Обсудив с Сухарем, Вжиком, Гайкой и Девайсом, в общем со всеми, кто работал с тактической картой и в ментале некоторые аспекты мой Чуйки, о которых я поведал Сухарю, вроде как поняли, почему меня не получается подключить в общую схему тактической карты.

Дар предвидения Сухаря, его умение видеть нити судьбы и умение плести из них прогнозы, пасовал перед расчетами Умника, потому что тот сам начинал эти прогнозы строить и просчитывать в моменте, основываясь на физических данных, считываемых извне. А я вносил еще большую сумятицу тем, каким образом использовал эти расчеты. Поэтому, на долгосрочную перспективу, моя струна, в представлении Сухаря, была крепче любого каната, и светила в будущее, словно мощный прожектор, развеивающий тьму, но в сиюминутном моменте, когда я подключал Чуйку, она растворялась, становилась призрачной, не давая сплести с собой нити других игроков в реальности.

Это никак не приблизило нас к пониманию сути дрожания моей струны, но благодаря настойчивости Сухаря, заставлявшего меня постоянно анализировать свои ощущения, выяснили, в теории, хотя бы это.

Что меня еще смешило, это как как все «на ура» восприняли теорию искусственно привитого дара. Хотя тот же Вжик, по размышлению, все же признал, что такого быть не может в принципе. Вирус ли, споры, что бы не рождало эти способности у человека, делали это посредством самого человека. Условно говоря человеческий, или любой другой мозг, словив паразита, получал некую опухоль, которая развивалась непредсказуемым путем, но не убивая, а принося пользу в виде полезного дара. Разве что можно было выстроить некие стенки, или рамки, дать рост в желаемом направлении, как это делали они со Склифом. В нашем же случае получается, что эту опухоль где-то вырастили, придав ей нужные свойства, а затем подсадили в мозг человека. Чушь какая-то.

Именно такой фразой закончил свое бурное выступление Вжик, на первой же ночевке. Как сказала Гайка, надо бы почаще Вжику такие головоломки закидывать. Впервые она видела его таким спокойным во время поездки.

— Я думал! — поднял палец, на эти слова Вжик. — Всю дорогу размышлял.

— О, наконец-то, наш ученый вышел из транса и стал думать! — тут же вставил свои три копейки Чип, и понеслась очередная перепалка.

Сухарь был склонен согласиться с выводами Вжика. Они как-то касались подобных тем со Склифосовским, хоть и не самым старым жителем Стикса (он провел здесь всего лишь сорок лет, или как посмотреть — целых сорок лет), но который, в свое время, прошел его вдоль и поперек, разве что только близко к Пеклу не лез. Видел он внешников и муров, атомитов и килдингов, наблюдал издали нолдов, и притрагивался к черноте. Всего, из сорока лет, двадцать пять, им были потрачены в путешествии по просторам Улья. Что-то гнало его постоянно вперед, пока не повстречал свою Катюшу, и не осел в Питере. Как он любил шутить, видимо любовь свою искал, а как нашел, так сразу и успокоился.

Как выдающийся знахарь, или лекарь (сленг Питерского стаба, почему-то распространившийся на ближайшие окрестности), он был востребован везде. И по этой же причине очень сильно интересующийся причинами возникновения даров, и все что с этим связано. В общем Вжик, в собственных рассуждениях, где-то приблизительно повторил версию Склифа. Умения, подаренные Стиксом, имеют хаотичный и непредсказуемый характер, их вариативность стремится к бесконечности благодаря тому, что может скрещиваться с любыми новыми проявлениями, выдавая нечто уникальное и отличное от того что уже знали.

Хотя основные базы остаются неизменными. Под базами он подразумевал стремление человека выжить. Почему знахарь — довольно распространенный дар? Потому что выживание напрямую завязано на регенерации и умении излечится. А если кто-то любил всю жизнь разевать рот и ловить бабочек, и в итоге заполучил уникальное умение «сачок» по ловле бабочек, то скорее всего мы про него не знаем, потому что его тут же сожрали любители уже человечины, а не бабочек.

