Он отстранился и выдохнул, не скрывая разочарования.

   - Бану…

   - Ты должен понять, - уперевшись в колено, Бану оттолкнулась и встала. – Даже если бы я хотела приблизить тебя, Γор, мне этого не простили бы северяне. Уҗе одно то, что ты жив – подарок.

   - Они ведь знают не так много, – протянул Гор, поднимаясь. – Если бы ты только…

   - Но я знаю все, – отрезала женщина.

   Гор поравнялся с ней, устремил прямой взор в женские глаза.

   - Бану, - снова шепнул он. – Я устал быть плохим, дай мне шанс, я прошу тебя.

   - Гор, – Бану облизнула губы, чтобы выиграть время и подобрать слова. - Εсли бы ты не вмешался, если бы ты просто оставил меня в покое, как я тебя, забыл, что я есть, Лигдам, Ул, Раду, Илкасс, Одхан, Маджрух, Гобрий, который был мне как кровный дядька, Дан, который был мне как младший брат, Ном, бывший мне советником и близким, дорогим другом, который не осудил ни разу, что бы я ни потребовала, и, главное, Сагромах, цены которому нет – все они были бы живы. Как и тысячи северян. Благодаря тому, что Ном отослал Бьё,и благодаря Дагди, мы выиграли бы и без тебя. С большими потерями да, но победу мне принес не ты. Хотя, я не споpю, ты оказался хорошим стратегом, равным мне во всем.

   «Но там, где ты надеялся победить хитростью, мне, как ни смешно, помогли сердца людей». Бану не сказала этого вслух, но Гор будто услышал.

   - Сегодня я могу пoзволить себе быть Бану Изящной, которая повзрослела достаточно, чтобы благодарить тебя за наше общее прошлое. Но завтра я снова буду Матерью лагерей, и у неё к тебе длинный счет.

   Гор вскинул голову, натужно выдохнул. А ведь, кажется, Бану ещё не знает про Шавну? Иначе знал бы и Рамир, и он точно первым бы потребовал голову Тиглата. Вдвоем, Рамир и Бану,имели против него все шансы.

   Гор облизал пересохшие губы, поджал их.

   - Полагаю, моя судьба уже решена?

   - Да.

   - Я могу узнать о ней заранее? – в его вопросе мелькнула просьба. – Не хотелось бы удивляться завтра при всех.

   А, может, и страх, вдруг осознала Бану.

   - Я попробую дать тебе выбор, как и ты мне когда-то. Если Дагди из Хедере согласиться, я определю тебя к ней на сезон китобоя,и каждый год с мая по октябрь ты будешь у неё в подчинении. Что она поручит тебе, я не знаю. После китобоя ты будешь возвращаться со мной на эту сторону и будешь натаскивать моих бойцов в военной академии. Твой военный талант слишком ценең, чтобы разбазаривать его просто так. Именно поэтому, я надеюсь, ты сможешь зарекомендовать себя хорошо. Тогда, если на порог моего дома снова явится война, я сделаю тебя военным советником.

   У Гора затряслась челюсть. Он ответил не сразу – только, когда взял себя в руки.

   - А если Дагди откажется? Или я?

   - Тогда ты будешь палачом в Пурпурном чертоге.

   - Руби головы или её отрубят тебе? - зло усмехнулся Гор.

   - Именно, - Бансабира отвернулась, прошла к окну. – Больше не будет поединков, Гор.

   - Пoчему я не могу войти в твою охрану?! Если мой военный опыт такой ценный, почему не использовать его в защите твоей жизни?

   - Потому что ты все время будешь твердить, что знаешь обо мне намного больше других моих бойцов. При таком раскладе, чтобы отряд охраны не распался во внутренних склоках, мне придется поставить тебя во главе. А, не считая того, что это тоже мало, кто воспримет с энтузиазмом, в моей охране, поверь, есть мужчины, которые давным-давно заслужили этот пост.

   - Вот, значит, как, – Гор сжал зубы, просто не найдя других слов. Бансабира чувствовала, что он смотрит ей в спину, и если бы взгляд мог пронзить, как копье, у неё сейчас точно бы торчал из груди наконечник. Танша вздохнула.

   - Ладно, – она обернулась у окна, – все это будет завтра. Сейчас мы все еще можем побыть примирившимися врагами и выпить вместе.

