Каждая из подобных женщин вышла в мир из своего неповторимого сада, где каждое дерево являет собой отдельную, определенно воздействующую личность. Но у всех есть ключевое сходство: выбирать только самых лучших мужчин. Это результат самооценки и самомнения, и развить их до необходимых пределов способна любая женщина. Уж если так поступали женщины с явными отклонениями от общепринятой нормы, то и воспитанная в стандартных условиях девушка может рассчитывать снимать сливки, а не довольствоваться остатками чьего-то пиршества.

Начать краткий обзор подобных образов можно с писательницы Вирджинии Вульф, выросшей в атмосфере лондонской интеллектуальной богемы. Знаменитые представители мира искусств регулярно появлялись в семье известного литературного критика, что, ясное дело, решающим образом повлияло на выбор будущей «наездницы слова». Девушка из такого общества уже вряд ли выйдет замуж за человека, лишенного интеллекта. Четверо детей впитывали утонченную среду со всеми ее противоречивыми особенностями, а чтение и рисование для них были столь же органичной частью жизни, как и чаепитие. Вирджиния, ее сестра, а также два старших брата (как и трое старших детей отца от первого брака с рано умершей дочерью писателя Уильяма Теккерея) с детства непринужденно общались с поэтами, романистами, живописцами. Однако воспитание девочек, тем не менее, было пуританским, направленным на традиционную роль женщины в семье и обществе.

Любопытно, что почти несовместимое сочетание раскованности и свободы для девочек с настойчивой последовательностью отца в приобщении их в ходе домашнего воспитания к семейным ценностям, возможно, дало бы фееричный результат. Если бы не события, предусмотреть которые родители были не в состоянии. А именно: потеря матери в возрасте 13 лет и совращение братьями повлияли на Вирджинию Вульф куда больше, чем уроки рисования, иностранные языки вместе с музыкой, рукоделием и домоводством. Известно, что один из братьев, будучи уже взрослым парнем, страстно ласкал шестилетнюю Вирджинию, настойчиво ощупывая все ее интимные места. Это воспоминание стало сродни крысиной отраве на протяжении всей ее дальнейшей жизни. Другой брат пошел еще дальше, часто проводя время с покорномолчаливой сестрой в ее постели: настойчивый петтинг, тайные ласки и безумные поцелуи продолжались, пока ей не исполнилось 22 года. Подавленное желание противиться братьям прорвалось в тайную ненависть к мужским притязаниям. В довершение к этому в 13 лет она едва не была изнасилована двумя подвыпившими кузенами. После проведенных с нею бесед на тему нравственности и строгого запрета вспоминать об этом случае у Вирджинии развился комплекс вины, ее с головой накрыл гнетущий сумрак депрессии. В конце концов викторианский разум переиграл пробуждающуюся чувственность, но победа обернулась для женщины поражением, — по всей ее молодости проехался тяжелый каток, асфальтируя сюрреализм ее представлений о любви.

Тяжелый, гнетущий нервный срыв после смерти матери, ставший первым в череде последующих, проявил лакмусовую бумажку ее души: она не такая, как все остальные. С тех пор периодические галлюцинации и видения, дикие головные боли и беспричинные страхи стали частыми гостями ее заболевшей души. Еще одно открытие потрясло девушку: слишком чувствительная, впечатлительная до головокружения, она вместе с тем обладает… ужасающе холодным телом. Осознание, что ее плоть не предназначена для мужских ласк, которые ей противны и вызывают болезненные, полные отвращения ассоциации, еще больше обособляет Вирджинию, отделяет ее от остального мира людей. Она разрывается между необходимостью организации социально понятного союза и его принципиальной невозможностью. Отсюда кажущиеся нелепыми эмоциональные решения типа готовности выйти замуж за мужчину с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

