— Так мы бессмертные, — напомнила Ева легкомысленно.

— Че несёшь? Он мой брат, я точно знаю, что, если ему дырку в голове проделать — он уже не встанет.

Ева могла бы ещё блефовать, но уголки губ на маске поползли вниз.

— Выметайтесь, — приказал Михаил. И тогда Ева сама направила дуло пистолета на Глеба, тоже в голову. Тот даже боковым зрением увидел, как передёрнуло Михаила. Звук шагов был всё ближе.

— Или тебя спросим, кто ещё в курсе, — произнесла Ева и, будто отключившись от происходящего, выстрелила. Глеба отшвырнуло к окну. Как раз в это время в дверной проем протиснулся и Ник: вооружённый, заляпанный кровью и со своей жуткой улыбкой на маске.

Иногда легенда Чертей помогала им запугивать. Люди могли не верить в их бессмертие и прочее, но даже закоренелые убийцы при встрече с Чертями терялись и испытывали ужас. Михаила этот ужас заставил рвануться от двери, иррационально, лишь бы уйти. Лишь бы подальше. У него больше не было защиты от этих тварей и единственный способ спасения, оставшийся ему, был побег. А единственным путём отступления — окно. Его словно вынесло в это окно тем ужасом, который вошёл в комнату вместе с Ником. Потому что это было хоть каким-то шансом на спасение. Ева пробежала к разбитому окну, перешагнув через Кира как через предмет мебели. Глеб, который после выстрела только вовремя упал, сам не отдавая себе отчет подыграл он или от пули спасался, теперь снова поднимался. Ева на него даже не взглянула, зато он теперь сверлил взглядом Ника, который переводил дыхание.

— Бл*, сотый сорвался, — счастливо оповестил Ник, вытирая пот и кровь со лба. Ева отвернулась от окна, предупредила:

— Не шевелится, но я проверю, — и выбежала из комнаты. Ник и Глеб остались вдвоём, если считать Кира мёртвым.

— Знаешь, по-прежнему ты можешь быть сотым, — хохотнул Ник. — И тогда я буду неуязвимым и будет уже насрать, что там босс обещал сделать, если тебя не вернём.

«Все-таки приказ вернуть, а не убивать», — про себя отметил Глеб, но облегчения не испытал. Напротив, почувствовал себя так, словно пробежал несколько километров, а вместо финиша перед ним показалась гора.

— Ты всё ещё в это веришь? — безразлично спросил Глеб. А потом один из трупов у двери словно подвинуло что-то, его перевернуло и выкрутило руку, будто оторвать пыталось. Ник, мельком глянув на это, кивнул:

— Это правда. И знаешь, что? Ты так меня бесишь, что очень тупо делать из тебя сотого. Наверняка это тоже что-то значимое. А знаешь, почему?

Глеб молчал. Он мог бы пререкаться, но планировал вытащить отсюда Кира, живого или мёртвого, а для этого надо было послушать и не нарываться.

— Потому что тот, кого впервые убил я, орал, что она обещала ему тоже что-то.

Снизу раздался выстрел.

— Даже если представить, что ты её не выдумал… — начал Глеб и об грудь ударилась только что оторванная рука. Глеб невозмутимо сделал поправку на новый факт и согласился: — Почему ты решил, что она тебя подпустит к этому?

— Вот и посмотрим, — Ник глянул снова туда, где разрывалось тело — ни с чего, само по себе. Даже у Глеба мороз по коже был от этого. Снова послышались шаги — вернулась Ева, безразлично оповестила:

— Ну всё, ты последним из братьев остался. Я добила.

Глеб не почувствовал того, что должен был бы в такой ситуации. Ни радости от смерти мучителя, ни грусти от того, что потерял брата. Только ощущение выполненной работы, законченного задания. Оно было привычным. Ярким, но привычным.

— Босс зачем-то приказал притащить тебя живым. Наверное, хочет сам тебя препарировать. Ну, ты его знаешь. Подвал, пила, — с деланно задумчивым видом попытался припугнуть Ник, уже понимая, что ничего не получится.

— Не вопрос, — согласился Глеб. — Этот со мной, — он кивнул на Кира.

Ева только сунулась к нему с ключами (видимо, успела проверить карманы Михаила) и тут же застыла, словно её за поводок обратно одёрнули.

