. Я не была такой смелой, поэтому опасливо заглядывала через балконное окошко. Ирка вышла через минуту, держа в руках свисток.

– Свисток и халат надо изъять. Нечего привлекать к нему внимание.

Ирка повертела свисток в руках:

– Гляди-ка, вроде как позолоченный. И на нем какая-то дарственная надпись. «За выдающиеся спортивные достижения». Вот видишь, опять ниточка к тебе. Ты у нас спортсмен, это все знают. Скажут, что он нас ограбить пытался, а мы его порешили. Придумают что-нибудь, уж на это они мастаки!

– Но свисток не мой, – заныла я. – Слушай, может он и свисток у кого-то свистнул? Именной, с позолотой. Вещь дорогая.

Ирка, осознав, что свисток не простой, воодушевилась и предложила хитроумный план. Выслушав ее, я отказалась участвовать в подобной профанации и опять уткнулась в Уголовный Кодекс. Но она благородно предложила просто походить с ней за компанию и взять всю «грязную работу» на себя.

– Пошли пробежимся по соседям. Вдруг кого-то еще ограбили? Узнаем, от кого он шел со свистком.

Решили начать с квартиры Гришки Карасева:

– Слушай, Гришка, говорят, будто ты умеешь хорошо в свисток свистеть? – осторожно начала выспрашивать соседа Ирка, когда тот высунул косматую голову в щель двери.

– В свисток? – удивился Гришка. – Зачем мне свисток, у меня труба есть. В нее я точно мастер дудеть. Хочешь, я тебе подудю?

– Не-а, не хочу, – поспешно отпрянула Ирка, а я противно захихикала.

– Ну извините, – крикнул нам вдогонку Гришка и озадаченно почесал затылок.

Следующим кандидатом на роль «плохого парня» стал запойный алкоголик и бывший бард Толя Бобок. Мы застали его вскверном расположении духа: он чинил табуретку.

– С чем пожаловала? – почти плача проворчал Толя, рассматривая сломанную ножку.

– Просто так пожаловала. Проведать, так сказать. Не болеете ли? – соврала Ирка. – Что поделываете днями? Чем развлекаетесь? Не свистите ли в свисток?

– Бог с тобой, сердечная. Какой свисток? – дрожа всем телом, прохныкал Толя. –Жизнь свою пропащую оплакиваю. До свистка ли мне? А, это… Ну, того… Не одолжите ли деньжат, так сказать?

Мы опять ушли ни с чем. Обойдя еще парочку квартир, мы смогли констатировать: народ пил, гулял, спал и не помышлял о свистках и трупах.

Вернувшись в квартиру, мы приуныли. Ирка глянула на часы и решила, что труп пора перекидывать на улицу. Я чуть не плакала: участвовать в подобном мне и в страшном сне не могло привидеться, но была в словах Ирки о полиции какая-то суровая правда жизни.

И тут в дверь позвонили.

– Не открывай, – схватила я ее за рукав халата.

– Ирка, открой, это Толик, – донесся из-за двери голос барда в запое.

– Чего тебе? – Ирка высунула конопатый нос в щелку.

– Разбередили вы мне душу своим свистком, – вздохнул Толик, оттискивая Ирку к стене и заходя в кухню. – Дай сигарету, а? Вспомнились мне песни у костра, гитара, походы…

Я хотела спросить, в чем тут взаимосвязь, но Ирка уже сунула ему сигарету и попыталась вытолкать в коридор.

– Тошно мне, девки. Покурю у вас, можно? – Толя решительно шагнул в кухню и открыл балконную дверь и устремился в темноту.

Мы с Иркой чуть не плакали, но выдворить Толика из квартиры не представлялось возможным. Тут со стороны балкона раздался отборный мат: Толик зацепился за труп и чуть не рухнул.

– Ирка, что это тут у вас? – в балконном окне показалась голова Толика с выпученными глазами.

Ирка вздохнула, глянула на меня с сомнением и вкратце обрисовала ему ситуацию. Толик почесал затылок: