13. Ночь урожая

За жаркой словно полуденное солнце ночью последовали дни. Превратившиеся в бесконечную, тягучую рутину, пахнущую сушеным тысячелистником и горькой полынью. Я толкла коренья в ступке, помогала Мортимеру перевязывать раненых, в том числе и стражников, которые всё больше проникались к нам со Светой лояльностью, фасовала мази. А ночами… ночами я снова жила.

Тайные встречи с Рейнгардом стали моим личным наркотиком. Стоило замку уснуть, как я пробиралась по затаившимся коридорам в его покои. Там не было титулов. Не было надменного князя и дочки господаря, помощницы лекаря. Была только обжигающая, сводящая с ума страсть, жадные губы, сильные руки, от которых на моей коже оставались синяки. В его объятиях я забывала обо всем - о Свете, о нашем мире, о том, как вернуться домой, выкрав кинжал. Хоть и понимала, что могла бы попытаться ещё раз.

И однажды, лежа на его широкой груди и слушая ровный стук его сердца, я с ужасом поняла: я люблю его. Люблю этого мрачного, жестокого человека всем сердцем.

А вот он… Для него я была просто удобной тайной. Увлекательной игрушкой на ночь. Днем он проходил мимо меня во дворе, едва кивая, словно мы были едва знакомы. А иногда рядом с ним гарцевала точно породистая лошадь Дарианна, бросая на меня презрительные взгляды.

Я больше так не могла. Это рвало мне душу на куски.

В следующую ночь я не пришла. И через ночь тоже. Я запирала дверь башни на засов, плакала в подушку, закусив губу до крови, лишь бы Света не услышала. Я страдала так, что физически болело в груди, но гордость не позволяла мне снова стать просто безымянной любовницей в темноте.

Спасением от удушливой тоски неожиданно стал господарь Олден.

Этот серьезный, немногословный землевладелец, чей сын едва не погиб от лихорадки пару недель назад, повадился после захаживать в нашу башню. Высокий, широкоплечий, со спокойными серыми глазами и мягкой улыбкой. Вдовец. В благодарность за спасение Лео он постоянно приносил нам гостинцы: то крынку густого, пахнущего лугами молока, то кружок свежего сливочного масла, то корзину нежных и одуряюще пахнущих свежестью яблок.

- Вы спасли мне жизнь, госпожа Миланика, - говорил он своим глубоким, размеренным голосом. - Ибо моя жизнь - это мой сын.

Он был невероятно человечным и предсказуемым. Совсем не таким, как высокомерный и непостижимый ни в мыслях, ни в поступках Рейнгард. Поэтому, отпросившись у Мортимера на целый выходной, я с радостью приняла приглашение Олдена навестить их поместье, находившееся не особо далеко от замка.

Это был чудесный день. Маленький Лео, румяный и здоровый, с визгом бросился мне на шею, едва я слезла с лошади. Мы гуляли по яблоневому саду, Олден показывал мне свои земли, рассказывал об арендаторах, чьи нужды он знал не хуже своих собственных. Он не драл с них три шкуры, помогал вдовам- для этого сурового времени он показался мне поистине святым.

Когда мы сидели на веранде, и я, увлекшись, начала рассказывать ему свою давнюю идею - открыть при замке или в деревне школу для бедных детей, чтобы они могли учиться грамоте, Олден не поднял меня на смех. Наоборот, его глаза загорелись.

- Это смело, Миланика. Очень смело. Но грамотный крестьянин принесет больше пользы земле, чем невежественный. Я готов выделить старый амбар и плотников, чтобы перестроить его под классы!

За ужином, в компании Олдена, малыша Лео и его старенькой няни, мы жарко обсуждали эту затею.

- Когда-нибудь, Олден, в будущем, школы будут открыты для всех, - с улыбкой говорила я, глядя на его воодушевленное лицо.- Независимо от того, где человек родился. "Жаль только, ты не доживешь до того времени, чтобы это увидеть.", - с легкой грустью подумала я про себя.

Вечером он проводил меня до самых ворот замка. На душе было тепло и спокойно.

Вернувшись в нашу каморку, я застала Свету красной, как вареный рак, и яростно метавшейся по комнате. Оказалось, она поругалась с Торвальдом.

