Опыт, приобретенный на Вожской черте, где из–за малолесья основными естественными препятствиями являлись реки с крутыми склонами берегов и обширные пространства заболоченной поймы и ржавцов и где было большое разнообразие крепостных и линейных деревянно–земляных сооружений, оказался чрезвычайно полезным, помог избежать многих ошибок при изучении тульских засек, расположенных в иной ландшафтной ситуации.
Исследования в 1984 г. начались от берега реки Упы на восточном конце Малиновой засеки. С первого же момента на «полской» стороне, на опушке засечного леса, обнаружилась линия вала высотой около 1,5 м и шириной 5–6 м, уходившая на запад, имевшая небольшие разрывы при пересечении ее дорогами, оврагами и другими частичными нарушениями естественного и искусственного происхождения. В отдельных случаях линия прерывалась на более значительном протяжении и вал со рвом сменяла цепочка редких ям квадратной формы со стороной 1,5–2 м и глубиной от 0,5 до 1,5 м. Это оказалась та «черта», перенесенная рукой военного геодезиста — «чертещика» с плана на местность, по которой и от которой производились измерения и которая являлась границей заповедной зоны.
В некотором отдалении от черты вперехлест на высоких пнях засекалась полоса леса шириной от 25 до 50 сажен (от 50 до 100 м). Именно в этом случае слову «черта» предшествовало определение «засечная».
Можно было бы и остановиться на этом объяснении назначения черты, если бы на ней через определенные интервалы и особенно на поворотах не были обнаружены квадратные ямы с земляным бруствером с «полской» стороны, которые вал со рвом обходил с русской стороны по прямоугольному или полукруглому контуру. В местах повышенной опасности эти ямы, названные нами по упоминанию схожих сооружений в источниках «малыми земляными башнями», располагались ближе друг к другу, их даже спаривали в пределах общего контура вала со рвом. Все эти признаки указывают на оборонительный характер этих сооружений. На боевой характер этих сооружений указывает и использование их в качестве самостоятельных редутов в особо опасных местах для задержания групп противника. В этих случаях короткий вал со рвом на тыльной стороне предназначен защищать стрелков, находящихся в срубах ряда «башен» с тыльной стороны. При всем этом не исключено, что «земляные башни» могли служить и разметочными знаками при прокладывании линии засечной черты.
Обеспечение заповедного режима лежало на засечных сторожах, жилища которых, как удалось установить, располагались у черты, на пологих склонах берегов оврагов с ручьями, откуда открывался хороший обзор окрестностей.
В процессе изучения обнаружились три типа черты.
К первому типу принадлежит линия вала высотой около 1,5 м со рвом той же ширины и глубины, в разрывах которой находятся круглые насыпи высотой около 1 м, на которых, возможно, стояли туры. Этот вид «земляных башен» является древнейшим. Подобные сооружения встречаются редко, как остатки оборонительных сооружений находящихся вне основной линии. В письменных источниках эти сооружения упоминаются как «старый Завитай» расположенный на русской стороне Малиновой засеки. Протяженный фрагмент подобной линии сохранился у с. Мясоедова в связи с выправлением общей линии кромки леса и лесных завалов в 1638 г.
К древнему виду следует отнести линию черты в виде больших квадратных ям со стороной в косую сажень и более. Следы подобных сооружений обнаружены в лесном массиве западной части территории музея–заповедника Ясная Поляна, где в целях усиления обороны долины р. Вороньей более поздний вал со рвом меняет направление и дважды пересекает долину речки.
Ко времени обновления засеки в 1638 году следует отнести линию черты с земляными башнями, которые линия вала со рвом огибает по прямоугольному или полукруглому контуру. Эти два вида не встречаются в одной и той же линии черты и отмечаются раздельно в отдельных засеках.
Более распространенным, возможно, и более ранним, следует считать второй вид «башен». А к наиболее поздним следует отнести линии без «башен», с высотой вала до 2 м и рвом, проходящим с «полской» стороны.
В ряде случаев линии валов со рвами, с башнями и без них наряду с надолбами и эскарпами ставились вне линии черты по берегам рек и оврагов, выходящих на «полскую» сторону из глубин засечного леса.
