Навстречу нам, спотыкаясь, спешил лорд старший советник. Лицо Гарвина было белее мела.- Мой князь! - выдохнул он. - Прибыл князь Светлых гор. Он в бешенстве. До него дошли слухи... о вас и госпоже Миланике. Он требует объяснений, кричит, что вы позорите его дочь непристойной связью! Он в зале приёмов.

Лицо Рейнгарда мгновенно окаменело. Вернулся князь-воин. Он бросил мне короткое "Иди к себе", спрыгнул с коня и широким, тяжелым шагом направился в замок.

Я поспешила к башне Мортимера, но в темном коридоре меня перехватили. Тонкие, цепкие пальцы впились мне в локоть. Дарианна.

Её лицо исказила холодная ненависть.- Я же предупреждала тебя, дрянь!- прошипела она, заталкивая меня в ближайшую нишу. - Ты не просто влезла в его постель! Ты вмешиваешься в отношения двух княжеств! Ты хочешь полномасштабной войны? Из-за того, что одна глупая подстилка не смогла совладать с ногами, должны погибнуть миллионы? Чего ты добиваешься?! Денег? Свободы? Мой отец приехал не просто так! Я наслышана о твоем "женихе", старике Фортмуте. Этот безумец до сих пор бьется за тебя, он уже самому королю жалобы строчит! Я скажу отцу, тот подтвердит королю- и тебя выдадут ему, как блудливую собаку.

Я стояла, прижатая к древнему камню, и лихорадочно соображала. Время вышло. - Мне нужно только одно, - тихо, но твердо сказала в ответ, глядя ей в глаза. Я решилась на полуправду

- Мне нужен кинжал. Дарианна нахмурилась, не понимая, куда я веду.

-Кинжал Рейнгарда перенесет меня туда, где меня и Люту никто не найдет, - продолжила я. - Моя сестра тайно купила земли на имя своего жениха. Вернее, он купил. Мы уйдем, и вы нас больше никогда не увидите.

Принцесса недоверчиво скривила губы:- Не ври мне. Какой жених ? Твоя сестра путается с Торгвальдом. Я сама видела.- Это всё ради кинжала! - быстро соврала я. — Она просто пыталась через него подобраться к оружию Рейнгарда. У Люты давно есть жених, просто ни одна живая душа о нем не знает. Мы всего лишь хотим исчезнуть.

Дарианна долго, оценивающе смотрела на меня. В её глазах мелькал холодный расчет. Наконец, она медленно кивнула.- Хорошо. Я готова помочь тебе украсть его. Только бы больше никогда не видеть твоего лица. Нам нужен план. Придете ко мне завтра в покои. Скажем страже, что я дурно себя чувствую из-за приезда отца и нервов перед свадьбой, и ты принесла успокоительные настои.

Мы разошлись как враги, заключившие временный союз.

Добравшись до нашей комнаты, я рухнула на кровать и всё рассказала Свете. Сестра слушала, поджав губы.- Я этой стерве не доверяю, - отрезала она. - Но ресурсов у неё больше. Она может подкупить слуг, провести нас мимо стражи Рейна. Но... Стефа? - Света присела рядом и осторожно заглянула мне в лицо. - Если всё получится, как ты будешь... без него?

Я пожала плечами, чувствуя, как по щекам катятся горячие, крупные слезы, и прошептала ломающимся голосом:- Не знаю. Правда, не знаю. Но и жить здесь... видеть ежедневно, как он идет после меня к своей законной жене, как они растят своих детей... я не смогу, Света. Я просто умру.

На следующий день после полудня мы со Светой, нагруженные корзинками с флаконами, постучали в резные двери покоев Дарианны. Нас впустили молча. Та встретила нас у окна, сидя в роскошном кресле. Она кивнула на стулья напротив. Мы сели, тихо обсудили фальшивые симптомы для служанок, поболтали о пустяках ради отвода глаз шпионов и вскоре покинули её, договорившись о следующем шаге.

Когда мы вернулись в лазарет Мортимера, там царил полнейший хаос. На столе лежало что-то небольшое, накрытое окровавленным плащом. Кто-то из слуг причитал, Мортимер метался с бинтами. Мы со Светой бросились помогать, и, когда ткань откинули, я ахнула, отшатнувшись назад.На столе лежал маленький, размером с крупную собаку, дракон. Настоящий. С изумрудной, переливающейся даже под слоем крови чешуей, кожистыми крыльями и гребнем на спине. Одно крыло было неестественно вывернуто.

