Об этом разделении на зоны, а также об ангельской структуре городов и военных формирований, сухарцы узнали уже будучи в крепости. Сухарь приказал делать каменные лица, но при этом слушать любые слухи и сплетни. А общаться между собой только посредством чата на тактической карте, которая теперь постоянно, даже ночью, висела в головах у всей команды. Понятно, что это касалось лишь важных сведений, а не простого трепа. Иначе их «молчаливая» группа выглядела бы странно.
Взяв направление на север, и покрутившись по лесу еще около двух часов встали на привал.
Сухарь решил обсудить их дальнейшие планы. Чат чатом, а прямое общение предпочтительнее. Вводных для этого было несколько.
Для начала, наконец-то, удалось достоверно понять, что означает дрожание нити Ворона, и с чем оно связано. Помимо этого, Сухарь, кажется, научился различать в этих колебаниях тембр «звучания» струны, применимо к предыдущим трем случаем ее «игры» для Монаха, Давида и Старыча.
В крепости струна отреагировала, хоть и слабее чем в Горе на Монаха, но с похожей тональностью лишь на трех человек. Все трое были из ордена. Почему слабее? В Горе встреча для Монаха, как ни крути, оказалась судьбоносной, со смертельным исходом. Здесь такого явно не предполагалось, орденские занимались своими делами, и повидать одного из них удалось почти случайно, когда на следующее утро после артобстрела кластера Мирный, туда направлялась трофейная команда. В состав этой команды входил и один из представителей ордена. Видимо так полагалось. Ну а сухарцам, естественно, было интересно узнать какими силами местные выполняют эту операцию, вот и вышли поглазеть на организацию этого процесса. Кстати там не все оказались бойцами из гарнизона. Около сотни были вольными разнорабочими, которых использовали на всевозможных ремонтных работах. Что было ремонтировать в Мирном Сухарь не понял, но его это и не сильно заинтересовало. В отличие от сообщения в чате, который прислал Ворон.
«Я ощущаю присутствие человека с искусственно внедренным даром, — высветилось на карте. — Это человек в той же униформе, что и Монах. И дар у него, судя по всему, тот же».
Еще двоих, позже, Ворон определил на трибунах, когда проводил дуэль с Берсерком. Причем оба сидели в переднем ряду, недалеко от их команды, и Сухарь уже ничуть не удивился, что и они оказались представителями ордена.
В обоих случаях колебание струны Ворона не превышало той амплитуды, которая появилась с того самого момента, как они направились в крепость. Сухарь и Ворон сделали предварительный вывод, что теперь это будет происходить всегда, при подобных встречах. У Давида тоже был «привитый» дар, а Старыч был «отмечен» ангельским скреббером. И на них его струна так же реагировала. Только чуть с другим тембром. Уловив разницу, Сухарь решил, что, пожалуй, в следующий раз сразу определит, с кем предстоит иметь дело в схожей ситуации.
За те несколько недель, что блуждали по Улью, еще не раз заводили разговор по поводу возможности прививки дара к иммунному, и такая концепция настолько прочно вошла в разговор, что сами собой исчезли куда-то сомнения по поводу того, что это невозможно. Ворон тоже покопался в себе, как и Сухарь, анализируя прошедшие события и встречи с Монахом, Давидом и Старычем, и был железобетонно уверен в этом. Он убеждал, что его Чуйка твердо говорит ему об искусственном происхождении даров Монаха и Давида. Можно называть это по-другому, но все выглядит так, будто в ауру носителя внедрили элемент, ранее несвойственный этой ауре. Возможно это не сам дар, а какой-то толчок к его развитию, та самая прививка, вызывающая его бурный рост. Он не знает механики процесса, но может определить эти изменение. В конце концов сдался и Вжик, который уже третий раз менял свою точку зрения по этому поводу, приняв слова Ворона на веру.
Следующее мероприятие, которое необходимо было обсудить, это принятие белой жемчужины. В крепости делать это было не желательно. Несмотря на то, что Гайка и Че, настолько хорошо сработались, что без труда обманули местного ментата, выдав придуманную историю за чистую монету, и сумев изменить в ментальной карте Гайки ее имя на Неизвестную, все же резкий скачек силы или появление нового дара, после принятия белки, могли засечь. А им лишние вопросы были не к чему.
