Я с силой уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула. Он тяжело дышал, глядя на меня потемневшими от страсти глазами.

- У вас есть невеста. Госпожа Дарианна, - отчеканила я, спрыгивая со стола, хотя ноги дрожали так, что я едва устояла.Рейнгард скривился, словно от зубной боли.- И что? Брак - это политика. А ты останешься со мной.- А то, - мой голос зазвенел от сдерживаемых слез,- Что я не беру чужого! Я не буду вашей подзаборной девкой, милорд!

Я круто развернулась и бросилась вон из его покоев, пока слезы не хлынули из глаз. Сердце рвалось на части, кричало вернуться, прижаться к нему, согласиться на любые условия, но я бежала не оглядываясь.

Последующие дни превратились в сущий ад. Между нами выросла ледяная стена. Но Рейнгард не оставил меня в покое - он решил бить наотмашь.

Он постоянно присылал за мной стражу.

" Князю нужно сменить повязку", " ноет старый шрам на плече". И каждый раз, когда я приходила в его покои с корзинкой мазей, там сидела Дарианна. Пока я, стиснув зубы и стараясь, чтобы руки не дрожали, втирала мазь в его кожу, он флиртовал с ней. Улыбался своей редкой, невероятно красивой улыбкой. Разрешал ей кормить себя виноградом. Называл "моя госпожа". Дарианна цвела, бросая на меня победные, высокомерные взгляды, прекрасно понимая, "зачем" я здесь на самом деле.

Она наслаждалась моим унижением. А Рейнгард смотрел на меня поверх её плеча холодным, расчетливым взглядом, ожидая, когда я сломаюсь. Но я держала лицо до последнего, кланялась и сухо желала здоровья.

Ночь урожая наступила неминуемо. Замковый двор преобразился. Огромные костры взвивались в ночное небо, сыпля золотыми искрами. Столы ломились от мяса, запеченного на вертелах, пива и сладкого вина. Музыканты играли так яростно, что земля гудела от танцующих ног. Служанки в ярких юбках кружились в объятиях стражников и благородных господарей- сегодня не было сословий.

Я стояла у костра, одетая в свое лучшее темно-синее платье с вышивкой, волосы распущены, как требовал обычай. Рядом со мной стоял Олден. Я пригласила его сама, назло князю. Землевладелец принес мне венок из полевых цветов и теперь с мягкой улыбкой что-то рассказывал.

Вдруг из толпы вынырнула Света. У неё были глаза размером с блюдца. - Стефа! - выдохнула она, хватая меня за локоть. - Ты не поверишь! Торгвальд... он пришел за мной! Сказал, что если я снова не разобью ему голову бутылью, он хочет со мной потанцевать! Я ничего не понимаю, он же терпеть меня не может! Но... я пойду с ним.

Она упорхнула, сверкая глазами, к огромному капитану стражи, который смущенно переминался с ноги на ногу у бочки с элем, одетый в простую льняную рубаху вместо привычных доспехов.

Я улыбнулась, искренне радуясь за сестру. И тут спиной, кожей ощутила "его" взгляд. Рейнгард сидел на возвышении за главным столом. Рядом щебетала Дарианна, но он смотрел только на меня. И на Олдена, который как раз заботливо накинул мне на плечи свой плащ, чтобы я не замерзла.

В глазах князя полыхнуло адское пламя- ярче всех костров вокруг. Он медленно поднялся. Музыка словно стала тише, когда Правитель Севера двинулся сквозь толпу. Люди расступались перед ним, как вода перед ледоколом. Дарианна осеклась на полуслове, растерянно привстав.

Мрачный, как сама ночь, в черном дуплете с серебряным шитьем, он подошел прямо к нам. Олден вежливо склонил голову:- Светлой урожая , мой господин...

Но Рейнгард даже не посмотрел на него. Он просто отшвырнул Олдена с пути мощным толчком плеча, схватил меня за руку - с такой силой, что я ахнула, и потащил прямо сквозь толпу в сторону замка.

- Вы с ума сошли! Отпустите! Дарианна смотрит! - шипела я, спотыкаясь на ходу, чувствуя на себе сотни ошарашенных взглядов.

