Я уже в который раз подумал, что если уцелею в этой передряге, куплю крысенка, теперь уже — девочку. Сырник тоже хотел этого, ему нужно было с кем-то общаться после того, как чересчур усталая жена поворачивалась к нему задницей в течение двух недель. Кто еще мог так внимательно выслушать исповедь Сырника, а потом взобраться ему на плечо и потрогать розовой лапкой щеку, мол, не грусти, все образуется... Да еще и чмокнуть в щеку?..
Это мог только Борька, за это мы и любили малыша. Но может быть, другая крыска будет столь же умной и понятливой? Честно говоря, я в этом сомневался, потому и не завел себе другую крысу. Думал — а что, если Борька мой был уникальным, невероятным крысом? Да, собственно, таким он и был, хотя я подобрал его на улице, когда мальчишки хотели забить перепуганного малыша камнями, а девчонки возражали. Взял и принес домой, просто так. И лишь спустя несколько дней понял, что у меня появился друг. Да какой! А Сырник с полгода брезгливо щурился, обзывал Борьку никчемным тунеядцем и советовал сунуть его в крысоловку. На что Борька реагировал весьма правильно — он поворачивался к Сырнику задом, когда тот оказывался вблизи клетки. Но обиды не таил, и когда Сырник решил поговорить с малышом по-доброму, внимательно выслушал его и предложил дружбу. И бывший омоновец, суровый громила с пудовыми кулаками, был потрясен этим, проникся такой любовью к малышу, что даже меня грозился прибить, если нечаянно обижу малыша. А его нельзя было обидеть...
Эх, Борька, как же ты рано погиб, маленький, серый мой дружок. Маленький, но настоящий. Теперь и квартира стала какой-то пустой без тебя, малыш.
Сырник даже не угадывал, он точно знал, о чем я думаю.
— Может, заедем, время еще есть? — спросил он.
— На обратном пути.
— Он как талисман у нас был, чего только не случалось, но если пообщались с Бориской, так все нормально заканчивалось. Надо заехать, а то удачи не будет.
— Некогда. Нужно развилку эту найти, осмотреться как следует. Откуда гостей ждать, куда убегать в случае чего.
— Идиотизм! — сказал вдруг Сырник. — То-то я думаю — странное это дело!
— То есть не дурак ли ты?
— Сам ты дурак! Ты когда-нибудь слышал, чтобы похитители звонили родственникам и говорили: приезжай через пару часов, потолкуем о наших делах? Да за эти пару часов вокруг того леса Таманскую дивизию можно расположить! Танки и БМП закопать, замаскировать — комар носа не подточит! Ты понял, что я имею в виду?
— Понял. А спецназовцам блокировать место встречи вообще проблем не составит. Что дальше?
— А это еще и правительственная трасса!
— Любую трассу можно блокировать, если захотеть. Рублевка не только правительственная трасса, но еще и неподалеку от места жительства некоего Корнилова.
Сырник затормозил, прижимая «копейку» к бордюру.
— Ты думаешь, это западня?
— Догадываюсь.
— Для Артемова или для нас?
— Зачем им Артемов?
— А он тут вообще ни при чем?
— Вот это я и пытался понять. Не могу пока, есть доводы и в пользу одной и в пользу второй версии. Но есть и главная заноза — Марьяну изнасиловал Ярмонов, я сам видел запись.
Марьяну похитил человек, близкий Лилии Георгиевне, он не мог иметь дело с насильником и с Артемовым тоже, поскольку убил его человека. Но, согласно показаниям Окопника, Ярмонов танцевал на банкете, когда Марьяну насиловали в его спальне на даче... Абсурд.
— Так, может, это и был не он? Ты точно знаешь?
— Я видел реакцию его жены. Слышал ее реплики, объяснения. Столько лет вместе — она могла не узнать его тело, наколки, шрамы, голос?
— Может, у нее склероз... Да нет, конечно, нет. Такие детали опознаются на уровне подсознания.
— Приятно слушать умные речи, тем более от тебя.
Как ни странно, Сырник не обиделся.
— Я понял, что они задумали. Мы приедем туда, найдем труп Артемова, с этим нас и возьмут!
— Они должны быть уверены, что к моменту убийства, вокруг не будет спецназовцев и территория не будет блокирована. Полностью. У меня бы такой уверенности не было.
— У меня тоже... Ну и что ты предлагаешь?
