В них сидели он и она. Князь - в парадном черном камзоле с золотой вышивкой. И девушка - ослепительная блондинка в роскошном, переливающемся платье, с венцом на распущенных волосах. Они склонили головы друг к другу, о чем-то мило беседуя. Она засмеялась, коснувшись его руки. Идеальная пара. Хозяева этого мира.

И вдруг, в какое-то неуловимое мгновение, князь поднял голову.

Он посмотрел не на толпу. Не на огонь. Он посмотрел точно вверх, на башню мага. Прямо на мое окно. Прямо на меня.

Его взгляд - тяжелый, пристальный, тёмный тягучий, ударил меня наотмашь, прошивая насквозь. Сердце подпрыгнуло к горлу, точно так же, как тогда, когда я тянулась к его кинжалу.

Я отмерла только секунду спустя. Резко присела, больно ударившись коленями о пол, сползая по холодной каменной стене спиной вниз. Машинально зажмурилась, тяжело дыша, но даже сквозь толщу камня продолжала чувствовать на своей коже этот пробирающий до костей взгляд.

10. Излечение

Башня Мортимера за последующие месяцы стала для нас со Светой домом, лабораторией и единственным безопасным прибежищем. Поначалу старый маг лишь наблюдал за нами, недоверчиво хмуря кустистые брови, но вскоре его скепсис сменился профессиональным азартом.

Мы развернули бурную деятельность. Мои знания химии и Светины познания в ботанике и биологии в сочетании с местной, пусть и слабеющей, магией Мортимера давали поразительные результаты. Мы соорудили примитивный, но рабочий перегонный куб, используя стеклянные колбы старика. Я помнила, как экстрагировать салициловую кислоту из ивовой коры, как делать спиртовые вытяжки и получать концентраты, способные сбивать жар или обеззараживать раны. Света же с упоением изучала местные растения, находя аналоги нашим земным травам, и безошибочно определяла, какие корешки помогут от кашля, а какие вызовут остановку сердца.

Воздух в нашей лаборатории теперь вечно пах спиртом, сушеным чабрецом, ментолом и чем-то неуловимо-острым.

Слава о "чудесных лекарках" старого чародея разлетелась быстро. Сначала робко, а потом всё смелее к нам потянулись больные. За пределы замка нас не выпускали, но Мортимер добился, чтобы стража пропускала страждущих во внутренний двор, к пристройке у нашей башни.

Кого тут только не было. Привозили мужчин, чьи суставы скрутило от труда на полях - для них мы готовили согревающие мази на основе местного аналога жгучего перца и змеиного яда в микродозах. Я лично смешивала основы, выверяя пропорции, словно на лабораторной работе в универе.

Приходили заплаканные матери с детьми. Ничего не забыть… Как-то принесли крошечную, лет пяти, девчушку из соседней деревни. Она задыхалась от глубокого, лающего кашля - типичный тяжелый бронхит, всё же, я- преподаватель химии в медицинском. Её огромные, полные слез и лихорадочного блеска глазенки смотрели на меня с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце. Мы отпаивали её сиропами из алтея и местного синюшника, Света делала ей ингаляции над горячими отварами, а Мортимер делился остатками своей целительской магии, снимая отек. И когда через три дня девочка наконец задышала ровно, а её мать бросилась целовать нам руки, я поняла, что мы здесь не зря.

Мы лечили ожоги кузнецам, чистили гнойные раны охотникам, смешивали успокоительные сборы для нервных придворных дам. Дни летели, заполненные работой, и это помогало мне не думать. Не думать о том пронизывающем взгляде снизу вверх, от помоста к окну башни. Не думать о блондинке в венце.

Но однажды привычный ритм рухнул.

Был полдень, когда во дворе замка поднялась суета. Послышался грохот копыт, тревожные крики, звон металла. Я как раз процеживала новую партию антисептика, когда в лабораторию ворвался бледный стражник.- Господин Мортимер! Срочно! Князь Рейнгард… Нападение у дальних границ! Засада!

Склянка в моих руках дрогнула, и несколько капель драгоценной жидкости пролились на стол. Сердце сделало кульбит и ухнуло куда-то в желудок. Рейнгард.

Мортимер, не тратя времени на расспросы, схватил свою лекарскую сумку и унесся. Время потянулось как густая смола. Света пыталась отвлечь меня, просила помочь растолочь коренья, но у меня всё валилось из рук. Я мерила шагами комнату, кусая губы.

