Вряд ли кто скажет, что «притирка» была легкой. Мерседес терпела, стиснув зубы. Она совершенно не умела готовить, и ей было неловко от слишком многого. В качестве временной защиты она избрала молчание, а молодой муж — терпение. Один из товарищей с сарказмом заметил: «Габо женился на немой». Но Маркес верил и ждал. И она верила, постигая лабиринты семейной жизни и ссылаясь с лукавой улыбкой на «биологическую совместимость». Зато потом, как указывает Джеральд Мартин, она привнесла в жизнь писателя рассудочность и рациональность. Она «начала наводить порядок в рукотворном хаосе Маркеса», «разобрала его статьи и вырезки»… Мерседес постепенно проникалась его идеей, напитывалась его жизненным потоком, осознавала избранное им направление. Для чего? Для того чтобы применить магию материнства, потому что каждый мужчина, что бы он ни говорил и ни думал, нуждается прежде всего в женщине-матери — и уж потом во всех ее многоликих ипостасях.
Еще совсем молодым человеком Маркес сказал своей избраннице, что в 40 лет напишет крупное произведение. Убеждая самого себя, он давал и женщине определенные ориентиры. И в самом деле, при кажущейся легкомысленности он все время работал, писал, упорно штудировал великую литературу. Он мог бы не стать нобелевским лауреатом, но состоявшейся личностью точно стал бы. Другое дело, что именно усилия Мерседес помогли Маркесу стать успешным и знаменитым. Ведь для крупной победы человек должен находиться словно в космосе, огражденный многокилометровыми слоями атмосферы от земных проблем. Жена освободила Маркеса от необходимости заботиться о преходящем. Благодаря этому его энергия могла направляться в одном-единственном направлении, — на осуществление глобальной цели. Если он был двигателем, то она стала той необходимой смазкой, что позволяет натруженным деталям работать бесперебойно, слаженно и системно. Из такой работы проистекает величие творца, такая сила порождает мощь произведения. Иногда такую работу называют божественным вдохновением, но мудрые женщины знают, что немалая заслуга принадлежит им. Она обеспечивается бесконечным терпением, верой и любовью.
В общественном сознании присутствует стереотип: жизнь с гением — плохой выбор для женщины и часто несчастливая судьба. Между тем героини этой главы доказали, что мудрость и сопереживание партнерши часто важнее ее ума, социального статуса, образования, положения и даже умения продуцировать креативные идеи для продвижения дела мужа. Мужчины и женщины — разные в своем восприятии мироздания, предназначения, миссии, и способность женщин непринужденно снять завесу уныния порой становится важнейшим залогом счастья или, по меньшей мере, спокойствия. Главное для таких женщин — просто принять в сердце дело мужа, проникнуться его интересами как своими собственными. Это, кстати, может стать козырной картой любой женщины, причем вовсе не обязательно живущей с гением.
Важно отметить, что, привлекая серьезных, одержимых крупной идеей мужчин, эти женщины сигнализировали им вовсе не любовь-страсть, не сексуальность, не великолепие женской породы (хотя, пожалуй, все они были по-своему привлекательны), не совершенные знания или навыки. Только надежность как спутницы жизни. Приверженность делу партнера, готовность к терпению и свои усилия навстречу благополучию. Это позволило окутать мужчин таким защитным слоем тепла, что им уже ничто не мешало двигаться к цели. Немаловажный нюанс: они, эти простые и предсказуемые женщины, постарались встретить своих героев и сумели донести им свой сигнал. Может быть, в этом и заключается шифр их семейного успеха? Точного ответа на это нет.
Еще один общий пункт не может быть обойден вниманием — дети. Они становятся источником радости даже для самых одержимых; они же, если уходят раньше родителей, вызывают наибольшую депрессию. И снова наши примеры показывают, что женщины способны легче и быстрее пережить кризис, — возможно, сама природа благоразумно позаботилась об этом. Только материнство помогает женщине правильно понять самое себя и примиряет ее с миром, этим нескончаемым зеркалом, где мы тратим себя, чтобы снова обрести. Удивительно, что это утверждение принадлежит Пабло Пикассо, который, как известно, сам в отношениях с женщинами был больше неисправимым сатиром-пала-чом, а к детям относился скорее как к мифическим символам, нежели как к живым существам.
