Противники среагировали мгновенно. Защелкали выстрелы пистолетов с глушителями — щелк-щелк, будто детские пистолеты с пистонами. Засвистели пули вблизи — вжик-вжик, их уже трудно сравнить с чем-то игрушечным, мягко планируя, упала срезанная пулей ветка.

— Стоять, ФСБ! — громко крикнул я.

Не послушались, палили как оглашенные, медленно отступая к дороге. Я выстрелил. Целил в ногу и попал. Один из противников споткнулся, вскочил, снова упал. Другой подхватил его под руку, потащил вперед. Они уже не стреляли, они уходили, прячась за кустами. Я еще несколько раз выстрелил, но результата не увидел. Сырник наконец вскочил на ноги, тоже выстрелил. Уже не видно было, попал или нет. Мы замерли, ожидая развязки. Бежать вперед нельзя, если есть сообщники — будем как на ладони, их глаза тоже привыкли к темноте. Сырник, правда, сделал несколько шагов вперед, намереваясь настичь киллеров, но я приказал ему стоять. Для его же блага.

Вскоре на дороге взревел двигатель машины, а потом все стихло.

— Пошли отсюда, — сказал я.

— А Артемов? — с досадой спросил Сырник.

— А менты, которые приедут на выстрелы? У меня-то пистолет без глушителя.

— Так они хотели просто убрать нас? — возмутился Сырник.

— Похоже, что так.

Обратно мы двигались, не соблюдая мер предосторожности. Просто бежали, ломились сквозь ветки по едва видимой дорожке. В этой ситуации получилась ничья. Но все-таки, я что-то выиграл и теперь намеревался воспользоваться этим!

Мы прибежали к «копейке», которую, к счастью, никто не угнал и не изуродовал.

— Домой? — спросил Сырник.

— Нет, на Мясницкую. Я должен поговорить с Артемовым, и немедленно.

— Думаешь, он у себя в офисе?

— Думаю, да. Если жив еще, дурак.

— Сам ты дурак, — сказал Сырник. Он почему-то решил, что последнее слово относится к нему.

По Рублевке, навстречу нам мчались милицейские машины с включенными сиренами. Засекли перестрелку и довольно-таки оперативно отреагировали. Интересно, что они там найдут?

— А на хрена нас затаскивать в этот парк, чтобы убрать? — спросил Сырник. — Можно это сделать у подъезда.

— Для пущей убедительности, — сказал я. — Но теперь они, возможно, послушаются твоего совета. А мы им не дадим шанса.

Несколько раз я пытался связаться с Артемовым по телефону, но его мобильник не отвечал. Не исключено, что люди, назначившие ему встречу, предупредили, чтобы выключил мобильник на подъезде к лесу. Но, скорее всего, он и не думал ехать туда. Просто не хотел разговаривать со мной. С покойниками ведь неинтересно говорить.

Глава 20

Впору было повторять знаменитые строки: «И вечный бой, покой нам только снится». И бой имелся в наличии, невидимый и реальный, каковой только что случился неподалеку от правительственной трассы, и покой мог присниться, если уснуть в машине, потому как в действительности его не предвиделось. Мы могли бы поговорить с Геком, упрятать его в железный гараж писателя Новикова (я надеялся, что он не станет возражать) до лучших времен и немного расслабиться, имея на руках козыри. Не получилось. Вернулись к Сырнику взбудораженные, единственное приятное воспоминание — разговор с Настей. Могли бы немного отдохнуть после разговора с Окопником (в конце концов юрисконсульта Бурду несложно и завтра отловить) — опять не получилось. Казалось, уж после перестрелки в парке ничто не помешает нам запереть стальную дверь на засовы и спокойно обсудить перспективы за рюмкой водки и смачным куском мяса под зеленью с огорода тещи Сырника, дело за малым — приехать на Шмитовский и добраться до двери квартиры.

Но мы ехали на Мясницкую, в офис рекламной компании «РЕКАРТ». Где нас явно не ждал Роман Артемов, где я должен узнать много интересного. Если успею.

Сырник остановил «копейку» во дворе большого дома, напротив подъезда, над которым светилась неоновая вывеска «РЕ-КАРТ». Я вышел из машины, однако успел сделать лишь пару шагов, как вдруг откуда-то сбоку вышел немой Вася с белым пластиковым квадратом в руке, на котором было написано крупными буквами «Андрей, нам нужно поговорить. Пожалуйста». Сырник выскочил из машины, шагнул ко мне, сжимая в руке пистолет.