- Представляешь, этот дуболом тренировался во внутреннем дворе!- возмущалась сестра, от огорчения не замечая моих рассказов об Олдене. - Я шла с подносом новых настоев для Мортимера. И тут этот медведь делает выпад! Я отшатнулась, врезалась в него, уронила поднос, разбила дорогущую бутыль с эликсиром! Об его голову! А он! Отряхнулся да вместо того чтобы извиниться, наорал на меня! Сказал, что я не смотрю, куда иду, что у него боевой меч, и я могла напороться на сталь! Грубиян! Неотесанный чурбан!

Ее тираду прервал вошедший Мортимер. Старик загадочно улыбался в бороду.

- Девочки, хватит вам дуться по пустякам, - проскрипел он, заметив хмурое лицо Светы. - Завтра великий праздник. Ночь урожая! Лорд Рейнгард приказал открыть бочки с лучшим элем. Завтра нет ни господ, ни слуг - все равны. Гулянья будут до утра, танцы у костров! По традиции туда нужно идти с парой... или найти ее прямо там. Чтобы умилостивить богов- и те послали новый щедрый урожай. Мортимер хитро подмигнул:- Я бы, конечно, составил компанию одной из вас, прекрасные дамы, но боюсь, Ингрид, помощница экономки, мне этого не простит! Я ей уже обещал. Правда, она ещё и кузнецу глазки строит.

Мы со Светой переглянулись и рассмеялись. Остаток вечера прошел в типично девичьей суете: мы перебирали свои скромные платья, думая, как обновить их к завтрашнему дню к празднику и вплести ленты. Конечно, были и богатые, дары Рейнгарда. Но я не желала надевать ни единого из них, а Свете они не подходили по размеру.

***

Я расчесывала волосы перед осколком зеркала, когда дверь нашей каморки распахнулась без стука.

На пороге стоял Рейнгард. Света, пискнув, мгновенно закуталась в одеяло. Князь не удостоил её даже взглядом. Его лицо было бледным, крылья носа хищно раздувались, а глаза метали молнии.

- Выйди, - бросил он Свете ледяным тоном. - Но... - начала было сестра.- Я сказал, пошла вон! - рявкнул князь так, что задрожали склянки на полках. Света, схватив шаль, пулей выскочила за дверь, бросив на меня испуганный взгляд.

Рейнгард шагнул ко мне. В два счета преодолел разделявшее нас расстояние и больно схватил за запястье, дернув на себя.

- Ты ездила к этому деревенщине Олдену, - прошипел он мне в лицо, его дыхание опалило мои губы. - Я знаю, что ты провела там весь день!

- Пустите, мне больно! - я попыталась вырваться, но его хватка была железной.

- Я запрещаю тебе. Как хозяин этого замка и этих земель, я запрещаю тебе видеться с ним! От возмущения у меня перехватило дыхание. - Я вам не служанка, князь!- выплюнула я, глядя ему прямо в глаза. - И не ваша собственность! Если уж на то пошло, - издевательски напомнила - Я- дочь господаря Лафора! Вы мне не господин, чтобы указывать, с кем проводить свободное время!

Рейнгард зло оскалился. - Ошибаешься, Миланика Я здесь закон! Захочу - за конюха тебя замуж выдам, и ты слова не скажешь, покорно пойдешь к алтарю!

Слова о конюхе прозвучали так нелепо, что перед глазами вдруг всплыл образ госпожи Евгении - моей "обожаемой" мачехи в этом мире, которая как раз и крутила шашни с конюхом, пока отец не видел. Нервное напряжение вылилось в совершенно неуместный, истеричный смешок. Я надменно рассмеялась ему прямо в лицо.

Князь опешил. Мой смех, видимо, сломал какую-то заготовленную им схему. В его глазах вспыхнула ярость пополам с безумным желанием. - Дрянь, - хрипло выдохнул он, подхватил меня под бедра, оторвав от пола, и, распахнув дверь, поволок прямо по темному коридору в свои покои. Я брыкалась, но он не обращал внимания.

Внеся меня в свой кабинет, он пинком захлопнул дверь и грубо усадил меня на массивный дубовый стол, смахнув на пол какие-то свитки. Его губы обрушились на мои - требовательно, жадно, наказывая и присваивая. Руки сжали мою талию, прижимая вплотную к своему горячему, твердому телу. Боже, как я соскучилась по этому запаху, по этой силе! Мое тело предательски отозвалось, руки сами потянулись к его плечам, но разум вовремя включился.