Мы, современные люди, не опасаемся новых, ранее неизвестных обществ, поскольку они наверняка окажутся значительно ниже нас по уровню технологического и экономического развития. Однако самые страшные народы в истории были именно такими. Мы называем их «варварами».
Термины «римлянин» и «варвар» тесно связаны друг с другом — варвары постепенно отвоевывали у римлян их западные территории. Но так называемые варвары жили задолго до римлян. Наше представление о варварах как о грубых бородатых воинах в рогатых шлемах и с боевыми топорами, которые молятся героическим богам, много пьют, а в бою приходят в состояние боевого безумия, в большей степени связано с историческим периодом и культурой. Древние греки представляли варваров иначе. Именно им принадлежит корень современного термина. Варварами они называли всех, кто не был греком[131], и к ним относились самые разные народы — большинство народов. Римляне использовали этот термин в том же смысле. Они именовали «варварами» даже очень развитые и передовые народы — например, персов и карфагенян. Но впоследствии в оседлых сельскохозяйственных обществах варварами стали называть племена кочевников. Когда мы говорим о варварах сегодня, то у нас есть свой стереотип: злобные, нецивилизованные, неграмотные, опасные, но почти по-детски простодушные разрушители всего красивого и полезного.
Похоже, у каждого древнего города-государства на заре его существования были собственные варвары, кочевники или соседние племена. Эти племена часто строили дома, шатры или убежища в пересеченной местности, куда не заходили крестьян и горожане: в холмах или горах, в пустыне или безлесной степи. Между двумя этими обществами шли торговля, взаимодействие, дипломатические отношения и, конечно же, трения. Города-государства часто подчиняли себе местные племена и кочевников — или наоборот.
Где-то в туманном, полулегендарном прошлом Италии, в VIII веке до н. э., зародился город Рим. К IV и III векам до н. э. он стал небольшим городом-государством и вел войны с соседями, которые жили в дне ходьбы. Спустя два века Рим превратился в огромную империю, земли которой располагались на всех трех известных тогда континентах[132].
Римский автор Тит Ливий писал, что Рим завоевал мир в порядке самообороны, но что еще мог сказать патриотически настроенный римлянин?[133]Ливий утверждал, что завоевания и победы над опасными врагами были необходимы для укрепления границ — но мир на границах не наступал. Всегда появлялись новые враги (обычно еще более жестокие и сильные). Цезарь завоевал Галлию и стабилизировал положение в этом регионе, но у Рима появилась новая граница по реке Рейн — и новые неспокойные соседи, которые раньше были проблемой Галлии. Теперь же они стали его проблемой — и проблемой Рима. С точки зрения римлян за каждым варварским племенем стояло еще более варварское — и так до самого края земли. Если хочешь обезопасить свои границы, то когда следует остановиться?
Самые опасные «варварские» враги Рима жили в местах, которые, в отличие от относительно близкой Галлии, находились вне досягаемости империи. Там возникали новые воинственные племена и народы — так вулканы рождают новые острова. Это удивительное географическое явление человеческой истории. Самые известные такие регионы называли «утробами народов» или «фабриками племен». И главным регионом стали Алтайские горы в Монголии. Из далекой морозной степи на протяжении веков приходили кочевые племена конников Центральной Азии: скифы, сарматы, гунны, авары, тюрки и монголы[134]. Если это действительно так, то эти народы для римлян были «варварами». И жили они очень далеко от Рима. Римлянам пришлось бы дойти до границ современного Китая, чтобы задушить этот источник варварства в зародыше, как в Галлии.
«Фабрикой народов» была и Скандинавия. И этот регион Риму было бы крайне сложно покорить и колонизировать: относительно удаленный, суровый полуостров, испытывающий недостаток продовольствия, чтобы прокормить растущее население. Мало похоже на богатое и соблазнительное место для вторжения. Местные жители сами периодически переселялись в поисках лучшей доли. Крупные, энергичные, светловолосые и голубоглазые воины на протяжении веков были желанными или нежеланными гостями с дальнего севера. Викинги были последним поколением, породившим огромное количество скандинавских торговцев, мореплавателей, колонизаторов, пиратов и воинов, но этот регион на протяжении истории дал миру гораздо больше потомства. Предположительно, именно здесь появились германские племена готов, лангобардов и вандалов, и отсюда они двинулись на юг[135]. Все эти племена пришли в Центральную Европу спустя века после того, как римляне впервые столкнулись с народами, которых они стали называть «германцами»[136].
«Германия» — современное изобретение. Территории, на которых проживали народы и существовали культуры, называемые «германскими», гораздо больше территории современного национального государства Германия. Они располагались между Рейном и Вислой, тянулись от Северного и Балтийского морей до Дуная и даже Черного моря. На этой территории жили, сменяя друг друга, несколько десятков племен и племенных союзов, которых римляне обычно называли германскими[137].
В древней истории большая часть этого региона располагалась за пределами известного мира. Это был сухопутный эквивалент драконов и морских монстров, населявших океанический край света или неведомые глубины «чернейшей Африки» на ранних картах и глобусах. Конечно, торговцы и дружественные варварские племена давали определенную информацию о том, что за люди живут за Рейном, но сомнительно, чтобы эти истории могли подготовить римлян к furor teutonicus, который им предстояло испытать на себе.
«Первый контакт» — когда германские племена хлынули в Средиземноморье (где уже существовала грамотность и подобную информацию можно было зафиксировать) — произошел, когда многочисленные племена кимвров и тевтонов[138]начали мигрировать на юг. Началась так называемая кимврийская война[139]. В 113 году до н. э. эти племена вторглись на территорию кельтских союзников Рима. Как пишут античные авторы (чаще всего настроенные враждебно), кимвры и тевтоны представляли собой многочисленные воинственные племена «варваров», которые искали себе новые земли. Войска сопровождали повозки с семьями и имуществом[140]. Римские авторы писали, что по ходу движения эти племена объединились с другими. В продвижении на юг к ним примыкали и отдельные люди. Все это еще более увеличивало их численность[141].
К этому времени Рим уже несколько веков боролся с так называемыми варварами. Но новая группа была исключительной даже по стандартам нецивилизованности: они пугали даже других варваров. Античные авторы описывали их как огромных людей с белыми волосами и серыми глазами. Одевались они в звериные шкуры, отличались нечеловеческой силой и были одержимы жаждой крови. Они разбивали одну римскую армию за другой и продвигались к Италии, угрожая самому Вечному городу. Потери среди легионеров были ужасающие. Рим охватило отчаяние.
Но затем, как об этом пишут античные авторы, варварские племена, как дети, которые легко отвлекаются на новую игрушку, обратили внимание на регион современной Испании и Франции и направились туда, дав римлянам время для разработки экстренного плана действий. В подобных ситуациях римляне поступали просто: они находили великого лидера и подчинялись его командованию.
