Но на полпути нас остановили. Дорогу преградила женщина - старше нас нынешних, но всё еще поразительно красивая. Высокая, темноволосая, в багровом платье с высоким воротом. Красавица, без сомнения. Вот только в глазах у неё плескался такой холод, такой жидкий азот, что мне, как химику, захотелось надеть защитные очки.

Пожилая служанка торопливо зашептала что-то, склонившись, но я не разобрала ни слова - в ушах шумело от усталости. Красавица же окинула нас полным презрения взглядом, как смотрят на грязь под ногтями.

- Что, Боги отказались принять твою жизнь, Миланика? - насмешливо и зло процедила она.

Я поняла, что это адресовано мне. И по тому, как инстинктивно сжалось всё внутри, осознала - эта женщина долгие годы довлела над прошлой хозяйкой моего тела. Запугивала.

В голове пронеслась молниеносная калькуляция рисков. Показывать характер опасно. Средневековье. Вдруг решат, что в тихую девочку вселился демон? Потащат на экзорцизм. Но мой собственный характер, выкованный годами борьбы за гранты и лаборатории, взбунтовался. В крайнем случае, спишу на посттравматический шок после утопления.

Я медленно подняла подбородок и, выдержав её ледяной взгляд, спокойно произнесла:

- Вашими молитвами, видимо?

Светка рядом едва слышно икнула. Красавица пошла красными пятнами, её ноздри хищно раздулись.

-Дерзишь? Кажется, в башне на покаяние запереть до свадьбы было неплохой идеей.- бросила она недовольно.

Ситуацию спасла пожилая служанка: - Госпожа Лафор! Позвольте девочек увести. Им нужно принять ванну, напоить луговым настоем. Иначе... иначе господин Лафор сильно разозлится, если они заболеют.

Упоминание "господина Лафора", видимо, подействовало. Госпожа Лафор (значит мачеха и жена отца, на родную мать она не тянула) лишь скрипнула зубами и, резко развернувшись, пропустила нас.

***

В теплых бадьях с водой мы, наконец, пришли в себя. Наша спасительница, оказавшаяся няней сестер, Велмой, хлопотала вокруг, отмывая нас губками, словно малых детей.

Когда нас переодели в сухие, пахнущие лавандой сорочки и усадили пить горячий травяной отвар с медом, я впервые посмотрела в большое напольное зеркало. Рядом ахнула Света.

Оттуда на нас смотрели две невероятные, юные красавицы. Мне достались густые черные волосы и глаза цвета изумрудно-зеленого моря, а Светка щеголяла каштановыми кудрями и огромными карими глазищами. Нам было лет по двадцать, не больше. Эх, где мои морщинки от недосыпа? Внутри ёкнуло- ну, вот и та молодость, к которой я так отчаянно стремилась в мыслях и мечтах. Только вот я внутри тела- старая, уже не та, что раньше была. Наивная и счастливая, видящая мир лишь в розовых тонах.

Няня Велма тем временем причитала рядом, расчесывая мне волосы: - Ох, беда-то какая... И что ты удумала, Миланика? Я же понимаю, страшно! Господарь Фортмут - человек жесткий, злой. Четыре жены до тебя в могилу сошли! Но это же не повод на себя руки накладывать в лесном озере! Разве ж можно жизнь, богами данную, не ценить?

Пазл в моей голове сошелся окончательно. Миланика, которую выдавали за местного Синюю Бороду, пошла топиться. А Люта, видимо, узнала и кинулась её спасать. И обе потонули, а нас в их тела затянуло. Но тогда, выходит, что в наши тела их души не перенеслись. А это означает, что в том мире мы умерли. Вот ведь... незадача. Да и в этом мы особо долго не протянем, если где-то засыпемся. А засыпемся точно- ничего ж не знаем. Нет, нужно узнать и как можно больше. И Велма показалась мне идеальной для этого кандидатурой. Пускай, для разнообразия, она побудет нашей преподавательницей по местной жизни.

Я переглянулась со Светой, выразительно указав ей взглядом на няню. Пора.

- Велма... - я мягко накрыла ладонью руку няни с гребнем. - Понимаешь... Я ничего не помню. Совсем.

Женщина замерла.

- И я, -жалобно пискнула Света, всё еще обнимая пустую кружку.

Няня округлила глаза и быстро, испуганно осенила себя каким-то сложным круговым знамением.