— Тут проблем нет, я этот лес отлично знаю. И место встречи представляю себе. Мы придем туда осторожно и незаметно, и посмотрим.
— А машину куда денем?
— Решим.
По улице Крылатские холмы мы выехали на Осеннюю, которая граничила с лесным массивом.
— Заезжай во двор этого дома, там и оставим машину, — сказал я.
— Опять оставим? Ни хрена себе! Срою бы не оставил в чужом дворе без присмотра! — возмутился Сырник.
Такие споры у нас бывали частенько. В глубине души я надеялся, что когда-нибудь машину Сырника и вправду сопрут или изуродуют так, что нельзя будет восстановить, и он купит новую. Ни черта подобного! Эта древняя «копейка» никак не хотела уходить на заслуженный отдых. Однажды ее украли, и Сырник на радостях купил себе новую «девятку», но, как ни странно, «копейку» скоро нашли, вполне жизнеспособную, и теперь на «девятке» ездит Люда, жена Сырника. А он все переживает, что его «копейку» могут спереть!
— Можешь остаться в своей развалюхе, оберегать ее от похитителей, — сказал я. — Пойду один.
— Перебьешься, — мрачно заявил Сырник. — Эта развалюха не раз выручала нас, и еще выручит. Ну что, за этот дом заезжать, что ли?
Мы не были одеты в камуфляж, и на головах не красовались каски с прикрепленными на них пальмовыми листьями. Да и вокруг были не вьетнамские джунгли, знакомые по американским фильмам, а всего лишь летний лес в районе Рублевского шоссе. Но шли мы по нему так же осторожно, как и бравые американцы во вьетнамских джунглях. А именно — короткими перебежками, страхуя друг друга и отслеживая ближайшее пространство со всех сторон. Пистолеты держали в руках.
Мелкий дождь назойливо стучал теперь уже по листьям деревьев, оно и хорошо, и шаги наши заглушал, и довольно темно было в парке.
До предполагаемого места встречи Артемова с похитителями (я не верил, что это могли быть люди Васи, а ведь он увез Марьяну) оставалось метров сто. Сырник сделал мне знак рукой и замер на месте. Я тоже замер, поскольку и сам уловил впереди едва заметное движение.
— Это они, — шепотом сказал Сырник. — Видишь?
Я видел смутные тени у куста впереди. Похоже, два человека. Сколько их еще было поблизости — непонятно.
— Посмотрим, — прошептал я. — Кажется, они ждут, что мы подъедем со стороны Рублевки, но тем не менее...
— Понял.
Мы продвинулись еще на несколько шагов вперед, остановились. Да, два человека притаились за кустом. До приезда Артемова оставалось еще двадцать минут. Вряд ли они ждали его приезда, скорее всего — нас. Понятно, зачем — Андрей Корнилов гулял ночью в лесу не очень далеко от своего дома и был убит неизвестными хулиганами. И никто не свяжет это преступление с серией убийств и похищений, свалившихся на «Ярнефть». Сырник? Его могут пощадить, пригрозить здоровьем жены и дочерей, и... ничего он не скажет. И правильно сделает.
Наша безопасность — мы сами.
Еще десяток метров мы выиграли у наших противников. Да, пока двое, и поблизости никого. Но кустов тут было черт-те сколько, и дорога на Лесной не проглядывалась, а там вполне могла стоять машина, и не одна.
— Андрюха, а если взять их? — шепотом спросил Сырник.
И я думал о том же. Взять — отлично, можно будет понять, кто, да что, да на кого работает. Но — двое! И — вооружены. Подойти бесшумно вплотную — практически невозможно. Разве что устранить одного и ранить другого... Но сколько их там еще? И потом, я не убийца и просто так стрелять в человека, даже если он поджидает меня с пистолетом в руке, не могу.
— Пока просто смотри, — приказал я.
Ждал приезда Артемова. Интересно, как они отнесутся к нему? Артемов не один приедет, наверняка с охраной. Как минимум, «три пишем, и два на ум пошло» (два — это мы).
Сырник шагнул вперед, глухо заматерился, падая набок. Увлекся и не заметил яму под ногой, в нее и угодил. Я быстро встал за толстую березу, поскольку грохот падения Сырника мог бы разбудить людей в домах на улице Осенней. А уж насторожить наших противников просто обязан был. Хорошо, когда напарник сильный, могучий мужик, но когда он падает в тихом ночном лесу, звук получается тоже могучим.
