Мои пальцы в кармане дрогнули, нащупав пробку.- Дарианна, - прошептала я в отчаянии, - Мы с Лютой даже не знаем, как кинжал работает! Как обойти защиту, как снять печать! Что, если он проснется?

- На это у тебя будет целая ночь, - безжалостно отрезала она. - Примени свои женские чары. Заставь его расслабиться, болтать. Выведай это. Ты ведь на что-то годишься, раз он до сих пор не вышвырнул тебя из замка? Не вернул этому мерзкому старикашке.

Я посмотрела на нее. Безупречная, ледяная, расчетливая. Будущая жена, нанимающая любовницу, чтобы опоить и обокрасть собственного жениха.

Слова сорвались с языка прежде, чем я успела себя остановить:- Ты ведь его совсем не любишь, да?- неуважительно, на " ты", но честно.

Дарианна замерла. Затем её губы изогнулись в презрительной, откровенно насмешливой улыбке.- Любовь? Боги, какая же ты провинциальная дурочка. Что она может дать, эта твоя любовь? Вот ты, например, сильно счастлива? - она скользнула взглядом по моему напряженному лицу. - Я ведь вижу, что ты его любишь. И скажи мне, к чему это привело? Ты стоишь здесь, бледная, жалкая, сжимая в кармане эликсир для своего возлюбленного. Чтобы обмануть его и сбежать навсегда. А я... я больше люблю власть. Богатство. Положение в обществе. Это, знаешь ли, вещи гораздо более надежные.

Я молча кивнула. Спорить было не о чем. Она била не в бровь, а в глаз.

Мы прошли еще немного в тишине. - Мне пора в лечебницу, - наконец сказала я, чувствуя, как от лицемерия сводит челюсть.

Дарианна кивнула на прощание, сделав легкий, снисходительный жест рукой.

- Иди. И помни: приходи к его покоям только в ту смену, когда на часах будут стоять Маркус и Фродерик. С ними я уже договорилась. Они пропустят тебя без лишних вопросов, а потом сделают вид, что ничего не видели.

Оставив её в саду, я чуть ли не бегом бросилась к башне. Флакон в кармане жег бедро каленым железом.

Открыв скрипучую дверь лечебницы, я сразу поняла: что-то случилось. Мортимер, обычно невозмутимый и собранный, сидел за большим столом, растрепав седые волосы, с совершенно обалдевшим выражением лица. Уголек, почуяв меня, выбрался из-под лавки и ткнулся носом мне в щиколотку. Я рассеянно почесала его за чешуйчатым ухом.

- Мэтр? - окликнула я старика. - Вы не заболели?

Мортимер моргнул, фокусируя на мне взгляд, и покачал головой.- Миланика... Я старый дурак. Вчера, когда носил князю отчет по запасам зелий, я как-то невзначай, к слову, начал говорить о том, что мы с вами задумали. О бесплатных лечебницах для бедноты. О школах, где простых ребятишек учили бы грамоте, ремеслам и начальному знахарству.

У меня екнуло сердце. Мы же договаривались подождать!- И что он? Разгневался?

- В том-то и дело! - Мортимер всплеснул руками. - Он не дал мне даже договорить. Тут же прищурился так опасно и спрашивает: " Не Миланика ли это предложила?". Я, признаться, опешил. Врать его светлости - себе дороже. Ответил, что да, это ваша мысль.

- А он? - я затаила дыхание.

- Он выслушал. Задумчиво так по столу пальцами постучал. А потом дал добро. - Мортимер, кажется, сам не верил своим словам.- Сказал, что идея стоящая. Велел составить смету и пообещал, что денег из казны выделит столько, сколько потребуется. Хоть на постройку новых зданий, хоть на учебники.

Я медленно опустилась на табурет. Рейнгард... Он одобрил. Он дал мне этот подарок издалека, не говоря ни слова, даже не желая меня видеть. Почти как и покупку дракона. Похоже на откуп от надоевшей любовницы. Нет, что ни говори, а мужчины в каждом из миров одинаковы. Отлюбил, надоела? На тебе прощальные подарки, чтобы остатки совести не мучили. И прощай.

- Выделит, значит... - прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский ком.

- Да, - Мортимер вдруг хмыкнул, и в его глазах блеснула откровенная смешинка. - Правда, просил передать лишь одно условие. Очень настойчиво просил.