- Господи Иисусе... - выдохнула Света, хватаясь за сердце.Для нас это был шок, ожившая сказка, но Мортимер действовал так, будто перед ним лежала обычная лошадь. Оказалось, для некоторых богатых семей Загорья держать личных, выведенных в неволе драконов было делом престижа. Этот был еще совсем несмышленым детёнышем.

Мы включились в работу. Пока лекарь вправлял кость, мы со Светой промывали раны и накладывали мази. Малыш жалобно скулил, выпуская из ноздрей струйки теплого, пахнущего серой пара. Я гладила его по уцелевшей мордочке, шептала ласковые слова, и, к моему удивлению, дракончик затихал от моего голоса. Когда всё закончилось, он слабо ткнулся горячим чешуйчатым носом мне в ладонь и прикрыл янтарные глаза. В этот момент, глядя на беззащитное, раненое существо, я почувствовала, как мое собственное истерзанное сердце привязывается к нему с невероятной силой.

15. Будни

Маленький дракон, которого я про себя назвала Угольком, рос не по дням, а по часам. Под присмотром Мортимера и благодаря моим бессонным ночам, его перебитое крыло почти зажило, а тусклая чешуя налилась глубоким, переливчатым изумрудным цветом. Он оказался невероятно умным и привязчивым созданием. Стоило мне войти в лечебницу, как из-за печи раздавался радостный стрекот, и эта ящерица размером с крупную собаку неслась ко мне, неуклюже скользя когтями по каменному полу, чтобы ткнуться горячей мордой в мои колени.

Я привязалась к нему всей душой. Уголек стал моим спасением, живой грелкой для моего оледеневшего сердца.

Но идиллия рухнула в одночасье, когда за питомцем явились законные хозяева.

Это была чета заносчивых столичных аристократов. Они ввалились в лечебницу, под которую мы переоборудовали большое западное крыло башни , как к себе домой, презрительно морща напудренные носы. Их слуга волок толстую железную цепь с шипастым ошейником. Увидев Уголька, который робко выглядывал из-за моей юбки, барон рявкнул приказ. Слуга грубо схватил дракончика за больное крыло и дернул.

Уголек пронзительно, по-детски вскрикнул, из его пасти вырвался жалкий клуб дыма.

Внутри меня что-то оборвалось. Я сама не поняла, как оказалась между ними. Схватив тяжелую чугунную ступку со стола, я замахнулась на слугу, выдыхая проклятия, о которых в моем мире знали только портовые грузчики. Барон побагровел, баронесса завизжала. Пока они сыпали угрозами выпороть меня плетьми и бросить в темницу, я затолкала дрожащего Уголька в заднюю комнату-кладовую и заперла дверь на ключ, спрятав его на груди.

На шум сбежались стражники. Но тут произошло неожиданное: суровые воины замка наотрез отказались "видеть" какое-либо нарушение. Тот самый десятник, которому я на прошлой неделе зашивала рассеченную бровь и тайком давала отвар от похмелья, с каменным лицом заявил барону: - Никак нет, милорд. Никаких драконов не наблюдал. Может, в окно вылетел? А ключи от других помещений господин Мортимер в город увез. Поискать? Так мы поищем, конечно. К утру закончим. Или к обеду

Взбешенные аристократы отправились жаловаться высшему начальству, а я, прислонившись лбом к прохладной стене, поняла - это конец. У меня нет ни власти, ни денег, чтобы спасти Уголька. Был только один человек, способный одним словом решить проблему.

Идти к нему было страшнее, чем на плаху. После приезда отца Дарианны, князя Светлых гор, между мной и Рейнгардом словно выросла стена из непробиваемого льда. Мы не виделись, не говорили. Моё существование в замке снова сузилось почти до статуса прислуги.

Я вошла в его кабинет на негнущихся ногах. Рейнгард сидел за массивным столом, заваленным свитками, в строгом темном камзоле. При моем появлении он даже не дрогнул. Поднял взгляд - абсолютно пустой, холодный, пронизывающий. Глаза чужого человека. Сурового князя, а не того мужчины, который смеялся со мной в гостях у Нормана.

Я, запинаясь, путая слова, начала сбивчиво просить за Уголька. Обещала отработать, умоляла не отдавать дракона на растерзание, говорила, что он умрет на цепи. Я готовилась к презрению, к насмешке, к отказу.