Следует отметить, что чистка рвов, поправка валов и обновление черты было делом обыденном и поэтому в дозорных донесениях и росписях эти работы не упоминаются, так как основное внимание руководителей уделялось укреплению особо опасных мест, требующих построения более сложной и дорогой системы обороны. Такими объектами являлись места пересечения засечного леса большими дорогами, малозалесенные долины рек и изреженные, с большими прогалами и мелколесьем участки, где было невозможно создать надежный засечный завал.
До нашего времени не дошли древние оборонительные сооружения. Они, судя по дозорным донесениям, сгнили к 1638 г. без остатка, или же от них сохранились только следы. Реконструкция 1638 года проводилась с мая по сентябрь в спешном порядке в связи с ожидаемым вторжением крымского хана Сафат–Гирея.
При всей ценности письменных источников, в них чаще всего идет речь лишь об отдельных сооружениях, причем ряд замыслов не всегда был воплощен или же изменялся во время работ, а сохранившиеся и используемые старые сооружения чаще всего в донесениях не упоминались. Кроме того, идентифицировать дошедшие до нас следы фортификационных сооружений с данными письменных источников оказалось затруднительным потому, что деревянные части не сохранились, а указанные ориентиры и их названия уже утрачены навсегда. Мало того, не всегда из старинных источников можно понять, какими саженями и верстами, в какой последовательности, от какой точки велось измерение и строилась размерная цепь. Измерения велись, в основном, по горизонтальной плоскости, и поэтому отметки высот сооружений чаще всего остаются неизвестными. Отсюда по росписям довольно трудно установить положение важных для реконструкции деталей, а высоту сооружений иногда можно узнать приблизительно лишь по количеству уложенных венцов. И тем не менее, используя в совокупности содержащуюся в росписях укреплений информацию, можно в целом представить характер и состав сооружений, возводимых на дорогах обеих сторон засеки.
Наиболее типичным для больших дорог являлась постановка на пути городка со стенами из стоячего острога (из вертикально установленного ряда дубовых бревен). Чаще всего наиболее протяженная сторона городка с верхними и нижними боями для усиления плотности огня располагалась поперек дороги, которая проходила через проездную башню с двумя створными воротами, из которой через двор, мощенный бревнами, путь вел к выездным створным воротам, устроенным в стоячем остроге или в подобной же башне, и далее шел в глубь засеки. Внутри крепости, в башнях и по трем стенам, располагались в два яруса боевые площадки с перилами и лестницами для стрелков и раскаты для пушек, а на вершине шатра находилась крытая дозорная площадка, увенчанная малым шатром. По углам с «полской» стороны острожка ставились тем же стоячим острогом круглые отводные башни с верхними и нижними боями, обеспечивавшие широкий сектор огня. В крепости чаще всего устраивался колодец или же имелся резервуар, наполняемый подведенным с русской стороны ручьем, там же нередко стояла изба с клетью, а в углу располагался погреб для пороха и огневого припаса. Защитники и привлеченное население заранее складывали на боевых площадках камни для метания и заостренные колья, а под шатром башни и реже по стенам устраивались обломы–карнизы из 6–10 венцов с открытым низом для поражения врага сверху. В некоторых случаях по стенам крепости над обломами ставилась тесовая кровля для защиты от непогоды.
Подобные городки в зависимости от степени важности укрепленного района имели разные размеры, одну, две воротные башни, или в них были обычные створные ворота на вереях. Городки стояли меж лесных завалов, к которым от крепости с обеих сторон подходили линия стоячего острога, надолбы или частокол (частик) со рвом. Перед крепостью проходила линия вала со рвом, через который был переброшен мост и за которым стояли в один — три ряда опускны надолбы. От последних в стороны от дороги отходили линии надолб в два бревна (кобылины). Нередко подобные надолбы устанавливались и вдоль самой дороги, а поперек нее соответственно устанавливались опускные надолбы. Подобная система надолб и других линейных сооружений нередко устанавливалась и с русской стороны крепости, и около такого же острога при въезде с русской стороны Наиболее типичным являлся вид крепостных сооружений на дорогах, как острожек, стоявший в Введенских воротах Вожской засеки детально описанный в росписи и сравнительно легко реконструируемый по данным росписей и следов на местности.