- Ох, матерь заступница... Может, то и есть милость богов? Не знать, что родной отец отдает тебя, как овечку на заклание! -она испуганно покосилась на дубовую дверь. За такие речи тут, судя по всему, могли и язык укоротить. Няня кивнула нам- Сейчас девки посуду унесут, я вам всё расскажу, что знаю.

Когда служанки забрали подносы и дверь плотно закрылась, Велма заговорила. Мы узнали, что являемся дочерьми господаря Лафора от первой, безвременно почившей жены. Наша биологическая мать не выдержала крутого и злобного нрава мужа - зачахла. Отец растил нас в нелюбви и строгости. А когда привел в дом вторую жену, ту самую ледяную стерву госпожу Евгению, наша жизнь и вовсе превратилась в ад. В довершение ко всему, у Евгениии появился сын, наш сводный братец, господарь Теодор, который считал своим долгом издеваться над нами при каждом удобном случае.

Когда Велма, утерев слезы, ушла, нас уложили в одну огромную кровать с балдахином. Мы лежали в темноте, глядя в потолок.

- Значит так, Света, - прошептала я. - Завтра мы не биологи и химики. Мы - запуганные аристократки. Но с амнезией. Ведем себя аккуратно. Не бухаем из чужих фляжек! Иначе нас тут же вскроют, чтобы проверить, не демоны ли мы. - Поняла, Стеф, - так же тихо ответила подруга. - Ну, я ж для сугреву....- попыталась оправдаться.- Держимся вместе. Мы им не по зубам.

-И никаких " Свет" и " Стеф"- признала я нашу общую ошибку - Даже наедине мы- Люта и Миланика. Ты же слышала Велму.

***

Утро началось с вызова "к лицу". Нас привели в большую залу. Во главе длинного стола сидел он - наш драгоценный батюшка. Полный, тучный, с красным лицом и хмурым, тяжелым взглядом. Настоящий самодур. Я выпрямила спину. Биться в истерике и падать в ноги я точно не собиралась. Хоть внутренний голос и твердил, что не стоит вести себя иначе, чем прежняя обладательница этого тела. А та явно забитой была.

- Ты! -он с размаху ударил кулаком по столу, уставившись на меня. - Дрянь неблагодарная! Решила мои планы нарушить? Решила от свадьбы в озере сбежать на тот свет?!

Я спокойно посмотрела на его брызжущее слюной лицо. Страха не было. Только холодная академическая злость.

- А я-то думала, вы переживаете за жизнь дочери, - ровным, безупречно поставленным лекторским тоном произнесла я.- А вас лишь планы свои волнуют, батюшка.

В зале повисла мертвая тишина. Света рядом тихонько выдохнула. Отец откинулся на спинку резного кресла, его глаза округлились. Очевидно, прежняя Миланика падала в обморок от одного его чиха, не то что позволяла себе дерзить.

Его лицо начало наливаться еще большим багровым цветом: - Я велю высечь тебя за дерзость! Прямо сейчас, на конюшне!

Я насмешливо приподняла одну бровь.

- И испортите уговор с господарем Фортмутом? - я склонила голову к плечу. -Сомневаюсь, что он будет рад получить в жены покалеченную, битую плетьми девку с испорченной спиной. Товар потеряет в цене, не так ли? Если сделка вообще состоится.

Отец задохнулся от ярости. Он явно не ожидал такого отпора.

Тут подала голос сидящая по правую руку от него госпожа Евгения. Она изящно промокнула губы платочком и с ядовитой, торжествующей усмешкой процедила:

- Но Люту-то высечь ты всегда можешь, мой господарь. Она ведь не невеста.

Светка рядом со мной громко, неподдельно ахнула. Я шагнула вперед, загораживая её собой, готовясь сказать, что порву любого, кто к ней прикоснется, но...

Господарь Лафор вдруг замер. А потом неожиданно, рокочуще расхохотался. Его смех отбивался от каменных сводов гулким эхом.

- Нет. Не нужно, -отрезал он, отсмеявшись, и посмотрел на меня с каким-то новым, почти уважительным прищуром. - Вот теперь я вижу, что кровь Лафоров, наконец-то, проснулась хотя бы в одной из моих дочерей. А то уж я грешным делом думал, что моя никчемная первая жена родила мне таких же никчемных девок.

Он махнул пухлой рукой, словно отгоняя муху:

- Ступайте. И готовься к свадьбе. Уговор в силе.