- Кем бы вы ни были, Елизавета Николаевна, - тихо сказал он, - я... я полюбил вас.

В этот момент все маски спали. Александра почувствовала, как по щекам текут слезы - не фальшивые, вызванные специальными каплями для фотосессий, а настоящие, идущие от сердца.

- Даже если бы я рассказала вам правду, вы бы не поверили, - прошептала она. - Это слишком невероятно.

- Попробуйте, - он взял ее руки в свои.

И она рассказала. Обо всём - о своей прежней жизни, о карьере модели и блогера в XXI веке. О том, как была эгоистичной, лицемерной, использовала людей. Как не пришла на похороны матери, а затем получила странное зеркальце и оказалась здесь, в теле Елизаветы.

Тарханов слушал, не перебивая. На его лице отражались удивление, недоверие, но постепенно они сменились задумчивостью.

- Это звучит безумно, - наконец сказал он. - И все же... это многое объясняет.

- Вы верите мне? - неуверенно спросила Александра.

- Не знаю, - честно ответил он. - Но я верю в вас. В ту, кто сейчас передо мной - неважно, откуда вы пришли и как оказались здесь.

Он осторожно коснулся ее щеки, стирая слезы.

- Я не знаю, что будет дальше, - прошептала Александра. - Смогу ли я когда-нибудь вернуться в свое время. И хочу ли.

- А чего вы хотите сейчас? - спросил Тарханов.

-Остаться, - неожиданно для себя ответила она. - Здесь у меня есть настоящая жизнь. Дети, которые мне дороги. Дело, которое имеет смысл. И... вы.

В этот момент Тарханов наклонился и поцеловал ее - нежно, осторожно, как подобало джентльмену XIX века. Но в этом целомудренном поцелуе было больше чувства, чем во всех страстных объятиях, которые Александра помнила из своей прошлой жизни.

Глава 6:

В рождественские дни поместье Ольховка преобразилось. Впервые за много лет здесь царила атмосфера праздника и счастья. Александра с детьми и слугами украсили дом еловыми ветками и свечами, пекли имбирное печенье по рецепту, который она смутно вспомнила из кулинарного шоу, виденного когда-то в прошлой жизни.

Петр и Мария расцветали на глазах. Мальчик проявлял интерес к управлению имением и с гордостью помогал Александре в делах, а девочка, раскрепостившись, обнаружила талант к рисованию. Александра нашла для неё учителя - молодого художника из города, который приезжал три раза в неделю давать уроки.

Финансовые дела поместья постепенно налаживались. Проект железной дороги был официально утвержден, и часть земель вдоль трассы Александра продала по выгодной цене, сохранив основное имение и самые плодородные поля. Этих средств хватило на погашение всех долгов, ремонт дома и вложения в усовершенствование хозяйства.

В отношениях с Тархановым после признания наступила новая фаза. Они не афишировали свои чувства, соблюдая приличия эпохи, но все в округе видели особую связь между молодой вдовой и городничим. Слухи ходили разные, но с возросшим уважением к Елизавете Николаевне никто не осмеливался осуждать её открыто.

В канун Рождества, когда дети уже спали, а слуги готовились к праздничной службе, Александра и Тарханов сидели у камина в малой гостиной.

- Я получил письмо из Петербурга, - сказал он, глядя на игру огня. - Мне предлагают должность в министерстве.

- Это... замечательно, - Александра постаралась скрыть внезапную тревогу. - Повышение. Вы заслужили.

- Я еще не решил, - он повернулся к ней. - Многое зависит от вас.

- От меня?

Тарханов встал и опустился на одно колено перед ее креслом.

- Елизавета Николаевна, я знаю, что прошло немного времени со смерти вашего супруга, и по обычаям траур еще не закончен. Но я не могу более скрывать своих чувств. Я люблю вас и хочу предложить руку и сердце.

Александра замерла. Никогда в прежней жизни, полной мимолетных интрижек и расчетливых отношений, она не слышала такого искреннего признания.

- Если вы согласитесь, - продолжил Тарханов, - Мы могли бы венчаться весной. Я получил бы назначение в Петербург, мы переехали бы туда вместе с детьми. Им открылись бы новые возможности для образования.