Привлекая серьезных, одержимых крупной идеей мужчин, эти женщины сигнализировали им вовсе не любовь-страсть, не сексуальность, не великолепие женской породы, не совершенные знания или навыки. Только надежность как спутницы жизни. Приверженность делу партнера, готовность к терпению и свои усилия навстречу благополучию. Это позволило окутать мужчин таким защитным слоем тепла, что им уже ничто не мешало двигаться к цели.
Глава шестая. Партнерство вместо гармонии: Искусство возможного
Упоминаемые образы: Вирджиния Вульф, Фрида Кало
Строя свою жизненную стратегию, мы не должны забывать, что вся наша жизнь обусловлена. А также то, что наша персональная природа возникла из пучка причинно-следственных связей. Если мы поймем и примем нашу собственную природу, нам будет не только легче жить, но и появится прочный фундамент для принятия решений. И, конечно же, шанс принять правильные решения. Образы этой главы, как кажется, интересны своим пребыванием как бы в двух параллельных мирах одновременно: в понятном нам социальном измерении и в стихии, где всегда штормит, — мире личных страданий. Для них построение привычной архитектуры семьи, любовных отношений по каким-либо психологическим причинам невозможно. Их болеющая или снедаемая сомнениями душа не принимает стандарта, однако судорожно пытается найти ему достойную замену.
Их партнерство, как искусство возможного, следовало бы назвать альтернативным. Поскольку это вовсе не то партнерство, что существует в гармоничных семьях. Их партнерство — равноценное, это попытка личностей построить отношения, альтернативные традиционным, но предусматривающие глубокое понимание и взаимное уважение партнеров. Такое партнерство вытекает из осознания невозможности добиться гармонии, то есть сбалансированных отношений во всех сферах жизни. Идеология такого партнерства строится на попытке закамуфлировать или проигнорировать порой непреодолимые преграды — отклонения в здоровье, особенности сексуальной самоидентификации, психические проблемы, наконец, просто неисправимые особенности характера.
Для наглядной иллюстрации тут намеренно избраны сильные личности с нетрафаретными отклонениями, — широкий диапазон различных инвариантов порой открывает путь к удачному индивидуальному рецепту. Примерами альтернативного партнерства с вытесненными или стертыми из совместной жизни участками можно считать союзы Леонарда и Вирджинии Вульф, Фриды Кало и Диего Риверы, Жана-Поля Сартра и Симоны де Бовуар. В еще большей степени — браки Лу Саломэ с Фридрихом Андреасом и остальными мужчинами ее жизни.
В альтернативном партнерстве обращает на себя внимание такой примечательный штрих, как организация интимной сферы. Некоторые из упомянутых женщин игнорировали до презрения свою сексуальность и связанные с нею склонности; некоторые, напротив, выпячивали свои предпочтения, возводя их в категорию визитной карточки — вычурной, уродливой, экстравагантной. Также стоит заметить, что образы таких партнерш контрастны и вызывающи, порой даже ослепительны. А в отношениях со своими партнерами они столь же вампиричны, сколь и уникальны как музы, открывающие перед избранными ими принцами пути к королевскому трону. Потому-то, скажем, Лу Андреас-Саломэ вполне может относиться к категории женщин, создающих гениев. И если бы хоть частичка ее бешеного эгоизма направлялась на партнеров, их ожидала бы участь триумфаторов, а не страдальцев. Так же и Гала, создавшая из миловидного юнца Дали эксцентричного гения в глазах современников, вполне подходит для настоящей главы, ибо мир ее сексуальных воззрений далеко выходил за рамки пусть даже вполне счастливого союза мужчины и женщины.