- Какое? - я удивленно подняла глаза.

Мортмер усмехнулся в усы:- Чтобы вы, ради всех богов, не привлекали к этому делу господаря Олдена. Он постоянно подаёт прошения о встрече с вами, с тех пор, как князь ему то запретил. Пишет и по поводу школ. Князь велел передать, что если Олден появится у нашей башни еще раз, он удовлетворит его просьбы и отправит его преподавать грамоту троллям в Северных пустошах.

Я печально вздохнула, представляя бедного, доброго Олдена, который, видимо, искренне пытался пробиться ко мне через княжеские запреты. Какая-то часть меня болезненно заныла: Рейнгард ревнует. До сих пор ревнует, не подпуская никого ко мне, словно собака на сене. И при этом собирается жениться на другой, а я... Да и я хороша. Предать должна его скоро, что ни говори.

Мортимер тяжело поднялся со своего места. Подойдя ко мне, он неожиданно мягко положил свою сухую, пахнущую травами руку мне на плечо.

- Миланика, девочка моя, - произнес он совсем не начальственным тоном. - Я знаю, что такой старик, как я, не воспринимается юными леди как мужчина. Вы видите во мне лишь наставника. Но позвольте дать вам один мой, так сказать, мужской совет.

Я подняла на него глаза, полные непролитых слез.

- Не рвите себе сердце, - тихо и серьезно сказал Мортимер, глядя мне прямо в душу. - Вы тянетесь к огню, который обожжет вас и даже не заметит, что оставил лишь пепел. Князь - это буря. А вам нужна гавань. Обратите внимание на Олдена. Он неплохой мужчина. Глуповат немного в делах сердечных, но... он смотрит на вас так, словно вы - само солнце.

Я опустила голову, пряча лицо в ладонях. Если бы Мортимер только знал, что солнце для меня давно померкло, а в кармане я сжимаю средство, которое уничтожит любые остатки света в моей жизни навсегда.

17. Рейнгард

Воздух в зале приемов моего замка был густым, словно пропитанным невысказанными словами и скрытыми угрозами. Я чувствовал, как напряжение стягивает мышцы шеи, как каждый мой вдох становится короче предыдущего. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна, освещал пылинки, танцующие в воздухе, и казалось, что даже они несут в себе отголоски недавних событий. Перед мной, на возвышении, где обычно стоял трон, но сейчас располагались удобные кресла, восседал король. Его взгляд, обычно скучающий и отстраненный, когда он гостил у меня, сейчас был сосредоточен на мне, острый и проницательный. Рядом с ним, словно тень, стоял князь Светлых Гор, отец Дарианны, моей невесты. Его лицо было непроницаемо, но я чувствовал его скрытое негодование, его холодное ожидание.

Помолвка с Дарианной была заключена, свадьба - дело ближайшего будущего. Её тётушка, слуги ; все они были здесь, в моем замке, как часть приданого, как залог нашего союза. Я видел их, чувствовал их присутствие, но они были лишь декорациями в этой игре, в этой сложной шахматной партии, где на кону стояло нечто гораздо большее, чем просто политический альянс. Мое сердце, мое проклятое, непокорное сердце, принадлежало другой. Миланике. Дочери господаря Лафора, той, которую я, по праву первой ночи, забрал с её собственной свадьбы. Она вместе с сестрой Лютой жила теперь в башне Мортимера, нашего придворного мага и целителя. А ночи, проведенные с ней, были тайными, украденными крохами счастья. Но теперь я сам, ради блага княжества, отодвинул её от себя, прервал всякое общение. Это было мучительно, как отсекать собственную плоть, ведь наша связь окрепла, стала нерушимой, но я верил, что делаю правильный выбор. Выбор не ради себя, а ради блага княжества. Конечно же, я знал, что князь Светлых гор не так прост. Что он с удовольствием выдал бы свою дочь за того, кто, по его мнению, был более благородной и чистой крови, но взаимные набеги и стычки на границах княжеств вынуждали действовать ради мира.

Король, словно читая мои мысли, начал говорить. Его голос был ровным, но в нем звучала сталь, закаленная в бесчисленных битвах и интригах.

- Дошли до меня прошения от господарей Фортмута и Лафора, Рейнгард.