Сегодня, в том же зале, меня опять ожидала Боярская Дума, только в ещё более полном, чем накануне составе — за ночь успели доехать ещё Князья в добавление к тем, кто уже был вчера. Событие-то это, со сменой Императора, произошло внезапно, без предварительной подготовки, и развивалось всё настолько стремительно, что удивительно — ещё хоть кто-то успел в Зимнем собраться за то время, что я из Персии в Питер летел на теперь своём самолёте — а это всего семь или восемь часов. Может быть, даже меньше: только правителям близлежащих Княжеств и удалось.

Они ждали меня в помещении, которое, как я уже упоминал, оказалось удивительно уютным и даже, не побоюсь того слова, домашним: цветочки, занавесочки, диванчики, креслица, коврики… о! Даже печка в одном из углов помещения обнаружилась. Ещё и натопленная, распространяющая по залу едва уловимый приятный аромат дров и дымка. А на стенах никаких обоев, только штукатурка, расписанная красными и синими орнаментами.

Алина со мной в этот зал не ходила, ни вчера, ни сегодня. Не принято было сюда женщинам заходить, когда мужи собираются. За исключением, наверное, только Екатерины, в те времена, когда она ещё именовалась Великой и носила титул Императрицы. Хотя, поручиться за это я не могу — не знаю, не жил в то время, а спрашивать у других… постеснялся как-то.

Алина отправилась сразу в отведённые ей здесь покои — одни из тех, которые использовались Царской Семьёй во время их нечастых посещений этого здания. Кажется, раньше это были покои жены Бориса… Но мне было всё равно. В моём малоадекватном перевозбуждённом состоянии, я просто приказал приготовить ей покои рядом с моими и проводить её туда. Возражать или как-то ещё перечить мне не осмелились. Не в том я был настрое, чтобы у кого-то даже мысль о лишних вопросах, тем более возражениях, могла бы возникнуть.

Вот и получилось, что в зал собраний Боярской Думы я вчера ввалился один… в чёрных доспехах, чёрном плаще, с мечом на поясе и со шлемом «Дарта Вэйдера» на сгибе локтя левой руки. «Доспех» не был полной копией костюма жизнеобеспечения Вэйдера, просто стилизован под него. А так: никаких приборов и мигающих лампочек на грудной панели не было — только простой глянцево-чёрный нагрудник, как у кирасиров. Смысл мне было с приборами заморачиваться? Но в остальном: да, очень похоже. По крайней мере, общая стилистика выдержана хорошо. Оценить это я сегодня имел возможность и при просмотре записи концерта, и… рассматривая эти доспехи в живую — они валялись в моей спальне рядом с кроватью. И это были именно доспехи — Артефакт. Причём, тоже «пробуждённый».

Забавная штука, кстати, получилась: один единый комплект, неразъёмный (кроме шлема и плаща), который по мысленной команде раскрывался, как раковина моллюска и либо выпускал меня из себя, либо впускал. Причём, и первое, и второе проделывалось очень быстро. Чуть ли не как с костюмом Железного Человека из всем известной Киновселенной. Только что в чемоданчик не складывалось. Хотя… стоит потом проверить… или добавить такую функцию — Артефактор я или нет, в конце-то концов⁈

В общем, выглядел я вчера внушительно: Чёрный Рыцарь в боевом облачении. Ещё и глаза слегка светятся изнутри от переполняющей тело Стихийной энергии.

Сегодня — не так. Сегодня я был в тёмных брюках, светлой рубашке и в мягких кожаных туфлях… выращенных мной же, из моей же кожи. И вовсе это не выпендрёж! Просто, заморачиваться с подбором обуви не хотелось — вещички мои из Персии, конечно, уже спецдоставкой привезли, но вот разобрать их ещё не успели: не решились мой сон тревожить.

В общем, сегодня мой вид был вполне мирным, спокойным и домашним. Полностью соответствуя моему настроению. Вчера же…

Зря тот Князь, кажется Белёвский? Так его Борис называл? Зря тот Князь решил мне перечить и гонор свой выказывать — совсем не тот момент он выбрал, чтобы на прочность и на прогиб нового Императора пробовать. Не тот.

Вот зачем ему надо было спрашивать, какого хрена я там на площади учинил? И, как у меня рука поднялась Имперский флаг испохабить?