Но дело было вовсе не в том где принимать белую жемчужину, а в том, кому следует ее принимать под руководством Вжика. Это стало неожиданностью для самого Сухаря, у которого, внезапно, появились такие сомнения. Ведь еще недавно, он хотел усилить дар Рокфора, чтобы увеличить его энергетический потенциал. С большой долей вероятности он так бы и поступил, но вынужденная пауза, во время отдыха в Тринашке, поставила под вопрос правильность такого решения.
Рассуждая с Вжиком на досуге на тему какие еще формы может принять способность Рокфора, и каковы шансы увеличить именно ее энергетическую составляющую и на сколько, он, невольно, начал плести совместный узор Вжика и Рокфора, подспудно подталкивая его в сторону развития дара последнего. Рисунок выглядел красивым, ровным, правильной геометрической формы, что говорило о положительном результате воздействия Вжика на талант Рокфора. В этом Сухарь как-то и не сомневался, но, слушая рассуждения Вжика, и одновременно глядя в свой внутренний мета-мир, вдруг понял, что он никогда так раньше не делал.
Первое что его удивило, что он, оказывается, так вообще может. Прослеживать не только боевое или пагубное влияние извне, но и мирное взаимодействие членов его команды. Ведь до этого все плетения были связаны в основном с безопасностью их отряда. Еще больше его удивила картина взаимосвязей Вжика с другими представителями их слаженного коллектива. Когда он начал перебирать их нити, заплетая по очереди с жгутиком Вжика, и вкладывая в это желание увидеть результат принятия белки, то узор всегда получался четким, правильной формы, отдающей некой искусственностью. Это было здорово, но… по-хорошему, ничего нового и интересного. Итак, без всяких плетений, было понятно, что во всех случаях Вжик добьется какого-то определенного положительного результата, что было не мудрено, при его специализации, и наличии белой жемчужины.
Сухарь уже хотел было бросить это бесполезное занятие, когда, напоследок, решил связать все нити в общее полотно. И вот тут он замер. В общем плетении картина кардинально поменялась, ярким образом выделяя нить Чипа. Она, словно подражая белой струне Ворона, постепенно утолщаясь, и впитывая в себя нити других членов их команды, подобно канату Ворона, в чьем плетении четко проглядывалось волокно Че.
Это означало лишь одно. Их судьбы завязаны на Чипа. В случае, если дать ему жемчужину.
А если убрать волевое усилие, направленное распознать влияние белой жемчужины? Он устранил его, ощущая, как распускается созданный рисунок.
Полотно, сплетенное из судеб, развалилось на части, и мета-мир, как будто схлопнулся до прежнего ареала, в котором Сухарь обычно и пребывал. Он вернулся в то место, где нити заняли свои привычные места, и текли спокойными ручейками дальше, указывая лишь на ближайший промежуток времени, в котором не предвиделось никакой опасности.
Повторив эту процедуру еще раз Сухарь понял, что видит картину отдаленного будущего, где Чип может сыграть решительную роль в их судьбах, если примет белку в ближайшее время. Но хорошо это или плохо?
Как Сухарь дальше не крутил и не плел нити, результат был неизменным. Либо мощный рывок в будущее за счет влияния нити Чипа, где она продолжает гармонично переплетаться с канатом Ворона, каким-то образом включая в себя судьбы остальных, либо общее понимание, что струна Ворона все так же ведет их за собой, но заглянуть так далеко, как в случае принятия белки Чипом Сухарь не мог. И еще его смущало то, что он не понимал, как далеко это будущее?
И, наконец, ещё один важный момент, о котором хотел поговорить Сухарь. Им нужно решить куда двигаться далее. Добыча жемчуга уже не представлялась столь трудной задачей, как это казалось вначале их пути, особенно как бы это смешно не звучало, в случае с белой жемчужиной, изъять которую из БК теперь не представляло никакого труда. Только где искать этих БК и АСа? Бездумно рыскать по Жемчужной зоне? В случае с белкой был и другой вариант — добывать красный жемчуг из элиты, а затем менять его по курсу один к тридцати на белую жемчужину.
