Как бы то ни было, но он почувствовал зов. Зов скреббера. Того ужаса в виде паутины, что когда-то коснулась его одним из своих отростков. По началу слабый, но затем все более усиливающийся, и, как будто, разделяющийся на две составляющие, находящиеся в разных сторонах. Затем все на время пропало, что бы в последствии, с периодичностью один-три раза в сутки (бывало и ночью), повторяться вновь и вновь, но уже не разделяясь на части.
Теперь их колонна уверенно двигалась в том направлении, откуда этот зов шел. На запад. Старыч не стал ломиться напрямки, а все так же выбирал наиболее удобные для продвижения дороги. Спешить ему было некуда, он был уверен, что внезапно проснувшийся внутри него эхолокатор никуда не исчезнет, и выведет их отряд к старому знакомцу. Правда было немного страшно. Почему-то другие скребберы, с которыми довелось ему встретиться, не вызывали в нем страха. Было чувство опасности, и переживания за своих бойцов, но страха не было. А тут внутри как будто зашевелились что-то темное и неприятное. Особенно когда в один из дней зов вновь разделился.
Даль и Пила, что называется, спелись. То ли общая цель по поиску питерского отряда, то ли их тайные астральные тренировки были тому причиной, то ли чужаки, что их окружали. Это были уверенные в себе люди, с продвинутыми, по сравнению с Крымом, и тем более Горой, способностями. Настоящие воины.
Чего стили только те ребята, что находились с ними в командирском БМП. Один из них мог прятать на целых тридцать секунд в инвиз всю машину с ее экипажем. Другой полностью заглушать звук ее передвижения, третий минуту поддерживать ледяной щит вокруг них. Что умели другие, ребята не знали, так как те не демонстрировали своих способностей в явном виде, но скорее всего все их новые знакомые были не простыми вояками, и могли применить помимо стандартного вооружения, и какие-то свои навыки. Не зря ведь из Крыма и других поселений «в Москву» забирали лучшие кадры.
Никто из бойцов не спешил заводить с ними близкого знакомства, во всяком случае с Далем. Поначалу, возможно, отпугивала униформа Ордена. Левые и правые крылья зачастую недолюбливали друг друга, хотя в Жемчужной зоне, как узнал от Капусты Даль, не один рейд не обходился без представителя Ордена в качестве поддержки и связиста. Особенно ценились в них монахи с даром телепортера. Бегунков чаще использовали в городах, и в качестве арканщиков.
Когда же Даль умудрился сцепиться со своими коллегами по Ордену, то и слабые попытки общения с Пилой, исчерпали сами себя. Это не означало, что бойцы заняли строну монахов, положенных отряду по штату или же специальному распоряжению (зачем в их группировке три орденских, включая Даля, если для связи достаточно было одного?). Они держали равнодушный нейтралитет. Когда о чем-то их спрашивали, то отвечали на вопрос, но не более того. Единственный кто не чурался общения, был командир колонны – Старыч. Хотя кто в их отряде главнее Старыч или Рукастый было не очень понятно. То, что другие монахи находились на борту Рукастого уже говорило о многом.
Ссора с ними вышла какой-то идиотской, и заставила задуматься Даля о нравах в Жемчужной зоне. Неужели здесь, для клириков это обычное дело? Далю не хотелось в это верить. В Крыму же монахи были почти все нормальные? Понятно, что паршивая овца в любом стаде найдется, но что бы сразу две и в одном месте?
Началось все с завуалированного предложения Скучного дать ему и Веселому потренироваться с Пилой. Даль испугался. В первую очередь за Пилу. Откуда они могли прознать про ее дар, как она его называла, «Суккуба», который отдаленно напоминал способность нимфы, и их периодические виртуальные бои, в которых пока ни один не мог похвастаться безоговорочным превосходством? Как известно, все особы женского пола, кого подозревают в обладании способности нимфы, долго не живут. Иди, докажи, что тут нечто иное. Народ и так злой на Орден, но боится его, а тут есть на ком эту злость выместить. И он, поначалу, даже вздохнул с облегчением, когда, задав несколько нейтральных вопросов, понял куда клонит Скучный и Веселый, перехвативший инициативу разговора, и разбавляющий его шутками. Умения Пилы были тут не причем.
