8. Одно подразделение английских военнослужащих, о котором обычно не говорят, называлось «Английский свободный корпус». Во время Второй мировой войны корпус воевал на стороне Германии. Его создателем был Джон Эймери — сын члена британского кабинета министров. Он посещал немецкие концлагеря, пытаясь вербовать в свой корпус пленных английских солдат. После войны он заявил, что делать это его заставляли немцы. Никто ему не поверил, и его повесили.

Войны могут длиться годами. При этом активные боевые действия чередуются с долгими периодами затишья. Битвы же обычно завершаются в считаные часы. И почти в каждой из них наступает мгновение, определяющее победителя. Оно решает судьбу сражения, влияет на исход войны и изменяет судьбу нации. Известным примером такого рода является битва при Гастингсе. Многие убеждены в том, что судьбу битвы решила стрела, угодившая в глаз короля Гарольда. На самом деле все было не так просто…

Время: 14 октября 1066 года

Место: Гастингс, Южная Англия

Женщина стояла на краю леса и смотрела на простиравшуюся внизу долину, залитую лунным светом. На мгновение ей показалось, что ее дом все еще горит, хотя она знала, что этого не может быть. Ведь с тех пор прошла уже неделя.

Дым поднимался столбом в неподвижном, безветренном воздухе. Глинобитные стены были все еще прочны. Она и ее муж Вульф потратили много сил, чтобы они получились такими толстыми и крепкими. Но крыша сгорела, обнажив почерневшие стропила, похожие на обуглившийся скелет.

Тихо бормоча, она вспоминала стихи, которые слышала от матери много лет назад. Они были о руинах одной из окраин Римской империи, павшей под ударами саксов:

Теперь она взирала на то, что осталось от деревни саксов, разрушенной норманнами. Норманны подожгли деревню неделю назад. Действовали они деликатно. Раздавался стук в дверь, и входили воины в кожаных туниках, усеянных круглыми металлическими бляхами. У них были мечи, но не было щитов и шлемов. Они не ожидали сопротивления.

— Уходите из дома, — произнес старший из воинов. Он с трудом говорил по-сакски.

— Я знаю французский, — сказала хозяйка. — Мой муж торгует с вашей страной.

Воин улыбнулся. Его темные волосы были гораздо короче, чем у саксов, и он не носил бороды и усов.

— Кто там, Освин? — позвал Вульф.

— Норманны, — сказала она.

Муж подошел к двери. Это был крепкий мужчина, хотя ему перевалило за сорок, усы тронула седина, а длинные светлые волосы поредели.

Воин крепче сжал рукоять меча, но оружие не поднял.

— Прошу вас покинуть дом, господин. По приказу Вильгельма Нормандского. Я сержант Генри Кайен.

— Герцог Вильгельм не король Англии, — холодно произнесла Освин.

Сержант пожал плечами.

— Он мог бы им стать. Ваш король Гарольд поклялся, что герцог станет королем, когда старый Эдуард умрет. Но он нарушил клятву. Вот почему мы здесь.

— Моя семья пашет эту землю уже триста лет. И готова пахать дальше — для Вильгельма, Гарольда или любого, кто сядет на трон. Так почему бы не оставить нас в покое? — сказал Вульф.

Освин знала, что ее муж дерется храбро, но задираться не любит.

Воин опустил острие меча и провел черту на влажной земле.

— Герцог нам все объяснил. Мы высадились вот здесь, у порта Гастингс. Если мы двинемся на север для встречи с вашим Гарольдом, то истощим себя, а он будет ждать и готовиться к обороне. Но если мы останемся здесь, то уже Гарольду придется идти на юг для битвы с нами. Он устанет, и мы окажемся в выигрыше, понятно?

— А что, если Гарольд не угодит в ловушку? Он что, обязан? — спросила Освин.

— Гарольд не может сидеть и смотреть, как норманны жгут его землю, — сказал воин.

— Так вы хотите сжечь наши дома?