Это не очень вязалось с той информацией, что я почерпнул из Умника. Правда там речь шла об изменении самой личности, а не органов ее тела, типа мозга и опухолей на нем (про опухали это условно, нет у иммунных никаких опухолей, мне это Вжик пояснил, когда я решил уточнить). А помноженные на ментальную муть, в которой я совсем не разбирался, данные сведения могли только запутать, и породить множество ненужных и бестолковых споров. Поэтому я предпочел умолчать о новых и непонятных знаниях. Если их вообще можно было назвать знаниями, а не моими домыслами.

В таких вот спорах, философских рассуждениях, и перепалок на привалах, незаметно пролетело два дня. По дороге порубали с десяток тварей с горохом, и добыли несколько черных жемчужин с парочки то ли переевшихся руберов, то ли изголодавшихся элитников. Ехали большей частью по лесам и полям, объезжая обозначенные на карте кластеры, чтобы не задерживаться в пути.

Колонну чужаков засекли еще с вечера сразу в двух планах. Сухарь, в своем метафизическом, и Девайс, в реальном мире.

Сухарь, в последнее время, уже, кажется, даже во сне постоянно сплетающий и расплетающий нити судьбы личного состава, и рассматривающий все возможные далекие чужие холсты вероятностей, протекающие словно реки мимо и параллельно, и не имеющие к ним никакого отношения, уловил колебание одного из таких течений, и сближения с ними. Он потянулся нитями, соприкасаясь, и норовя подстроиться под новый причудливый лоскут. Вроде как на ближайшее будущее все получалось довольно симпатично. А струна Ворона увеличивала амплитуду колебания.

Это никак не повлияло на движение их отряда, так как он еще с обеда дал указание Лосю и Рокфору держать маскировку на малой мощи, только что бы чуть глушить звук и накинуть что-то вроде камуфляжа, растворяя их передвижение в окружающей среде.

Спустя пол часа, когда Сухарь уже хотел дать команду Девайсу расширить зону охвата местности, тот и сам доложил о появлении в поле зрения наблюдательных дронов колонны из бронетехники, следующую на девять часов в одиннадцати километрах от них, под небольшим углом сближения. Сухарь приказал приостановиться, чтобы оказаться сзади, и немного в стороне, и следовать далее в кильватере колоны, сохраняя дистанцию в несколько километров. Маскировку оставить прежней, а наблюдательный дрон, отвести на самую дальнюю дистанцию, но так, чтобы не терять чужаков из вида.

Девайс довольно быстро нашел и расшифровал канал связи колонны, и вскоре стало ясно, что это такие-же охотники на неназываемого, как и они, прибывшие сюда из Крыма. Видимо по все той же наводки Давида.

Сухарь стал прикидывать варианты дальнейших действий. Им нужна жемчужина. На двоих она не делиться. Но приниматься за поиски монстра самостоятельно, чтобы завалить его, и обогнать конкурентов, ему представлялось плохой затеей. С неназываемым он еще не сталкивался, и что из этого может выйти не знал. К тому же во время боя можно будет нарваться на неприятный фактор в виде как раз этого прибывшего отряда, командир которого, судя по некоторым репликам, прекрасно знал, что делать, и вероятно уже имел опыт подобной охоты.

По все видимости придется договариваться. Но договариваться нужно так, чтобы в их руках был козырь, побить который будет сложно. Зачем вообще мощному моторизированному подразделению какой-то вшивый отряд, состоящий из трех джипов в помощь? Этого козыря у Сухаря не было. Явного козыря не было. Но был неявный, и если не козырь, то хотя бы хороший расклад вероятностей в метафизическом плане, указывающий на гармоничность совместных действия.

Все другие решения, в том числе и отдельная охота, причем как отряда Сухаря, так и охотников из Крыма, в его плетениях приобретали какие-то корявые и уродливые формы. В случае с командой Сухаря, по началу, все выглядело тоже прекрасно, но на финише постоянно притягивалось подразделение чужаков, и все портило. А в случае совместных действий выдавался наиболее красивый узор.