— Немой? — спросил он меня. — Это он, падла?

— Спокойно, Олег, не дергайся. — Я повернулся к племяннику: — Вася, зачем тебе Марьяна, что с ней?

— Да что ты базаришь с ним! — возмутился Сырник и вознамерился смешать Васю с пылью, едва прибитой занудливым дождиком, который к тому времени прекратился. Я остановил напарника.

— Просил же тебя, не дергайся! — рявкнул я, иногда это действовало на Сырника. — Не видишь, он что-то хочет сказать.

Вася достал черный фломастер, стер рукавом фразу на пластике и написал «Марьяна в порядке, она благодарна тебе. Нужно поговорить».

— Ладно, садись в машину, — сказал я.

Он покачал головой и снова стер надпись, склонился над белой пластинкой.

«Марьяна тоже хочет поговорить с тобой. Она устала, не хочет никуда идти».

Я посмотрел на Сырника, он смотрел на меня. Мы могли бы до утра смотреть друг на друга и гадать, что все это может значить? А нужно было решать.

— Ладно, веди к Марьяне, — сказал я и тоже вытащил пистолет из кармана куртки. И снял с предохранителя.

Вася довольно кивнул и махнул рукой, приглашая следовать за ним. Мы и последовали, делать было нечего. Сырник так сосредоточенно сопел, что, наверное, разбудил жителей первых трех этажей сонного дома. Мы зашли за угол, там стоял микроавтобус «Мерседес» с тонированными стеклами. Напряжение возрастало с каждым шагом и достигло кульминации (если пользоваться терминологией писателя Новикова), когда дверца микроавтобуса распахнулась. И я, и Сырник вскинули пистолеты, но из машины вышла Марьяна. Мы с напарником разом облегченно вздохнули, я сунул пистолет в карман. Выглядела она вполне нормально, только глаза были грустные, насколько я сумел разглядеть их.

— Марьяна, ты в порядке? — спросил я.

Да, все хорошо, Андрей, — с грустной улыбкой сказала она. — Я-то в порядке, а вот...

Она всхлипнула, но причину ее грусти я так и не понял, даже спросить не успел. Из микроавтобуса, оттолкнув девушку, выскочили два мужика с пистолетами, и сзади в спину мне и Сырнику уткнулись стволы. Ну вот и они, профессионалы из нефтяной компании, мать их за ногу! Сработали классно, ничего не скажешь, но как не вовремя!

— Идиот! — сквозь зубы процедил Сырник.

Похоже, эта реплика предназначалась мне.

Наше оружие исчезло в карманах решительных мужиков, руки сковали стальные «браслеты». Мобильники тоже изъяли. Под дулами пистолетов мы забрались в микроавтобус, сели на заднем сиденье. На переднем устроились два мужика с пистолетами в руках. Куда подевались Марьяна и Вася, мы не знали — наверное, их ждала другая машина, поскольку с нами они не ехали. Микроавтобус рванул вперед, я понял, почему нам не завязали глаза — стекла только казались тонированными, на самом деле сквозь них ничего нельзя было разглядеть. И сделать тоже ничего нельзя было — мы сидели на заднем сиденье, любые наши движения контролировались вооруженными людьми. Подобраться к ним можно было только прыжком, но чтобы прыгнуть, нужно было встать на ноги. А кто же это позволит? Профессионалы!

— Какой же ты придурок, Корнилов! — сказал Сырник. — Надо было размазать этого Васю и затащить в офис. А там еще посмотрели бы, кто кого! Мы тоже не раком шиты...

— Не переживай, — сказал я. — Они и в офисе были. Ты же видел, как все тихо и аккуратно сделали. Это люди Ярмонова, и теперь я понимаю, что... ничего не понимаю. Только-только склонился в пользу одной версии — а торжествует другая.

— Это всегда бывает, когда сыщик дурак, — сказал Сырник. — Только и умеешь командовать. А теперь что будет? Они хотят кончить нас?

— Меня — вполне вероятно, я свидетель, более того, участник. А тебя, может, и пощадят, по крайней мере, хочется верить. Ты не видел запись, не можешь выступить в суде, не можешь дать интервью... Да и запугать тебя несложно.