— Именно поэтому мы вас просим уйти.

Вульф и его сын Эдвин, теперь тоже стоявший на пороге, смотрели на вооруженных людей. Не было смысла жертвовать собой ради дома, который все равно будет предан огню. Разумнее было уйти и примкнуть к Гарольду, когда он явится с войском.

— Можно ли взять что-нибудь, прежде чем вы подожжете дом?

— Возьмите еду, а оружие оставьте, — сказал сержант. Когда они пошли, Освин оглянулась только один раз. Она увидела горевшую крышу дома и воинов, уводивших скот. И ее укрыл полог Мансерского леса.

Теперь еда кончилась. Пришлось возвращаться — к яме с прошлогодним зерном, которое должно было уцелеть от пожара. Она уже похоронила Вульфа, отыскав его на поле битвы, куда ходила вместе с другими женщинами. Сын Эдвин, было похоже, уцелел. И теперь ей надо было восстановить ферму к его возвращению.

Дым, поднимавшийся с развалин, оказался дымом костра. Огонь горел в очаге из камня, вокруг которого сидели норманны. Уцелевшие стены дома защищали их от ночной сырости. Она смотрела через дверной проем, и отблеск огня отражался в связке ключей, висевшей у нее на поясе, — ключей от сломанных и сожженных дверей. Одному из воинов показалось, что это блеснул кинжал, и он вскочил на ноги.

Увидев женщину средних лет в домотканом красно-коричневом платье, воин улыбнулся.

— Добрый вечер, — сказал он.

Освин не улыбнулась в ответ.

— Сержант Кайен, — сказала она, — жаль, что вы сожгли дом. Теперь он не может приютить вас.

— Мы вспомнили, как крепки его стены, и завернули коротать ночь. Завтра мы выступаем на Лондон.

Женщина слегка покачнулась и закрыла глаза. Он быстро шагнул вперед, взял ее под руку и усадил на колоду, служившую скамьей.

— Простите, — сказала Освин. — Еда кончилась два дня назад.

Он отломил кусок кролика, жарившегося на вертеле, и передал ей. Она впилась в мясо зубами и стала жадно жевать, не обращая внимания на жир, стекавший на ее подбородок.

— А где ваш муж? — спросил сержант.

— Погиб в бою, — ответила она спокойно.

— Много храбрых мужчин полегло там, — сказал норманн.

— Мы — христиане, хотя сохранили много поверий, — сказала она. — Мы верим, например, что погибший в бою сразу попадает в рай.

— Не сомневаюсь, — пробормотал он. — Ваш муж уже там, и он счастлив.

Лицо женщины, на одну половину которого падал холодный свет луны, а на другую — теплый отблеск костра, приняло странное выражение.

— Я бы предпочла, — сказала она, — чтобы мой муж был несчастным, но живым, а вы — счастливым, но мертвым.

— Я знаю, — сказал сержант. — У меня в Нормандии есть жена. Она бы сказала то же самое, если бы он убил меня.

— Но он этого не сделал. Победили норманны.

— Саксы сражались храбро, — сказал воин.

— Знаю, — сказала женщина. — Я наблюдала из Мансерского леса. В какой-то момент мне показалось, что вы разбиты.

— Наверное, так и было, — кивнул он. — Начали мы плохо. Герцог Вильгельм и представить себе не мог, что Гарольд явится так быстро. Он уже стоял на горе, а мы все еще тащились из Гастингса.

— Мы называем ее Сенлакским холмом, — сказала женщина.

— Воинам в кольчуге трудно штурмовать холм. У Гарольда было явное преимущество, — сказал он.

— Да, но он шел так быстро, что потерял почти всех лучников, — сказала Освин.

Сержант Кайен насадил на вертел нового кролика и приладил над огнем.

— Когда мы нападаем, впереди всегда идут лучники. Обычно враг осыпает нас тучами стрел, и мы подбираем их. Но поскольку у Гарольда лучников почти не было, мы остались без стрел уже в начале битвы.