— Сказала я, он мой тоже, — прохрипела Смерть, и голос её изменился, окреп, отозвался морозом по коже.

— Так я не убиваю его, — произнёс враг, разминая запястье и болезненно морщась. — Мы просто разговариваем и играем. Есть такая игра у людей, правда ли я в тебе дырок наделаю.

— Нравится не эта игра, — тем же тоном продолжило чудовище. А затем сделало несколько молниеносных бросков в четыре стороны. Во время этих движений у неё удлинилась шея, зубы словно вывалились из пасти — в несколько рядов, острые, расположенные кое-как, словно колючки на кожице личи. У мертвецов, что держали Ника, пропали те самые руки, которыми они его держали. Ник хотел подняться, но его с нечеловеческой силой схватили за шкирку и поволокли к выходу — прямо по полу, как был. Смерть тащила его, как мешок с награбленным. Он попытался было вырваться, но понял, что её пальцы тонкими ветками вросли в стальные листы его бронежилета. Прекратив сопротивляться, Ник принял и это, устроившись удобнее и не показывая, как неудобно, когда тебя волокут задницей по полу. Он показал средний палец и своему противнику, который стоял в окружении мёртвых, такой похожий на них. Он то бледнел, то краснел, на виске пульсировала жилка. На маске Ника снова показалась широкая улыбка, словно он был победителем. Любимая женщина предпочла его.

* * *

Довольно долго в кабине было тихо. Еве казалось — каждый думал о том, что они оставили Ника там. Фактически бросили. Ева представляла, как его там разрывают. Убивают всеми возможными способами. Но ведь они звали его с собой — дорога была открыта. Чего он сунулся туда? Спасать девушку? Неужели Ник был настолько принципиальным?

— С Тимуром было то же, — вдруг заговорил Глеб. Ева посмотрела на него возмущённо, заметила красные прожилки в глазах, словно Глеб давно недосыпал, заметила остекленевший взгляд и вцепившиеся в руль руки, решила не ругаться, но и беседу не поддерживать. — То же, что с той девушкой… Из интерната несовершеннолетних поставляли их губернатору. Некоторых даже добровольно — это же сулило деньги, влияние в будущем… по факту просто прямой путь в проституцию. Тимур красивый парень. Он не хотел, его и не спросили. Его продало руководство интерната. Я не уверен, что мы появились бы там, если бы Леонид не приказал забрать его к нам. Я думал, что там будет матёрый хищник, а там был напуганный парень… напуганный парень и мёртвый губернатор. Мёртвая охрана, что вбежала внутрь. Внешних повреждений не было, просто у них внутри вдруг что-то сломалось, и они умерли. Тимур заорал, что это не он. Он думал, мы пришли его убивать. За них. За тех, кто собирался его изнасиловать. Но он так кричал, что… понятно было, что это он. Не знаю как, до сих пор не знаю, но это он. Мы живём в одном доме с монстрами, Третья.

— Мы не лучше, — ответила Ева, по-прежнему имея ввиду то, как просто они бросили Ника. Было темно, но фары высветили на белой от снега дороге что-то, больше похожее на тень. Словно посреди дороги вдруг проросло тонкое дерево. Глеб затормозил за три метра до тени и несколько секунд они с Евой всматривались в то, что преграждало им путь. И вздрогнули оба одновременно, когда на багажник приземлилось что-то тёмное. Приземлилось так, словно с крыши скатилось, но машину качнуло. Оба схватились за оружие, но узнали фигуру, которая теперь, матерясь, держалась за спину. Это был Ник. Тень с дороги исчезла, и могло показаться, что Ник превратился в эту тень и упал им на бампер.

* * *

Было непривычно тихо, даже собаки не гомонили на заднем дворе. Куда-то пропали и все остальные обитатели дома. Не то чтобы они раньше стремились выбежать встречать Леонида, но из такой тишины и того, зачем его позвали, ему казалось, что все попрятались. Кроме Евы и Глеба, которые вели его так, будто он дороги не знал.

— И вы не нашли ничего умнее того, чтобы закрыть его в подвале? — спросил Леонид. — Глеб, вот уж от кого, а от тебя не ждал.

— Что ещё нам было делать? Он ушёл в дом с мертвецами. Вернулся с двумя дырами в бронежилете, потасканный, но живой. Мы его уже мысленно похоронили с Третьей. А он нам посреди тёмной трассы на бампер приземляется. Как с неба рухнул.

