Мы точно не знаем, какое этрусское слово обозначало царя. Как и Сервий, мы долгое время полагали, что этот термин обозначался словом «lucumon» (Iauχme, lauχume)^[23], — на основании того, что Тарквиний Древний, первый этрусский царь Рима, у себя в стране звался Лукумоном. Некоторые ученые-этрусковеды сегодня отрицают подобный взгляд, так как поздние тексты свидетельствуют, что имя «Лукумон» было, по-видимому, антропонимом^[24]. Но делает ли этот аргумент невозможным тот факт, что слово «lauxme» обозначало царя? Мы могли бы назвать массу простолюдинов, которых в королевской Франции звали Леруа или Ледюк, без всякой связи с их реальным положением^[25].

Мы также почти ничего не знаем о способе наследования престола и о точной роли этрусский царей. История рода Цильниев, похоже, доказывает, что могли существовать «царские семьи». Однако ничто не дает права утверждать, что существовала какая-либо наследственная система. Таким образом, каждый из царей Рима поднимался на трон по своей причине: Тарквиний Древний, человек очень мудрый, был выбран сенаторами, Сервий Туллий, возможно, был предназначен свыше (царица Танаквиль смогла именно так интерпретировать пожелание богов), а Тарквиний Гордый использовал метод насилия. Вполне вероятно, что в каком-либо городе один из наиболее влиятельных аристократов мог быть попросту назначен на этот пост, если только он не навязывал сам себя силой.

Роль царя, очевидно, была тройной: политической, экономической и религиозной. Он заботился об интересах своего класса и выступал в качестве защитника свободного населения, как хозяин наблюдал за своими клиентами. Согласно Макробиусу, этруски каждые девять дней приходили приветствовать своего царя. Можно представить, что он принимал своих подданных, как поместный сеньор, который получает подношения натурой и обеспечивает правосудие. Кроме того, он обладал религиозными полномочиями, был хранителем знаний, содержавшихся в священных книгах, вместе со жрецами совершал ритуалы и имел право интерпретировать чудеса, расшифровывать предзнаменования и даже обращаться к богам, чтобы отклонить от своего города возможную катастрофу.

Мы гораздо лучше информированы о этрусских царских регалиях. Различные авторы, в том числе Дионисий Галикарнасский и Флор, приводят целый список их: золотая корона, золотые кольца, пурпурная туника, расшитая золотом, пурпурная мантия, расшитая так, «как те, что носили цари Лидии или Персии» (Дионисий, III, 61, 1), а также «toga picta», то есть пурпурная, расшитая золотыми пальмами тога полководцев-триумфаторов, а позднее императоров. Скипетр с орлом на конце завершал пышный восточный наряд этрусского правителя. Трон из слоновой кости или курульное кресло^[26] позволяли принять позу, которую мы можем увидеть в Лувре на цветных пластинах из Цере (царь там сидит одетый в белую тунику с короткими рукавами, которая едва покрывает ему бедра, в короткую вышитую пурпурную мантию и обувь с приподнятыми носками).

О перемещениях царя сообщали звуками трубы (она напоминала о его военной власти). Перед ним шел ликтор (rex Etruriae, избранный в святилище бога Вольтумны, имел двенадцать ликторов, каждый из которых представлял двенадцать самых крупных этрусских городов), неся фасцию^[27] с секирой, которая могла иметь два лезвия. Изобретение курульного кресла и фасции приписывается городу Ветулонии, где раскопки позволили обнаружить уменьшенную модель фасции из бронзы, которая датируется VII веком до н. э. В других гробницах той же эпохи археологи также обнаружили курульные кресла.

Эта пышность символизирует форму абсолютной власти. Интересно отметить, что эти знаки власти перешли к римским царям еще до того, как этруски стали править в Риме. Мы их обнаруживаем, например, в списке, который составил Тит Ливий, описывая ромуловские знаки власти. Знаки триумфа («toga picta», «tunica palmata», колесница, запряженная четверкой лошадей и т. д.) перешли в Рим вместе с самой церемонией, которой удостаивались полководцы-победители. Вел Сатис на стенке гробницы Франсуа в Вульчи уже изображен в качестве триумфатора. Затем эти знаки, царские по происхождению, были переняты магистратами тосканских и римских республик (фасции, курульное кресло и т. д.). Таким образом, различные признаки царской власти у этрусков, в отличие от этрусских царей, о которых мы почти ничего не знаем, пережили свое время, сохранившись в других политических системах и культурах.

Власть в этрусских городах находилась в руках аристократии, ревниво относившейся к своим правам и привилегиям. Именно из ее рядов выбирался царь, призванный защищать ее интересы. Среди ее членов также вербовались магистраты олигархических республик, которые оформились в IV веке до н. э. Еще надо напомнить, что некоторые магистратуры существовали уже при тиранах, и что Тефарий Велиана, царь Цере, сам носил титул «зилат» (zilaθ).

Мы знаем титулы некоторых магистратов, хотя невозможно точно сказать, какими были функции, которые они выполняли. Также невозможно сказать, существовал ли, как в Риме, «cursus honorum»^[28], способствовавший карьере политических деятелей. Мы понимаем только, что каждая магистратура управлялась одним человеком, хотя и невозможно уточнить число людей, связанных с этим. Наиболее часто упоминающимся и, возможно, наиважнейшим был титул «зилат» (zilaθ), что соответствовало титулу «praetor»^[29] в Риме, в эпоху верховной магистратуры, еще до эпохи консульства. Особенно известен титул «зилат мехл раснал» (zilaθ meχl rasnal), который соответствовал титулу «претора/царя» (praetor/rex Etruriae), избираемого на всеобщем собрании в святилище бога Вольтумны и символизировавшего союз двенадцати главных народов Этрурии. Этот титул часто дополнялся другими гражданскими или религиозными функциями, как если бы «зилат» отвечал за контроль над работой других магистратов. Был также «zilaθ eterav» для «etera», «zilaθ marunuχva», то есть «zilaθ» для «maru», то есть для других магистратов, называвшихся «maru», или «zilaθ purθne», который был, по-видимому, самым важным из «zilaθ». Действительно, одна эпитафия в Вульчи, изображающая карьеру некоего Арнта Тута, говорит, что он был семь раз «зилатом» и лишь один раз «зилатом пуртне», как если бы речь шла о высшем отличии. Значимость титула не зависела от возраста; одна надпись в Тарквиниях рассказывает о «зилате», умершем в двадцать пять лет. Другая сообщает нам о человеке, умершем в шестьдесят три года: он был «marunuχ paχanati» (жрец Бахуса), «zilc θufi» («zilaθ» в первый раз), «marunuχ cepen» (общественная священническая нагрузка), «zilaθ meχl rasnas» («praetor Etruriae» или «praetor rei publicae», в зависимости от интерпретации).

Другая важная функция, возможно, высшая, так как она ассоциировалась с «зилатом», называлась «пурт» (purθ), что некоторые сравнивали с римским понятием диктатор. «Macstreve» — еще один термин, обозначающий должность; по-видимому, он идентичен латинскому «магистр» (magister). Идет ли здесь речь о начальнике кавалерии (magister equitum), который в Риме всегда назначался в помощь диктатору? Отметим, что это название близко к имени героя Мастарны (Сервия Туллия), который был помощником Вибенны. Может быть, в действительности его имя указывало на его функцию? Мы этого не знаем.