— Да он дохлый, — Ник оказался наглее, подошёл и попытался ногой перевернуть Кира, но Глеб только подвинулся к нему ближе, смотрел по-прежнему снизу вверх. Непривычно было в доме полном трупов и без маски. Ника вот маска спасала — по глазам сложно было понять выражение лица, а пиксели замывали излом губ, не давали более чёткого понимания эмоции.

— Ты что, условия ставишь? — спросила Ева с неуверенным смешком. Глеб невозмутимо кивнул, прибавил:

— Он может кое-что знать о наших врагах.

— Так бы и сказал, — Ева бросилась снимать с него наручники. Даже если бы он врал — ей этого было достаточно. Просто чтобы не казалось, что они уступают. Появившись тут, чтобы вернуть его, а не убить, как поступили бы Черти раньше, продолжали его слушать. Глеб даже вздохнул с облегчением и в этот момент ему показалось — а ведь не зря он прожил после того, как его стёрли. Сколько бы он ошибок не совершил, сколько бы людей не пострадало и ни было убито или покалечено из-за него — не зря. И тогда стало как-то легче. Наверное, так же себя ощутил бы Ник, если бы вдруг обнаружил, что в этом мире есть, кому о нём плакать.

Дом был полон трупов — ни одного стона, никто не шевелился. Двигались всё равно слаженно, но осторожно, с оружием наготове, прикрывали безоружного Глеба, который ещё и человека на плече тащил. Кир дышал, но безнадёжно истекал горячей кровью прямо на его куртку. Эта кровь пропитывала ткань, липла к коже, и Глеб физически ощущал, как с каждой секундой время уходило.

Они как раз выбрались в основную комнату, когда Ева резко повернулась влево и выстрелила. Почти сразу выматерилась. Глебу пришлось подойти, чтобы увидеть — в комнате стоял человек в спортивном костюме. У него было два сквозных в голове, одно из них свежее — из него только-только начала литься кровь.

— Они тут, — зачем-то констатировала Ева, поспешила к выходу, но со всех сторон уже шуршало и поднимались новые убитые. Если их не брал выстрел в голову, то что их тогда могло остановить? Глеб почувствовал, как волосы на руках становятся дыбом. Хотя он шёл посередине, Ник толкнул к выходу Еву, словно Глеба тут и не было, или не жалел его.

— Проваливайте, — быстро приказал он, — меня не тронут.

Некогда было думать. Ника не тронули в прошлый раз, и Глеб поверил, что ситуация повторится. Они с Евой до дверей добежали бодрым шагом. Они не оборачивались.

Никто из мертвецов не гнался за ними. Все они окружали Ника.

— Сказала защита моя нет, — произнесла Смерть, стоявшая за его спиной. Ник улыбнулся, во вторую руку тоже взял пистолет, оценивая, сколько у него новых бессмертных целей.

— С первого раза понял, не нуди. Кое-кто совсем не хочет выполнять своего обещания…

На месте, где должно быть лицо Смерти, появилась трещина, расколовшая лицо посередине. И в этом расколе сложно было узнать улыбку.

Ник был слишком занят, чтобы пугаться. Он выискивал того единственного, кто управлял трупами. Его одного Нику и не хватало до ста. Он понимал — сейчас его никто не будет оберегать. Мертвецы порвут его, если доберутся, и через внутреннюю дрожь он всё равно пытался понять, откуда ими управляют.

* * *

Выбора не было — они использовали ту же машину, на которой сюда приехали Ева и Ник. Глеб потратил время на то, чтобы осторожно уложить Кира на заднее сидение, хотя уже было понятно, что их враги где-то рядом. Он заканчивал, когда от ворот послышался скрип тормозов. На пассажирское сидение Глеб запрыгнул и, не успел даже дверцу закрыть, как машина резко сорвалась с места, а его припечатало к креслу. Ева успела выехать как раз перед прибывшей машиной. Конечно, они надеялись, что это только преступники, но всё же шестое чувство подсказывало, что это уже знакомые им враги. И то, что вместо выстрелов багажник несколько раз с противным скрежетом резануло наискосок, подтвердило их опасения. Хотя Ева уже выровняла машину и гнала на предельной скорости, она выкрикнула:

— Второго нельзя там оставлять одного!

— Ещё маска есть? — спокойно спросил Глеб, с трудом усаживаясь нормально на сидении.