Рейнгард спал. И, надо признать, спящим он бесил меня еще больше, потому что был до неприличия красив. Разметанные по подушке темные волосы, резкие, мужественные черты лица, которые во сне казались чуть мягче. Одеяло сползло до пояса, обнажая широкую грудь, литые мышцы и сеть старых шрамов, которые только добавляли ему первобытной привлекательности. Настоящий хищник, отдыхающий после удачной охоты.

Я засмотрелась на то, как мерно вздымается его грудь, и неожиданная, шальная мысль кольнула где-то под ребрами: " А, может, остаться?•".

Ведь мне было с ним так хорошо, как не было ни с кем и никогда в моей прошлой жизни. Эта страсть, этот его жадный, поедающий взгляд… честно говоря, на меня никто и никогда так не смотрел. Даже с бывшим мужем сперва общались просто как приятели. А здесь- да за один такой жадный мужской взгляд любая женщина жизнь готова отдать.

Я мысленно отвесила себе звонкую пощечину. Очнись, Стефа! Губу закатай! Он князь, хищник, циник. Он не женится на беглой девчонке, которая вчера скинула халат посреди пиршественного зала. Для него это игра. Вкусная, страстная, но забава. Месяц-другой он мною потешится, а как только надоем - вернет этому старому пердуну Фортмуту, или выдаст замуж за какого-нибудь своего беззубого вассала в знак милости. И буду потом по ночам терпеть слюнявые поцелуи и кряхтение муженька, глядя в потолок со слезами.

Нет уж. У меня есть цель.

Я осторожно, стараясь даже не дышать, выскользнула из-под тяжелого одеяла. Утренний холодок тут же облепил голую кожу, и я поспешно схватила с пола смятую простыню, обмотав ее вокруг себя на манер римской тоги.

Где его одежда? Ага, вон там, небрежно брошена на пол рядом с резным креслом у окна.

Я на цыпочках, ступая мягче кошки, начала красться к намеченной цели. Пол из темного дерева предательски поскрипывал, каждый звук казался мне грохотом барабанов. Сердце подскочило к самому горлу и колотилось где-то в районе гланд.

На полпути я замерла и резко оглянулась на кровать. Мне почудилось, или он пошевелился? Тень сомнения мелькнула в голове, но нет - спит. Дыхание ровное, глаза закрыты.

Я выдохнула и сделала еще несколько шагов. Вот он. Пояс с ножнами, небрежно свешивающийся с подлокотника. В ножнах - тот самый кинжал, рукоять которого украшена камнями и странными рунами. Наш со Светой билет домой.

Пальцы дрогнули, когда я обхватила холодную рукоять. Потянула вверх, стараясь вытащить лезвие без малейшего лязга…

Я даже не поняла, как это произошло. В следующее мгновение мир перевернулся, ноги оторвались от пола, а горло сжало стальным капканом. Кинжал со звоном выпал из моих ослабевших пальцев и ударился о доски.

Тьма. Точнее, чёрные, бешеные глаза Рейнгарда, который стоял передо мной, каким-то немыслимым образом оказавшись здесь в долю секунды. Он держал меня за шею одной рукой, подняв над полом, как пушинку.

- Так вот, как Лафор решил действовать? - прорычал он. В его голосе клокотала такая ярость, что меня обдало холодом. - Подослать ко мне дочь, чтобы перерезать глотку?! Или ты хотела украсть кинжал?

Я захрипела, отчаянно цепляясь ногтями за его железные пальцы. Воздуха не хватало, перед глазами поплыли черные точки. Я замотала головой, не в силах выдавить из себя ни звука. "Пусти, психопат с манией преследования!"- вертелось в голове.

Его ноздри хищно раздулись. Он смотрел на меня еще секунду, словно решая, сломать мне шею прямо сейчас или подождать, а затем с отвращением разжал пальцы и отшвырнул меня в сторону.

Я рухнула на пол, больно ударившись бедром, и зашлась в надрывном кашле, жадно хватая ртом воздух. Простыня, естественно, полностью слетела, оставив меня абсолютно голой перед этим взбешенным зверем.

Он возвышался надо мной (тоже, к слову, в чем мать родила, но его это вообще не смущало) и мрачно расхохотался.

