Оказалось, что аксессуар весьма функциональный, включающий в себя не только трекер для отслеживания её местоположения, но и различные датчики, следящие за её физическим состоянием, немедленно сигнализирующими куда надо в случаях незапланированного отклонения от нормы: будь то частота сердечных сокращений или повышение давления. Отдельный, особенно тревожный сигнал отправлялся на пульт оператора в тех случаях, когда браслет приближался (либо, не дай Творец, пересекал) границы периметра территории гарема, или носитель пытался снять его с руки.

Сама Ольга, рассказывая о нём, непроизвольно морщилась. А ещё называла его не иначе, как «рабским ошейником», а себя «окольцованной птицей». И да — о слежке за нами она знала. И относилась к ней довольно фаталистически, как к неизбежному злу.

В общем, мы шли втроём. Мимо охреневающей от этого очереди. Вдоль специального ограждения, специально установленного для формирования этой очереди, для упорядоченья её. Вдоль. Но с другой стороны. Там, где было свободно и пусто. Где были только мы трое. Там, где, по всем правилам и понятиям, вроде бы, запрещено было ходить.

В этот раз, я сформировал стилет из столбика не сразу, а только в тот момент, когда мы уже приблизились к кордону «фейсконтрольщиков». Сформировал, заодно освободив нам троим путь, образовав в том ограждении разрыв.

Выглядело это так же эффектно, как и «вчера». Только происходило гораздо ближе к глазам ребят, отвечающих за пропуск припозднившихся клиентов. И подействовало на них сильнее, повергнув буквально в стопор. Они застыли изваяниями, выпучив глаза.

Возможно, у них в головах проходил в это время какой-то сложный мыслительный процесс… возможно, нет. Но Алина не стала дожидаться завершения данного предполагаемого процесса. Она небрежно двинула кистью свободной руки. Небрежно, но грациозно, плавно и, чуть ли, не царственно. И, подчиняясь этому демонстративно ленивому движению, амбал, преграждавший нам путь, взлетел на полметра вверх над полом, после чего был аккуратно переставлен вбок на пару метров. Ещё одно движение, теперь в другую сторону, и переместился второй амбал.

Дорога свободна — можно идти.

Показушница — могла ведь и не двигать рукой. Ей для управления своим телекинезом не нужны никакие лишние жесты. В последнее время, со всеми этими съёмками, она так наловчилась им управляться, что ей даже передвигаемый предмет уже видеть не было необходимости, как и смотреть в ту сторону, куда она его передвигает.

Старший «фейсконтрольщиков» оказался сообразительней своих подчинённых. Ну, он потому и старший — логично же. Он быстро отступил сам, да ещё и склонился в низком уважительном поклоне, выполнив рукой жест, приглашающий войти. А дальше разлился своими привычно-льстивыми речами, практически в точности повторяющими те, которые я от него уже «вчера» слышал. С тем только отличием, что сегодня они были заметно торопливее. Сегодня он нас боялся куда больше. Я это отчётливо ощущал своим Разумом.

От него веяло страхом. Очень… неоднозначная эмоция. Она одновременно вызывала во мне внутреннюю брезгливость и пробуждала что-то тёмное… инстинкт охотника, наверное? Тот, который требовал додавить испугавшуюся жертву, разорвать её, растерзать. Наверное, именно так чувствуют «запах страха» бродячие псы?

Однако, я себя достаточно хорошо контролировал, чтобы не поддаваться таким влияниям. Я просто шёл ровно и бесстрастно, с равнодушным выражением лица.

Тот же ОВП-кабинет. Те же кресла и диванчики. Те же «персидские» ковры под ногами (хотя, почему в кавычках? Мы ж в Персии?). Холодный не «заведённый» кальян. Наклонное односторонне прозрачное стекло. Тот же хромированный поручень, на который так удобно опираться, когда стоишь у края стекла и глядишь на беснующуюся внизу, на танцполе толпу сверху вниз, ощущая, что ты выше неё, могущественнее, круче…

И тот же «туман внимания», облепляющий внешнюю границу помещения. Ничего неожиданного. Всё в точности, как вчера.