Немаловажным в судьбе Вирджинии является понимание социальной значимости женщины. Но наверняка желание достичь социальной свободы становилось некоей компенсаций психологических проблем, как и желание доказать свою «нормальность», выразиться в таком виде деятельности, который принимается обществом. Кроме того, необходимо было победить исполинский, вечно пугающий призрак — беспримерное одиночество. Вовсе не случайно замужество сестры Ванессы стало для Вирджинии удручающим шоком, еще большим, чем смерть брата от тифа, — она отчетливо ощущала спертое дыхание дичающей, оставленной всеми одиночки. Вирджиния то пытается завести близкое знакомство с женщинами, то флиртует с мужчинами. Она мечется в пространстве окололитературного мирка, как маленькая красивая птичка в мрачной клетке. Ей просто жизненно необходимо с кем-то общаться, и осознание этой острой тоски толкает Вирджинию на поиски альтернативы привычному браку. Творческий союз и дружба с мужчиной кажется ей вполне возможным и приемлемым решением этого сложного уравнения.

Для начала молодая женщина обращается к перу — тому, что ей ближе и понятнее всякой иной деятельности. Ведь ей необходимо стать кем-то, слепить из себя нечто оформленное, завершенное в социальном плане. Но, продолжая отцовскую стезю, она желает идти дальше — писать роман. «Этот туманный мир литературных образов, похожий на сон, без любви, без сердца, без страсти, без секса, — признается она, — именно этот мир мне нравится, именно этот мир мне интересен». В душе у Вирджинии остался лишь осадок романтики, потому параллельный мир стал для нее, как и для многих страдающих душевными болями, спасительной нишей, способом жить. Она как бы вступила в договорные отношения с реальным миром, сосуществуя с ним за счет собственных литературно оформленных воображений.

В 30 лет наконец случается то, к чему она стремилась, — Вирджиния выходит замуж за писателя и журналиста Леонарда Вульфа. Другой вариант, учитывая круг ее общения и притязаний, вряд ли мог бы явиться в ее жизни. Вирджиния могла обратить внимание лишь на человека, обладающего тонким умом, увлеченного какой-либо значимой, близкой ей деятельностью. Что же касается ее самой, то она во всем соответствовала самому взыскательному мужчине. Красива, умна, самодостаточна, обладает редким ароматом женственности, коктейлем из обаяния, элегантности и чарующего дара великолепной собеседницы. Во всем, кроме одного — исполнения женской роли в супружеском ложе. И как же ей с такими противоречивыми исходными позициями удалось удержать подле себя мужчину? Г оворили, будто Вирджиния Вульф обладала таким несносным характером, что общаться с нею было невыносимо, и вообще она казалась человеком с другой планеты. Но все эти обвинения справедливы лишь отчасти, — ей просто не хватало человеческого понимания, участия, сопереживания. А вот почти три десятка лет совместной жизни с мужем, физические контакты с которым закончились вместе с медовым месяцем, — это довольно любопытный результат.

Вирджиния доказала, что может быть очень значимой, ценной для своего мужа, что совместная жизнь без противной ей интимности может оставаться наполненной. Уже через пять лет после брачного старта они вдвоем основывают издательство, а на редкость энергичная женщина берет на себя функции не только автора, но и наборщицы, редактора, корректора. Она старательно создает семейное дело, превращает мужа в значительную фигуру, усиленную ее писательским талантом и растущей известностью. Они закаляются как партнеры. Вместо любви она выдвигает идею делового равноправного партнерства, и ее вклад в общее дело впечатляет. Тут, кажется, стоит подчеркнуть: Вирджиния Вульф, в отличие от братьев, не училась в университете, а основательные, обширные знания почерпнула из книг и от маститого окружения. Издательство разрастается до успешного предприятия, ее книги расходятся гигантскими тиражами. Взамен ей нужно только общение, и Леонард принял ее правила игры, согласившись добровольно сыграть именно ту роль, в которой нуждалась Вирджиния. Муж оказался тем человеком, который дал ей безукоризненную эмоциональную поддержку. Таким образом, отделив интимный мир от семьи, они создали слаженную, активно действующую команду.