- К дьяволу Дарианну! К дьяволу твоего Олдена! - рычал он, волоча меня по темным коридорам, подальше от света и музыки. Он впихнул меня в какую-то темную нишу между гобеленами, впечатал спиной в холодный камень. Его грудь тяжело вздымалась. - Никогда. Слышишь? Никогда больше не смей улыбаться другому мужчине так, как ему! -его голос сорвался на хрип.- Только мне! Только мне можешь...

Он впился в мои губы с таким голодным, отчаянным исступлением, словно дышал мной. Мои протесты растворились, смытые этой лавиной. Плащ Олдена соскользнул на пол. Я зарылась пальцами в жесткие волосы Рейнгарда, отвечая на его поцелуй с не меньшей яростью. Мы кусали губы друг друга до привкуса крови, задыхаясь от страсти, от сдерживаемой неделями боли и от признания, которое больше не требовало слов. Он прижал меня к стене всем своим тяжелым телом, и в этой темноте, под отдаленные звуки праздника, мы мирились так страстно, словно от этого зависела сама жизнь.

14. Сделка

Спустя три дня:

Мой смех, ломкий и истеричный, ударился о каменные стены гостиной. Рейнгард замер. Его челюсти сжались, а во взгляде промелькнуло что-то странное, будто мой надлом охладил его ярость. Он резко развернулся, бросив:

- Завтра на рассвете будь готова. Ты едешь со мной.

И вышел, не дав мне возразить.

На следующий день я поняла, что он решил сделать. Он решил не прятать меня больше. Мы ехали верхом по его землям открыто, вдвоем, сопровождаемые лишь небольшим отрядом. Я пыталась использовать этот момент.- Нам нужно поговорить о кинжале,- начала я, когда мы сбавили шаг у опушки леса. - Если мы со Светой сможем уйти в наш мир, я больше не буду вашей... Твоей проблемой. Я не буду мешать вашему счастью с Дарианной.Рейнгард поморщился, словно от зубной боли.- Давай потом, Стефа. - он вновь назвал меня моим именем, и это уже было маленьким успехом.- Оставим всё это, -он посмотрел на меня так пронзительно, что слова застряли в горле. - Пусть этот день будет только нашим. Позволь мне.

И он открылся мне. Пока мы ехали вдоль сверкающих озер и изумрудных полей, жестокий князь исчезал. Он оказался потрясающим рассказчиком: со светлой грустью вспоминал свое детство, описывал, как любил в юности вырезать фигурки из дерева, пока отец не заставил его взять в руки настоящий меч.

К полудню мы прибыли в поместье его близкого друга, господаря Нормана. Тот выбежал нас встречать, широко улыбаясь. Недавно Норман совершил неслыханное для местной знати: женился по любви на простой гувернантке своей дочери от первого брака. Его жена умерла, а Ниалу, нынешнюю жену, он нанял, найдя практически на улице. Она пришла в таверну в поисках работы, но оказалась слишком благородна и умна, с хорошо поставленной речью, что и привлекло к ней внимание Нормана, остановившегося там по дороге. И он, немного пообщавшись с ней, предложил ей работу достойнее. А после- и место жены.

Когда мы вошли в дом, по лестнице тяжело, но грациозно спустилась и сама Ниала - маленькая, уютно полноватая женщина с огромным животом и ямочками на щеках. Рядом подпрыгивала крошка Элсбета. И тут произошло то, от чего у меня перехватило дыхание.Рейнгард шагнул к ним, расплываясь в такой теплой, искренней улыбке, какой я у него никогда не видела. Он оказался совсем не суровым воином. Он привез целую гору подарков: какие-то диковинные сладости и ленты для Элсбеты, заморские шелка для Ниалы.

Мы чудесно и весело провели день. За обедом царила удивительно домашняя атмосфера. Даже угрюмый Торвальд, который приехал с нами как начальник стражи, расслабился. Он сидел за общим столом, ел руками жареную птицу, смеялся басом и по-медвежьи аккуратно катал маленькую Элсбету на закорках. Я смотрела на начальника стражи с круглыми глазами, думая: " Боже, Света бы видела - в жизни бы не поверила, что это тот самый грубиян. ".

Но больше всего я смотрела на Рейнгарда. На то, как он подавал Ниале кубок, как слушал щебет девочки. Добрый. Семейный. Любящий. От осознания того, каким мужем и отцом он мог бы стать, сердце обливалось кровью. Ведь всё это будет принадлежать не мне.

Сказка разбилась вдребезги сразу, как только мы въехали во двор замка.