- Можешь не прикрываться, - бросил он с едким презрением, наблюдая, как я лихорадочно ползу к валяющейся простыне. - Я все там уже видел. И попробовал. Скажи мне только одно, Миланика… Твоя невинность хоть настоящей была? Или это тоже - ваши с отцом расчетливые хитрости? Свиная кровь и актерское мастерство?

Мои щеки вспыхнули. Обида, жгучая и горькая, ударила в голову сильнее страха. Я натянула на себя спасительную ткань и, приподнявшись, зло выплюнула хриплым голосом:

- Настоящей. Вы же должны в таком разбираться! Это же про вас слава ходит, что вы первый соблазнитель и губитель юных девушек во всем княжестве!

Рейнгард, который как раз наклонился, чтобы поднять свой кинжал, замер. Его рука на мгновение повисла в воздухе. Он выпрямился, плавно загнал лезвие обратно в ножны и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

- Нельзя безоговорочно доверять всему, что слышишь, - холодно процедил он.

- Ну, вы же безоговорочно доверяете тому, что видите! - парировала я, не опуская взгляда, хотя коленки все еще дрожали.

Князь насмешливо выгнул бровь.- И что же я вижу? Хочешь сказать, ты просто решила полюбоваться моим кинжалом в лучах утреннего солнца? Дай угадаю, ты питаешь страсть к старинному оружию?

-Нет,- я вздернула подбородок. Терять мне было нечего.- Лгать не стану. Я хотела его украсть.

Рейнгард тяжело вздохнул. И в этом вздохе проскользнуло что-то… досадное? Будто я его очень сильно разочаровала, будто ему самому было до чертиков обидно, что эта сумасшедшая ночь, которая понравилась ему не меньше, чем мне, закончилась банальным предательством.

-Но он мне очень нужен! - добавила я с отчаянием.

Он уже отвернулся, натягивая штаны, всем своим видом показывая, что слушать оправдания дешевой шпионки не намерен.

"Сказать? Не сказать?"Если скажу - посчитает сумасшедшей. Если не скажу- отправит в темницу или, что еще хуже, папаше. А, к чёрту!

- Я - не Миланика!- выпалила я в его широкую спину. - И моя сестра - не Люта! Мы вообще не из этого мира!

Рейнгард даже не обернулся, продолжая спокойно застегивать ремень.

- Можете не сомневаться, милорд!- у меня уже несло, слова вылетали быстрее, чем я успевала их обдумать.- Настоящие Миланика и Люта утонули в лесном озере! А мы с моей подругой Светой были в музее в своем мире. Просто… коснулись вашего кинжала! И наши души перенеслись в их тела. Я- Стефа, она- Света. И ваш грёбаный кинжал- это не просто железка, это единственный артефакт, который может открыть портал, чтобы мы могли вернуться домой!

Я замолчала, тяжело дыша, ожидая реакции. Грома? Молнии? Того, что он сядет и скажет: "О боже, как я могу помочь тебе, прекрасная попаданка?". По крайней мере всё, что происходило между нами ночью, претендовало хотя бы на понимание с его стороны.

Вместо этого грудная клетка князя задрожала. Он запрокинул голову, и по спальне раскатился густой, искренний смех.

- Поразительно, - отсмеявшись, Рейнгард повернулся ко мне. Он уже накинул рубашку и выглядел до пугающего собранным. - Многие пытались выкрасть у меня этот клинок, дорогая. Шпионы, наемники, завистливые господари как твой отец. Но признаюсь честно: таких потрясающих сказок в свое оправдание мне еще слышать не приходилось. "Стефа из другого мира". Надо же!

- Я говорю правду! - я вскочила на ноги, забыв, что на мне только кусок смятой ткани.

- Одевайся, - его голос мгновенно потерял всякий намек на веселье, став жестким и холодным, как лед. Иллюзия близости растаяла без следа. - Одевайся немедленно. Я сейчас позову стражу, чтобы тебя увели. У меня нет времени на игры с сумасшедшими воровками!

9. Амнистия

Холод обрушился на меня сразу, стоило тяжелой кованой двери с лязгом закрыться за спиной. От шелковых простыней и обжигающих прикосновений - в сырой, пропахший плесенью и нечистотами мрак. Стражники втолкнули меня в камеру без лишних церемоний, и я едва удержалась на ногах, поскользнувшись на гнилой соломе.

Со стен капала вода, тусклые, чадящие светильники выхватывали из темноты решетки соседних камер. И там, за этими решетками, зашевелились тени.