- У меня нет времени на...

- Это не обсуждается, - Адам мягко закрыл альбом. - Даже самые работоспособные машины иногда нуждаются в техническом обслуживании.

Он привез её в Бруклинский ботанический сад, где проходил ночной фестиваль световых инсталляций.

- Сюрприз, - Адам протянул ей билеты. - Я участвую в этом проекте. Хотел показать тебе свою работу.

Ева была тронута. За пять месяцев, что они знали друг друга, она ни разу не видела его работы, кроме тех немногих картин, что висели в доме его родителей.

Инсталляция Адама находилась в глубине сада. Это был световой туннель, где проецировались изображения, меняющиеся в такт музыке. Абстрактные узоры превращались в конкретные образы- города, лица, пейзажи, а затем снова распадались на цветные пятна.

- Это... потрясающе, - выдохнула Ева, наблюдая, как вокруг неё танцует свет.

- Смотри внимательно, - Адам стоял рядом, их руки почти соприкасались. - Некоторые образы появляются лишь на долю секунды.

Ева вглядывалась в мелькающие изображения, и вдруг замерла - в калейдоскопе света промелькнуло её собственное лицо.

- Ты... использовал мой образ? - она повернулась к Адаму.

- Да, - он выглядел немного смущенным. - Надеюсь, ты не против. У тебя очень выразительное лицо. Особенно когда ты злишься.

- Я так часто злюсь? - Ева не знала, как реагировать.

-:Не часто, - он улыбнулся. - Но когда злишься, выглядишь как богиня возмездия. Очень вдохновляет.

Они гуляли по саду до закрытия, разговаривая обо всем на свете. Адам рассказывал о своих художественных проектах с таким энтузиазмом, что Ева не могла не заразиться его страстью. Впервые за долгое время она чувствовала себя расслабленной, живой.

Когда они вернулись домой, уже за полночь, Адам остановил её у двери спальни:

- Последний вопрос на сегодня,- сказал он тихо. - Ты когда-нибудь думала, что могла бы полюбить такого человека, как я? По-настоящему?

Ева посмотрела в его глаза, такие искренние и открытые, и почувствовала, как что-то внутри неё дрогнуло.

- Спокойной ночи, Адам, - она мягко улыбнулась и скрылась за дверью своей комнаты, оставив вопрос без ответа.

Глава 4:

День интервью в иммиграционной службе наступил слишком быстро. Ева надела строгий костюм, Адам - лучшую рубашку и брюки, которые у него были.

- Ты слишком напряжена, - заметил он, когда они сидели в приемной. - Расслабься, мы действительно хорошо подготовились.

- Я знаю, - Ева нервно одергивала рукава.- Просто от этого зависит вся моя жизнь.

- Наша жизнь, - поправил её Адам. - Мы в этом вместе, помнишь? Если что-то пойдет не так- меня тоже привлекут, а я, знаешь ли, не планирую провести пару лет за решёткой.

Она благодарно посмотрела на него и неожиданно для себя взяла его за руку. Его рука была теплой и надежной.

Офицер иммиграционной службы, мистер Томпсон, оказался вежливым, но проницательным человеком. Он начал с простых вопросов - как они познакомились, где живут, чем занимаются. Затем перешел к более личным.

- Расскажите мне о вашей семейной рутине, - попросил он, глядя на Еву. - Кто первым встает по утрам?

- А́дам, - ответила она без колебаний. - Он ранняя пташка. Часто встает на рассвете, чтобы поймать особенный утренний свет для своих картин. Я же предпочитаю поспать, если есть такая возможность.

- А кто готовит завтрак?

- Обычно я, - вступил Адам. - Ева может сжечь даже тосты, - он улыбнулся с такой нежностью, что это выглядело абсолютно естественно.

Вопросы становились все более личными. Мистер Томпсон спросил, на какой стороне кровати они спят, какой фильм смотрели вместе в последний раз, какие у них общие друзья.

- Я вижу, у вас есть общие фотографии, - Томпсон просмотрел их альбом. - Но я не вижу ни одной с вашей свадьбы в семейной церкви Фостеров. Это необычно, учитывая давнюю семейную традицию.

Адам и Ева обменялись быстрыми взглядами. Это был подвох - они никогда не говорили офицеру о семейной церкви.

