Теперь его (его ли?) войско состояло из десятка танков, такого же количества БМП, оборудованных в том числе ракетными установками, и нескольких БТР. Помимо этого, имелось небольшое подразделение разведчиков, состоящее из трех следопытов и водителя. Они ехали в отдельном бронированном грузовике, оборудованном как под жилье, так и в качестве передвижного гаража для нескольких байков, на которых разведчики, при необходимости, прочесывали местность. Еще один бронированный грузовик был устроен под полевую кухню.
Хоть Старыч, формально, и являлся командиром этой группировки (как ему и обещал Пулеметчик), но на самом деле его задача заключалась лишь в том, чтобы указывать направление движения колонны. Все остальные функции взял на себя приданный ему в первой же крепости сотник по имени Рукастый.
На самом деле это было правильно, так как тот, помимо того, что был старше Старыча по званию (одна молния и три пера, против его четырех перьев), так еще и вся обновленная команда на две трети состоял из его людей. Естественно, он знал каждого своего бойца, его характер и умения. И других добирал исходя из собственных соображений, какие таланты иммунных им еще нужны.
Рукастый пояснил, что сделал заявку на этих спецов будучи в первой крепости, а получил их уже в следующей. Как понял Старыч, их ему просто телепортировали туда из других ближайших укрепленных стабов. Да и сам Рукастый прибыл со своим отрядом в первую крепость откуда-то из района рядом с пеклом, и имел не малый опыт охоты на скребберов. Так что Старыч, подивившись сколько внимания уделено его способности (а для чего он еще понадобился высокому руководству в Жемчужной зоне?), полностью положился на опыт нового зама, а по сути командира.
По началу Старыч не понимал в чем прикол их хаотичного продвижения по Жемчужной зоне. Ведь он выбирал направления совершенно от балды, просто ориентируясь на более удобную дорогу. Цель была ясна - искать очередного скреббера, но он понятия не имел где и как его искать. Если Рукастый что-то и знал об этом, то помалкивал, и никогда не возражал против выбранного направления. Лишь когда они только познакомились обозначил на карте две ближайшие цитадели, и спросил может ли их караван проехать мимо одной из них, чтобы подобрать пополнение. Старычу было абсолютно все равно, и он выбрал ближайшую.
Иногда, во время движения, Рукастый затевал маневры, с использованием некоторых способностей бойцов, типа маскировки, постановки силовых щитов, реже боевых умений. Гонял следопытов по местности. Старычу показалось, что делает он это больше от скуки, чем реально обкатывает коллектив. Коллектив и так работал как единое целое. Было ощущение, что все они когда-то уже работали вместе или проходили одну и ту же школу ведения боевых действий.
Дальнобойщика, или Даля, как тот попросил называть себя, и Пилу, которым не нашлось места в штатном расписании Рукастого, Старыч определил к себе в командирский БМП, и на привалах чаще всего общался именно с ними. Что здесь делает Пила, он так и не понял. Видел лишь как они с Далем нередко уходят в какой-то совместный транс, и могут находиться в нем довольно продолжительное время, иногда что-то бурча себе под нос, и вскрикивая.
Вероятно, у Пилы был все же еще какой-то дар, о котором они с Далем не распространялись. И очень похоже, что это была одна из основных причин по которой между Далем и двумя другими монахами в отряде, возникли напряженные отношения.
Эти двое, как будто в противоположность Далю и Пиле, приютившимися под крылышком Старыча, квартировались в БМП Рукастого. Не похоже, что он испытывал к ним дружеские отношения, но во время передвижения держал их всегда рядом. Они же были и в составе того отряда, что встретил Старыча в зоне его знакомства с первым скреббером. Встречающие, кстати, не вошли в команду Рукастого, и остались в крепости.