- Андрей Михайлович... - она взяла его руки в свои. - Я... я не знаю, что сказать.

- Скажите, что чувствуете, - просто ответил он.

- Я люблю вас, - слова, которые она никогда не произносила искренне в прошлой жизни, теперь легко слетели с губ. - Но есть кое-что, что меня тревожит.

Она встала и подошла к своему секретеру, вынула из потайного ящика маленькую шкатулку.

- Это зеркало, - Александра открыла шкатулку, показывая старинное серебряное зеркальце, - причина моего... перемещения. Я боюсь, что однажды оно может вернуть меня обратно.

Тарханов внимательно посмотрел на зеркало.

- Эти символы... Они похожи на древние руны, - заметил он. - Моя бабушка знала такие вещи. Она говорила, что некоторые предметы связывают миры, но активируются они только при определенных условиях.

- Каких условиях? -заинтересовалась Александра.

- Когда человек проходит испытание. Усваивает урок, который должен был усвоить.

Александра задумалась. Что было ее уроком? Что изменилось в ней за эти месяцы?

- Я была эгоисткой, - медленно произнесла она. - Использовала людей. Лгала. Никого по-настоящему не любила. А теперь...

- Теперь вы другой человек, - мягко закончил Тарханов. - Вы заботитесь о детях, которые даже не ваши по крови. Помогаете людям. Создали школу для крестьянских детей. Любите искренне, без выгоды.

- Да, - она улыбнулась. - Возможно, в этом и был смысл. Научиться жить для других, а не только для себя.

Она осторожно взяла зеркало, впервые с момента перемещения решившись взглянуть в него. На мгновение в отражении мелькнуло другое лицо - красивое, с идеальными чертами, но холодное и пустое. Лицо Александры Верницкой. Затем оно растаяло, и в зеркале она увидела только себя нынешнюю - Елизавету, с простыми чертами, одухотворенным взглядом и мягкой улыбкой.

- Я не вернусь туда, - уверенно сказала она. - Моё место теперь здесь.

Она положила зеркало обратно в шкатулку и закрыла её.

- Это значит "да"? - спросил Тарханов, поднимаясь с колен.

- Да, - просто ответила Александра. - Я выйду за вас, Андрей Михайлович.

***

Весна в Петербурге 1880 года выдалась на редкость теплой и солнечной. Венчание Елизаветы Николаевны Ольховской и Андрея Михайловича Тарханова состоялось в апреле, в небольшой церкви, где присутствовали только самые близкие. Петр и Мария, нарядные и счастливые, стояли рядом с матерью.

Новый дом семьи Тархановых на Фурштатской улице стал центром притяжения для прогрессивной интеллигенции. Александра, используя свои организаторские способности и коммуникабельность, быстро завоевала место в петербургском обществе. Но в отличие от прежней жизни, где социальные связи служили только ее тщеславию, теперь она использовала своё положение для благотворительности и содействия образованию, особенно для женщин.

Мария поступила в лучшую женскую гимназию Петербурга, где её художественный талант получил дальнейшее развитие. Петр готовился поступать в престижный лицей, мечтая о карьере инженера.

Поместье Ольховка не было продано. Александра наняла честного управляющего и регулярно приезжала туда с семьей на лето. Она основала там школу для крестьянских детей и небольшую больницу.

Зеркало в серебряной оправе хранилось в сейфе их петербургского дома. Иногда Александра доставала его, проводила пальцами по древним символам и думала о своем удивительном путешествии во времени. О том, как эгоистичная, пустая женщина из XXI века получила второй шанс и обрела настоящую жизнь, наполненную любовью и смыслом.

Однажды, спустя почти два года после свадьбы, Александра обнаружила, что беременна. Новость о предстоящем пополнении семья встретила с радостью. Петр и Мария с нетерпением ждали брата или сестру.

В день, когда она почувствовала первые движения ребенка, Александра достала зеркало и в последний раз заглянула в него. На мгновение ей показалось, что она видит Москву XXI века - небоскребы, машины, сияющие витрины. Но всё это казалось таким далеким, чужим, словно кадры из фильма, не имеющие отношения к реальной жизни.