- Мы решили нарушить традицию, - спокойно ответил Адам. - Моя сестра Рэйчел убедила нас, что не стоит следовать устаревшим обычаям только из-за давления семьи.

- Кстати о семье, - Томпсон повернулся к Еве. - Мисс Саенко... простите, миссис Фостер. Ваша семья не присутствовала на свадьбе?

- У меня нет семьи, - ответила Ева, и её голос слегка дрогнул. - Мои родители погибли, когда мне было шестнадцать, а тетя, которая меня воспитывала, умерла вскоре после моего отъезда в Америку.

Томпсон внимательно посмотрел на неё, словно оценивая искренность её слов.

- Это должно было быть трудно, - сказал он.

- Да, - Ева почувствовала, как Адам сжал её руку. - Но теперь у меня есть новая семья. Родители Адама отнеслись ко мне очень тепло.

- Особенно бабушка Агата, - добавил Адам с улыбкой. - Они с Евой часами разговаривают по телефону. Бабушка даже начала учить российский.

- Русский, - автоматически поправила Ева.

- Верно, русскийй, - Адам потер шею.- Я все время путаю.

Томпсон сделал пометку в своих бумагах.

- У меня есть еще один вопрос, - он посмотрел на них обоих. - Как вы представляете свое будущее? Планируете ли вы детей, переезд, карьерные изменения?

Ева замерла. Они не обсуждали этот вопрос, ведь их брак должен был продлиться всего два года. Боже, вот ведь олухи- столько всего обсудили, а об элементарном забыли!

- Мы... - начала она неуверенно.

- Мы все еще обсуждаем детали, - вмешался Адам. - Ева очень сосредоточена на своей карьере, и я её поддерживаю. Моя работа более гибкая, я могу рисовать где угодно. - Он повернулся к Еве. - Но мы оба хотим детей, когда придет время. Правда, дорогая?

Ева посмотрела в его глаза и увидела там что-то, чего раньше не замечала - не просто искренность, но и... надежду?

- Да, - она натянуто улыбнулась, напоминая себе о том, что влечение к этому мужчине у неё лишь потому, что она вынуждена сосуществовать с ним на одной территории.- Когда придет время.

***

После интервью они вышли из здания иммиграционной службы с чувством осторожного оптимизма.

- Как думаешь, мы их убедили? - спросила Ева, когда они сели в такси.

- Думаю, да, - Адам выглядел уверенным. - Ты была великолепна. Особенно когда рассказывала о моей привычке напевать в душе.

- Это была правда, - Ева улыбнулась. - Ты действительно ужасно поёшь.

-Эй, я не так уж плох!

- Адам, ты можешь быть великолепным художником, но певец из тебя... скажем так, на любителя.

Он рассмеялся, и Ева поймала себя на мысли, что ей нравится звук его смеха. Когда они вернулись домой, Адам открыл бутылку шампанского, которую давно припас для этого случая.

- За успешное интервью, - он поднял бокал.

- За нас, - Ева чокнулась с ним.

- Кстати, об этом, - Адам сел рядом с ней на диван. - Я хотел тебя спросить... тот последний вопрос, о будущем.

- Что с ним? - Ева напряглась.

- Ты не ответила тогда, в ту ночь после ботанического сада, - он смотрел на неё серьезно. - Могла бы ты когда-нибудь полюбить такого человека, как я?

Ева почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она смотрела на Адама - его растрепанные волосы, выразительные глаза, заляпанные краской руки, и понимала, что за эти месяцы он стал ей по-настоящему дорог.

- Я... не знаю, - честно ответила она. - Адам, мы ведь начали это как сделку. Я не задумывалась о чувствах.

- А сейчас? - он придвинулся ближе.

- Сейчас... все сложно, - Ева отвела взгляд. - Что если я получу грин-карту, и мы поймем, что это была просто игра для интервью? Что всё было ненастоящим? Просто мы... Ну, слишком сблизились потому, что вжились в наши роли?

- А что если было настоящим? - тихо спросил Адам. - Что если то, как я смотрю на тебя, когда ты не видишь, как я запоминаю каждое твое движение, чтобы потом нарисовать, как я рассказываю своей матери о тебе часами - что если все это настоящее?

Ева смотрела на него, не зная, что сказать.