Ева молчала и шла чуть позади — губы сжаты в линию, в руках полулитровая бутылка воды. Они спустились по лестнице вниз, в подвал. Леониду казалось, что Черти ему тут рассказывают какую-то сказку. Мертвецы, пропавший и вернувшийся Ник.

— А если б его там убили? — грозно спросил Леонид. — А вы сбежали. А труп кто, снова я буду выкупать? А? А если по трупу на нас бы вышли? Хватило ж ему мозгов как-то на себе символ вырезать. Прямо там, где татуировка была, которую я еле свёл. Я ж не могу его перед каждый заданием…

— Тогда зачем он нам? — как-то не серьёзно спросил Глеб. — Ну правда. Неподконтрольный. Я приказал отступать, он ломанулся в этот дом.

— Он спас девочку. Пока вы убегали, поджав хвост.

— Он? — подала голос Ева. Леонид ответил, остановившись напротив подвала, даже не обернувшись:

— Она говорит, что её спас один из Чертей. Но про ходячих мертвецов ничего. В доме гора трупов, в некоторых, казалось, и после смерти продолжали стрелять. Но она, конечно, о них ничего не рассказывает. Никому не охота в психушку… Он там уже день сидит. Без меня разобраться не могли?

Глеб цикнул зло, что было на него не похоже в обычной обстановке, ответил нехотя:

— Да он… не знаю. То ли прикалывается… но решили с тобой посоветоваться.

— Прикалывается? — спросил Леонид удивлённо, по-прежнему не оборачиваясь. В подвал не просачивались звуки из-за двери.

— Ползает, — за него ответила Ева, передёрнув плечами. — Как в фильмах ужасов. Ползает, мычит, цепями звенит…

— Так может он и правда умер? — предположил Леонид. Словно пошутил, но всё же…

— Умрёт он, как же, — проворчал Глеб, открывая дверь в подвал. В дальнюю стену были вставлены металлические скобы, за среднюю крепилась цепь. Ник был прикован за руки и шею, и всё же её длины хватало, чтобы двигаться. Маска Чёрта всё ещё была на нём, только погашенная. Он смотрел на дверь спокойно, встав вполоборота. И всё же его фигура не была прямой. Казалось, стоять так вот ему тяжело.

— Привет, — произнёс Ник. — Новый год там без меня празднуете?

Бутылка с водой попала ему по голове и отлетела на пол. Ник сказал как-то раздражённо: «Ай», наклонился поднять. Перед тем, как пить, он снял маску. Нижняя часть лица была чёрной от засохшей крови. Леонид смотрел внимательно, Глеб стоял рядом с ним, Ева единственная была вооружённой и ждала с пистолетом за их спинами.

— Что там произошло? — спросил Леонид. Ник пожал плечами:

— Мне показалось, что я увидел знакомого. И я пошёл. А потом эти мертвяки… а потом я уже на бампере очнулся.

— И тебя отпустили просто так?

Ник умылся остатками воды, бросил обратно пустую бутылку, звякнув цепью, и приказал:

— Ещё.

— Как я могу доверять тебе теперь? — продолжал Леонид. Ник пожал плечами, но поморщился при этом движении, попытался засмеяться, но получилось отрывисто:

— Будто ты раньше мне доверял, старикан.

Прошло буквально пару секунд тишины, после которых Леонид спокойно приказал:

— Отстегните его. Ему надо в больницу. Что тебе сломали опять?

— Рёбра, кажется. Да на мне как на собаке, ты же знаешь, — снова отрывисто засмеялся Ник. Глеб так же спокойно двинулся с ключами открывать замки на цепях, только Ева всё ещё была напряжённой, всё ещё была готова стрелять, если что. Она так дышала, словно внутренне уже паниковала. Глеб снял замки, Ник размял запястья и двинулся в сторону выхода. Он шёл медленно, глядя куда-то мимо людей. Прошёл Леонида, но около Евы вдруг выдал: «Мозги!» — и попытался укусить её в плечо, но получил удар рукояткой в челюсть. Сплюнул кровь и пошёл дальше, даже не заметив. Леонид понимал — Ева была в такой панике, что могла выстрелить и за шутку. Но у Ника никогда не было тормозов.