На одном из вечерних ужинов, перед ночевкой, они завели с Далем не совсем понятный разговор по поводу связи, качества ее кодировки и перехватов каналов. После общения с Ростовом-на-Кривой, и его градоначальниками, Пулеметчик рассказал удивленному Старычу каким образом наводится такой телеканал для общения, и участием в нем монахов, обладающих даром телепорта. Так что Старыч решил, что они обсуждают какие-то детали этого умения, и делятся опытом с более молодым коллегой. Правда при этом в их разговоре почему-то несколько раз промелькнуло слово «девчонка», и его тренировки с ней. Так они называли Пилу, несмотря на ее присутствие при разговоре. Это немного удивило, и даже покоробило Старыча. Даля, это тоже явно зацепило, и он в довольно грубой форме высказал старшим товарищам, что он думает об их способностях, и где он их вертел. Более совместных ужинов не было, а общение монахов свелось к минимуму.
После того случая Даль и Пила, для Старыча почему-то стали восприниматься кем-то вроде подзащитных, внуками что ли, если брать аналогию с прошлой жизнью, а пришлые монахи, так и остались чужаками. Хотя какие чувства могут быть между практически незнакомыми людьми? Эффект Мирного края, типа земляки?
Что Старычу было не понятно, так как это монахи, звали их, кстати, довольно забавно - Скучный и Веселый, узнали о тренировках его подопечных. Ведь они их всегда проводили только во время движения колонны, внутри БМП, и никогда не делали этого на привалах при этих двух представителей Ордена. Может кто из других «пассажиров» десантного отсека настучал?
Он на всякий случай намекнул на это Далю, но тот отмахнулся рукой, сказав, что дело совсем в другом. И тут же поинтересовался: неужели так заметны со стороны их действия. Старыч описал характер их поведения во время совместных упражнений, пояснив, что как командир, он обязан подмечать любые мелочи в отряде и в поведении его бойцов, но за других сказать ничего не может. С тех пор эта парочка не издавала никаких звуков, и только делала вид, что дремлют, как и многие во время передвижения, но Старыч лишь усмехался при этом.
Еще одна деталь не ускользнула как от Старыча, так и от Рукастого. Периодические вечерние отлучки Пилы и Даля. Дело, конечно, молодое. Старыч не знал, как поступить. Рукастому было все равно, это не его бойцы, он так и заявил Старычу, добавив, что не хватало ему еще по таким пустякам ссориться с монахом. У него и так двое недовольных длительной походной жизнью на шее сидят. Старыч же опасался за жизнь этой парочки. Здесь вам не городской лесопарк, и с зараженными они сталкивались постоянно. С другой стороны, не приставлять же к ним охрану скрытно? Да и чревато это, если Даль, в свое время, не соврал ему.
В первый раз отсутствие Даля вечером в лагере, причем только его одного, Старыч обнаружил, когда они еще были в Мирной зоне. Старыч тут же, по возвращению подчиненного, заинтересовался его отлучкой без доклада командиру. Даль сказал, что был на связи с Капустой, главой крымского отделения Ордена. Они договорились, что тот будет периодически отчитываться перед ним о происходящих событиях. На предложение обеспечить его охраной по такому случаю, Даль ответил, что ему поставлена задача, о которой не стоит знать посторонним, и отказался от нее. При этом через какое-то время с ним стала уходить и Пила. Вот Старыч и подумал, что не только докладом они занимаются, ведь в первый раз он ее с собой не брал.
Но как верно заметил Рукастый, лезть в дела Ордена, себе дороже. Даже если они с Пилой занимаются не только ими. Старыч уже знал про удивительное общее умение монахов – накидывать ментальный аркан на людей. Брр. Не хотел бы он оказаться под таким «колпаком». Пусть себе развлекаются. Если в их сексуальные забавы в лесу влезет какой проходящим мимо кусач, это не его головная боль. У него теперь хватало других забот.
Несколько дней назад он, наконец, с удивлением понял, что руководство не зря заслало его в Жемчужный край, с таким странным заданием, идти туда, не знаю куда. Как они могли догадаться о том, что из этой ерунды выйдет какой-то результат, Старыч не мог взять в толк. У кого-то имеется дар предвидения?