За исключением того, что теперь нас тут трое, а не двое. А ещё того, что на моём поясе нынче не «пустая» заготовка, а Пробуждённый боевой Артефакт. Да — я не поленился «влить» в него «жизнь».

Не то, чтобы я собирался «сегодня» им действительно драться. Нет, не в том дело. Просто, «вчера», получается, из-за того, что меня убили, я пропустил свою ежедневную «Артефакторскую» тренировку — откладывал её до момента возвращения из клуба, и дооткладывался.

«Сегодня» откладывать не стал. И «влил» сразу. Так мощно «влил», что чуть не отключился в процессе. Хорошо, что не стоял при этом, а уже на диване сидел, а то мог бы и упасть, переполошив своих спутниц.

Понятно, что был «сегодня» и танцпол. Я не стал себе отказывать в удовольствии посмотреть на двух красавиц, извивающихся в неверных вспышках светомузыки, пытающихся «перетанцевать» друг друга, затмить, произвести на меня большее впечатление, показать себя с более выгодной стороны… Глупцом я был бы, если бы не предоставил им такой возможности.

И, скажу я, они были хороши! Действительно хороши! Без всяких скидок одолжений. На всём танцполе не было ни одной другой девчонки, которая могла бы их затмить. Притом, что нельзя сказать, что те не старались — оружие на поясе действовало на окружающих буквально магическим образом. Примерно так же, как брелок с ключами от «бентли» или «феррари» на пальце мажора, только мощнее. Намно-ого мощнее. Ни один афродизиак так сильно и быстро не действует. Я, даже, в какой-то момент, начал опасаться, что мне морду пойдут чистить обиженные кавалеры, внимание дам которых я похитил. Но нет — оружие, висящее на моём поясе, действовало и на них, охлаждая слишком горячие головы. Оно ведь, в этом мире указывало не только на Статус, но и на простую, прямую боеспособность: простолюдин в драке не противник для Одарённого. Даже, если таких простолюдинов будет десяток на одного Одарённого. Сильно зависит, конечно, от Ранга, но даже простой Юнак, только-только разобравшийся со своим Даром, с тремя-четырьмя бездарями спокойно справится только за счёт своих повысившихся физических кондиций. С такими связываться — дураков нет (если не вспоминать про «Народную волю», конечно. Но тех, я надеюсь, здесь не имелось).

Но, мои девушки были вне конкуренции: красота, грация, пластика, физические данные (наличие пробуждённого Дара действует и на тела девушек, делая их заметно совершеннее, сильнее, здоровее, ярче и привлекательнее, чем у тех, кто Дара в себе не пробудил. Оттого Дворянку легко было узнать в толпе даже, если она не обозначает свой статус специальными атрибутами вроде значка или оружия), тренированность, страсть…

Приятное глазу зрелище.

Было весело. Такой я Алину ещё до этого не видел. Но, если подумать, то и не удивительно. Подозреваю, что для неё это тоже был первый поход в настоящий ночной клуб. Она ведь из семьи банкира. Всё жизнь передвигалась по городу только на личном транспорте и в сопровождении охраны. Не думаю, что отец позволил бы ей, едва достигшей шестнадцатилетнего возраста девочке, посещать такие вот заведения. Да, она, конечно же из «золотой молодёжи», но… Даже те, обычно, начинают куролесить «по-взрослому» после восемнадцати, а не до.

Так что, удовольствие получала, и она тоже.

Правда, ей сильно мешал расслабиться её телефон, на который постоянно поступали и поступали звонки. В течение всего дня поступали. И Алине, то и дело, приходилось отвлекаться, отходить куда-нибудь, где чуть потише, чтобы ответить, поговорить, решить какие-нибудь очень важные и очень срочные дела. Что-то обсудить, о чём-то договориться… Но это была бы уже не Алина, если бы она этого не делала: дела и бизнес — буквально часть её натуры и личности. Я не мыслю её без них. Да она и сама, наверное, тоже…

Близилась полночь. Мы завалились отдохнуть в наш ОВП-кабинет. Я развалился на диване. Алина уселась в кресло, достала свой смартфон и сосредоточенно изучала присланную на него информацию от своего аналитического отдела. Даже, не столько изучала, сколько зубрила её.