Даля и Пилу вполне устраивало, что коллектив приписывает им любовные отношения. Это для большинства объясняло их вечерние «прогулки». Такой же вывод сделали и монахи. Но истолковали это по-своему. Они почему-то решили, что Пила, это «кукла», посаженная на аркан, и когда Далю нужно, он ей просто пользуется в своих интересах.
Наверное, этому выводу содействовали постоянные невидимые баталии между Далем и Пилой. Ведь о ее даре никто не знал, и арканщики решили, что Даль копается в ее мозгах посредством своего умения. Даль иногда «нападал» одним из своих рыцарей на Пилу днем. Она сама просила это делать, чтобы научиться быть всегда готовой к отражению ментальных атак. Но это были легкие прикосновения, которые никто не должен был заметить. Настоящие бои они устраивали во время движения колонны, когда делать все равно было нечего.
А скорее всего ничего они не заметили, а просто размышляли в меру своей испорченности, приписав Далю те же свойства. И намекнули, что для развития коммуникабельности, и укрепления связи между братьями, неплохо бы дать девчонке потренироваться и с другими представителями Ордена. Когда Далю стала понятна истинная подоплека разговора – «братья» просто предлагают дать им заарканить Пилу, чтобы после ужина оттрахать ее, он вспылил, и предложил им проделать путь по довольно популярному и известному в широких кругах маршруту. И ходить они по нему могут кругами всю оставшуюся дорогу.
После этой перепалки никакой речи об нормализации отношений с «коллегами» быть не могло. Даль надеялся, что нарвался на гнойный нарост на теле Ордена, и другие монахи в Жемчужной ведут себя адекватно. Он прекрасно понимал, что умение арканщика подчинить себе волю другого человека может развращать, как и любая власть. Об этом открыто говорилось во время обучения наставниками Ордена. Они убеждали новых послушников, что путь монаха состоит в том, чтобы в зародыше давить искушение возвыситься над другими людьми. Орден создан, чтобы нести пользу обществу. Не сказать, что Даль сильно верил в безгрешность окружающих его коллег, но все же большинство из них старалось придерживаться определенных моральных норм.
Где-то убыло, но где-то и прибыло. Отношения со Старычем можно было назвать почти дружескими, несмотря на его должность командира их отряда. Далю было даже немного неловко, что он так нагло обманывает его по поводу вечерних сеансов с игуменом Крыма. Нет, они тоже имели место быть, но всего пару раз. Капусте ежедневный отчет, о том, как они блуждают по лесу, был не интересен. Договорились, что Даль будет выходить на связь раз в неделю, если не случиться чего-нибудь необычного. Тем более, что другие двое монахов так же докладывали своему начальству об «успехах» их команды.
На самом же деле они с Пилой почти ежедневно общались с… Склифосовским и Катериной. Причем чуть ли не с самого начала похода, когда Даль соврал Старычу, что ходил на сеанс связи с Капустой. Тот раз стал первым, когда он решил связаться с дядькой Склифом, после его отбытия из Питера.
Взрывной телепорт был хорош тем, что звук его образования, как и локальные разрушение происходили на «той» стороне телепорта. Это Даль проверил со Склифом еще будучи в Питере, во время многочисленных тестов новой грани его дара. Для сеанса связи не требовалось много энергии, ведь Даль не переправлял свое тело, или какой-то груз. Тем не менее взрывной телепорт оставался взрывным, и шороху наводил в районе «прилета» немало. В данном случае это было только на руку, так как со Склифом Даль не имел астральной связи, и громкий хлопок возле дома знахаря, оповещал того о наведении окна переговоров.
Даль в подробностях рассказал ему о включении своей персоны в поисковый отряд, заодно упомянув, что у него появился партнер по поиску сухарцев с очень интересной способностью. Это сильно заинтересовало Склифа, как и личность Старыча, и то, каким образом он собирается искать неназываемого. Но Старыч был официальным представителем силовиков, и вмешивать его в свои дела не стоило. Даль, конечно, тоже был официальным представителем левого крыла, но тут другой случай. Так же, как и с Пилой, которая, к тому же, оказывается, довольно плотно пообщалась с Сухарем и его командой. Склиф решил, что знакомство с ней будет полезным, и попросил взять с собой на следующую встречу.