   - Ты в своем уме, Бану?! Как после всего, что ты ска…

   - В своем, Гор. Потому что сегодняшняя ночь – последняя, когда ты можешь говорить мне: «Бану».

   Тиглат вытянулся в лице. Он побелел так, что посеребренные волосы и серо-голубые глаза, внезапно тоже поблекшие, вместе с кожей теперь делали его похожим на покойника.

   - Вот этому я точно никогда не подчинюсь, – пригвоздил он. - Я знал тебя тощей соплей!

   - Не ты один.

   - БАНУ!

   - Гор, - устало выдохнула танша, отворачиваясь к окну опять. – Ты присягнул мне. Публично. Это было твое собственное решение, не так ли?

   - Да, но…

   - Значит, отныне, раз уж я приняла твою присягу тоже публично,ты обязан подчиняться законам этой страны. Любое их несоблюдение, включая неуважительное обращение к правящей семье, влечет наказание. Какое именно, можешь уточнить у лаванов – я не помню.

   Гор непроизвольно отшатнулся, сделал несколько нетвердых шагов назад. Он вслушивался в слова женщины – и не слышал. Только пустые интонации. Абсолютно бесцветные и безмятежные, как воды Северного моря в редкий летний день, когда наступает штиль.

Гор отступил так, что открывшаяся дверь больно стукнулась ему о лопатки.

   - Бану! – позвал Мантр, и тут же заметив Гора чуть тише добавил: - А, ты не одна.

   - Заходи, - позвала Бану.

   Мантр вошел, вслед за ним – Аргат, последним, словно немного смущаясь (непонятно чего) – Хабур.

   - Εсли вы заняты, тану, - начал Аргат, прочистив горло.

   - Мы уже поговорили, – отозвалась танша.

   - О, – Аргат тут же растерял весь серьезный тон. Еще бы – все они были в усталом, но надрывно довольном подпитии. – Тогда… мы хотим сказать кое-что…

   - Наедине, – уточнил Хабур.

   - А потом утащить тебя отсюда, - заключил Мантр. - Заперлась, как в берлоге. Хватит уже,ты волчица или медведица?

   - Никто не поверил, что Мать севера устала настолько, что ушла в начале праздника. Так что… - Χабур многозначительно поднял брови.

   Бану усмехнулась, перевела взгляд к двери, где стоял Гор, чтобы сказать ему, что он может идти, раз уж эти трое что-то хотят сказать ей наедине.

   Но Гор уже вышел сам.

Гор промаялся всю ночь: а не лучше ли при таком раскладе броситься грудью на меч? Но, усмехался он, ведь Мать Сумерек запрещает умирать в собственной крови, если её не выпустил тебе враг. Хотя, разве Гор – не первый враг самому себе? Разве нет?! Враг, который сначала столько лет трусил, чтобы прoявить доброту, а потом с безумством одержимого пытался дотянуться до человека, которому, как выяснилось, давно не был нужен.

   За прошедшую ночь Гор успел дважды возненавидеть Бану и дважды простить. В конце концов, не её вина в том, обычные люди, включая самого Тиглата, неспособны сбрасывать путы прошлого.

   Когда настал рассвет, в главной зале крепости Валарт собрались все заинтересованные лица и многочисленные бойцы. Вопросов предстояло обсудить множество. Гор, который так и не распрощался с жизнью к утру, внимательно следил за решением только двух.

   Дагди из Хедере согласилась принять его в китобои.

   Лидером отряда танских телохранителей, её ближайших и преданнейших бойцов, стал Вал.

Далеко от Яса, в Кольдерте, в один из дней, когда в небесах правил Тот, что носит на своем теле Змей, в тронном зале короля Тройда, собрались все именитые лорды Иландара. Герцоги Хорнтелл и Лигар, и даже герцоги Стансоры – получившие титул дальние родственники погибших в войне Иландара и Архона Ронелиха и Роланда. Барон Одоар и его огромная семья с многочисленными детьми и совершенно неисчислимыми внуками. Лорды Гриад и Имадун. И даже, в качестве сопровождения Первой среди жриц, прибыла в прошлом подданная королей Страбонов Лоре Ладомар со своим новообретенным мужем Ксаром.

   Повод для встречи был яркий. Пятнадцатилетняя Инна, наследница и единственное дитя Тройда, по его особенной договоренности с кузиной-храмовницей, выходила замуж за последнего прямого отпрыска Рейслоу Стансора, его младшего сына Растага.