И ведь именно в таком тоне свои вопросы задал… неумный человек. С упоминанием того самого огородного растения.

Нет, я, конечно, понимаю, что у них тут, за закрытыми дверями Боярской Думы, царит довольно свободная атмосфера. Что военные никогда особенно за языком не следят. Что Император не бог, а только «первый среди равных», и спорить с ним, наверное, для Князей, таких же Богатырей, как и он, не считается чем-то недопустимым. Так что, наверное, он был прав… вот только, момент выбрал крайне неудачный: сразу после того, как на площади мне десятки тысяч людей, поклонялись, как ожившему богу. Сразу после того, как я сам отстоял с приложенной к сердцу рукой новый Гимн Империи, пылая проявленным Белым Пламенем на полплощади…

Такое неуважение показалось мне возмутительным и заслуживающим немедленного наказания.

Я понимаю, что он сильный Огненный Богатырь, что является Князем огромного Вологодского Княжества, что его владения граничат с Новгородскими, и, что у него крепкие союзнические отношения с Новгородским Князем, и давняя вражда с Князьями Московскими, к Роду которых я принадлежу… всё понимаю… сегодня. Вчера мне на это было плевать. Мне, Богу-Императору, кто-то осмеливается перечить? От меня кто-то ответа требует⁈ Наказать наглеца! Жестоко и немедленно!

А, когда я в неадеквате, мысли с действиями у меня не сильно расходятся. Как уже было сказано раньше, «Хватка Дарта Вэйдера» на его горло, перекрывающая ему возможность дыхания, давление Менталом на его Разум, чтобы помешать ему сосредоточиться и оказать достойное сопротивление, выволочь его из его кресла на центр зала, поднять повыше над полом его судорожно дёргающееся тело, поднять свою свободную руку и ударить по нему каскадом молний, наполненных убийственным намереньем и переполненных Стихийной энергией Молнии с примесью Пламени, Воздуха, Воды и даже Земли немного, ведь источник и первопричина всех электромагнитных явлений на земле, в воздухе, в атмосфере и ионосфере — Земля. Не было бы планеты с её магнитным полем, не было бы и электричества на её поверхности.

Получилось красиво, показательно и убойно. У Белёвского не было шансов — к такой массированной и комбинированной атаке он был не готов. Нет, он пытался сопротивляться. Даже почти сумел свою Стихию призвать и начать покрываться Стихийным покровом, пока висел поднятый моей «Хваткой» над полом, но тут ударили «Молнии Ситха», и сбили все его попытки. Остались только боль, страх и давление.

Я держал и «поджаривал» его до тех пор, пока он не перестал дёргаться, издавать звуки и сопротивляться. Пока не обвис безвольной почерневшей куклой. Тогда я перестал бить его молниями и отшвырнул в угол, как бесполезную ненужную тряпку. Подпаленную источающую неприятный запах и слегка дымящуюся.

Пример оказался более, чем наглядным. Настолько, что любые споры и возражения, какие у присутствовавших ещё оставались, застряли у них в глотках. Как-то все внезапно вспомнили, что оказался я в этом зале, в этом старом резном кресле не просто так, а после того, как собственноручно уничтожил того, кто сидел в нём раньше. Того, кто, по их же собственному признанию, был Первым среди них…

И все последующие мои указания были выслушаны молча. И без каких-либо возражений. Они, наверняка, были, только произнести их вслух никто не решился. Никому не хотелось повторить судьбу Белёвского…

Это было вчера.

Сегодня Князей было больше. Значительно больше. Свободных кресел и диванчиков в зале почти не осталось. Да и сам я сегодня не носил Чёрных Доспехов. Даже меча с собой не взял, ограничившись формальным кинжалом-стилетом на боку возле пояса.

Совсем другой вид, совсем другой настрой. Совсем другой день.

Вот только, я уже не знал, что им всем сказать. Что вообще надо говорить? Чего они от меня ждут?

Я молчу. Они молчат и смотрят. А я молчу и смотрю в ответ. Тяжёлая, напряжённая и неловкая ситуация…

— Докладывайте! — в конце концов, первым нарушил молчание я, решив пойти в атаку. Ведь, если тебе самому сказать нечего, потребуй ответа от других — пусть им будет сложно, а не тебе.