Спустя томительный час дверь скрипнула. Мортимер вернулся. Он выглядел постаревшим лет на десять. Хмурый, с посеревшим лицом, он тяжело опустился в кресло.- Плохо дело, - глухо произнес он. - Стрела вошла глубоко под ключицу. Вытащили-то её еще в пути, но… рана страшно воспалена. Края почернели. Яд, девочки. И очень скверный яд. Жар такой, что вода на коже испаряется. Моей магии не хватает, она словно вязнет в этой отраве.

- Пустите меня к нему, - мой голос прозвучал неожиданно твердо.Мортимер поднял на меня уставшие глаза.- Стефания…- Мортимер, вы сами видели, как работают наши мази! Если там инфекция и яд, мы со Светой сможем подобрать антидот, или хотя бы очистить кровь и сбить температуру. Пустите!

Он колебался секунду, затем решительно кивнул.- Берите всё самое сильное.

Света тут же заметалась, собирая корзину: чистые холсты, скальпели, банки с нашими лучшими мазями, бутыли со спиртом и экстрактами. Мы побежали по коридорам замка.

У покоев князя нас встретила стена из копий. Двое дюжих стражников перегородили дорогу.- Назад! - рявкнул один из них. - Приказ лорда Гарвина. Никого не впускать, кроме мага и личных слуг!- Да вы в своем уме?! - вспылила я, ведь счёт мог идти на секунды. Но меня оттеснил Мортимер.

Старик, обычно казавшийся сутулым и безобидным, вдруг выпрямился, повел плечами, и в воздухе явственно запахло озоном.- Слушай меня внимательно, дурак, - голос мага хлестал не хуже кнута. - Если из-за того, что ты не пустил моих помощниц, князь отправится к праотцам до заката, лорд Гарвин лично сдерет с тебя шкуру и натянет её на барабан. И я ему в этом помогу. Прочь с дороги!

Стражник побледнел. Сглотнув, он неуверенно переглянулся с напарником, и они медленно опустили копья, отступая в сторону. Мы ворвались в спальню.

В комнате было душно, пахло потом, кровью и чем-то сладковато-гнилостным. Рейнгард лежал на огромной кровати, разметавшись по подушкам. Обычно смуглый, сейчас он был пугающе бледен, на лбу выступила испарина, брови сведены в мучительной гримасе. Грудь тяжело и прерывисто вздымалась.

Сбросив оцепенение, во мне проснулся холодный, расчетливый практик. - Света, посмотри рану, определи тип яда. Скорее! Подруга склонилась над его обнаженным торсом. Правое плечо и часть груди представляли собой жуткое зрелище -опухоль, черные вены, расходящиеся от краев раны паутиной.- Похоже на алкалоидный яд растительного происхождения, свернул кровь, пошло нагноение, - Света понюхала сукровицу. - Запах горького миндаля и жженой травы. Стеф, давай наш "универсальный", тот, что с активированным углем местным и вытяжкой из синей колючки. И срочно резать, чистить некроз!

- Воды горячей, быстро! - скомандовала я замершим у стенки слугам. Поразительно, но меня послушались беспрекословно.

Следующие несколько часов слились в бесконечную череду действий. Я обрабатывала руки спиртом, подавала Свете инструменты. Она, закусив губу, вскрывала нагноившиеся края воспаленной раны. Рейнгард застонал в бреду, дернулся. Я инстинктивно подалась вперед, перехватывая его здоровую руку, наваливаясь всем весом на его плечо, чтобы удержать. Кожа под моими пальцами пылала.

- Тише, тише, всё будет хорошо, - шептала я, стирая пот с его лба влажной тканью, пропитанной жаропонижающим отваром.

Мы вымывали яд и гной нашим суровым антисептиком, закладывали в рану глубоко проникающую мазь, которая должна была вытянуть остатки заразы. Я сама готовила питье - ударную дозу концентрированной ивовой коры и противоядия, которое мы вливали в него по капле, разжав плотно сжатые челюсти.

Как катятся капли пота по моему собственному лицу, я осознала лишь тогда, когда за окнами начало темнеть. Только тогда я поняла, что мои руки, накладывающие тугую чистую повязку на его грудь, мелко дрожат.