— Вы, хотя бы понимаете, как это звучит?

— Конечно, — кивнул Вахо — Именно потому и говорю вам все это прямо в глаза. Вас может коробить слово «инструмент», хотя именно вы его произнесли. Но подумайте. Сейчас мы все инструменты в руках у кого-то. Если только не пытаемся стать игроками сами. Иван — инструмент давления на меня. Вы — мой ответ на давление. Я для вас — инструмент, который может помочь вам вытащить Ивана. Я просто предлагаю вам перестать прятаться за благозвучными формулировками и взглянуть на ситуацию с широко открытыми глазами. Я все равно помогу Ивану, но вместе мы это сделаем лучше.

Вика хотела ответить резко и хлестко, но остановилась. Каладзе снова говорил неприятные вещи, но, если вникнуть, он был прав.

— Я не публикую заказуху, — наконец сказала она.

— И правильно делаете, — кивнул Вахо.

— Даже ради мужа. — добавила Вика

— И это меня полностью устраивает. — улыбнулся Каладзе — Заказуха нам не поможет. Она вас же и сожжет, и вы перестанете быть рычагом или «инструментом», как вы сами выразились. Нам не нужна фальшивка. Нам нужен настоящий, проверяемый и убойный материал, от которого просто так не отмахнешься.

— И у вас есть такой материал? — Вика кольнула взглядом собеседника.

— У меня есть много материалов. Но начинать нужно не с самого громкого.

— Почему?

— Потому, что большой заряд нужно правильно закладывать. Если сразу взорвать все, и не в нужном месте, то можно не пробить стену, а только поднять пыль. Сначала нужно просто пошатнуть положение Потапова. Показать, что в его активе не только служба государству, но еще и грязные делишки и сеть личных корыстных интересов, которые прикрываются служебным положением. Нужно дать обществу, редакциям, прокуратуре и его личным врагам повод повнимательней посмотреть в его сторону.

— И что вы предлагаете первым?

Вахо взял с диванчика лежавшую рядом черную кожаную папку, потом положил на нее тонкую серую папку без надписей и положил это все перед Викой.

— Рижский рынок.

Вика взяла документы не сразу.

— А что с ним? — поинтересовалась она.

— Весьма доходное место. Торговля, склады, палатки, стоянки, оптовики, неучтенная наличка. Кто контролирует рынок, тот каждый день держит в руках живой кэш.

— И Потапов его контролирует?

— Не лично. Такие как он деньги с киосков не собирают. Для этого есть промежуточные этажи.

— Кто?

— Владимир Игнатов, подполковник. Работает под непосредственным руководством Потапова и является его правой рукой. На самом деле кроме работы на государство он является фактическим владельцем охранного агентства «Рубеж». Костяк — бывшие воины-афганцы, спортсмены, несколько бывших милиционеров. Формально занимаются охраной. Фактически — это крыша рынка.

— Афганцы?

— Да, это очень удобно. Людям с боевым опытом в новых реалиях нужно куда-то идти, чтобы приложить свои специфические навыки и способности. Одни идут в охранные агентства. Другие в бандитские бригады. Зачастую те и другие отличаются только наличием или отсутствием определенных бумаг.

— Говорите со знанием дела, — хмыкнула Вика и открыла папку.

Внутри лежали таблицы с итоговыми суммами, копии договоров, несколько заявлений, фотографии, выписки и столбики фамилий.

— Что это? — подняла она голову посмотрев на Вахо.

— Договора охранного агентства «Рубеж» с рядом торговых структур на Рижском рынке. Официальные платежи небольшие. А вот во второй папке уже интересней. Там расписки, копии черновой кассы и показания людей, которые платили сверху. Там же многое о связи Игнатова с руководством рынка. Дальше несколько обращений в милицию по поводу вымогательств, которые странным образом вскоре отзывались заявителями.

— Откуда это у вас?

— Из разных мест.

— Это не ответ.

Вахо усмехнулся.

— Единственный, который я могу вам дать.

Вика снова углубилась в просмотр документов. Потом подняла глаза.

— Если я не смогу найти независимые источники подтверждающие ваши документы, материал не выйдет.

— Разумеется. — спокойно кивнул Вахо.

— И, если я увижу, что вы мне подсовываете вашу личную коммерческую войну, под видом расследования, материал тоже не выйдет.

— Вот поэтому мне и нужны именно вы, — улыбнулся Вахо.

— Вы понимаете, что Рижский рынок — это не Потапов, а всего лишь его человек Игнатов?

— Отлично понимаю, — кивнул Вахо — Но Игнатов — это ниточка к Потапову. А за ниточку можно и потянуть…

— А если ниточка оборвется?

— Значит, возьмемся за другую.

— У вас их много?

— Достаточно.

Вика вздохнула и кивнула.

— Хорошо. Чего вы хотите от первой публикации?

— Чтобы публично прозвучала фамилия Игнатова и место его службы. Чтобы стало ясно, что подчиненный генерала Потапова, используя служебное положение, занимается фактическим крышеванием и поборами. Чтобы люди, которые прикрывают Игнатова, поняли, что следующими могут назвать уже их.

— А Иван? — Вика холодно смотрела на Вахо.

— По Ивану работа идет и будет идти вне зависимости от результата публикации и вообще ее наличия.

— Хорошо, — кивнула Вика — Я возьму материалы, изучу, проверю. Но ничего не обещаю.

— Мне не нужно обещаний, — усмехнулся Вахо — Вам это нужно не меньше, чем мне.

Вика поднялась, забирая папки со стола.

— Жаль, что вы не попробовали местной кухни, — посетовал Вахо, — поверьте она великолепна.

— Может быть в другой раз, — улыбнулась Вика — Сегодня я не голодна.

Она убрала папки в сумку.

— Вы сказали это не самый громкий материал.

— Да.

— Что есть еще?

Вахо несколько секунд смотрел на Вику, словно решая сколько можно сказать.

— Есть материал взрывной силы. Не про рынок. Не про Игнатова. Про самого Потапова. Про то как он поднимался. Про его старые связи, мертвые дела, украденные активы и людей которых он использовал, а потом выбрасывал. И еще кое-что. Но об этом потом. К этому нужно подходить очень аккуратно, потому что если ударить раньше времени, или что-то уйдет к Потапову, то он может ударить первым и сильнее чем вы способны выдержать.

— А вы?

— Возможно и я. Но я к этому готов.

— Хорошо, я вас поняла, — кивнула Вика.

— И вот еще что, Виктория Сергеевна. С этого момента Владимир будет постоянно вас сопровождать, куда бы вы ни пошли. Я выделю еще людей для вашей охраны. Они будут для вас совершенно незаметны.

— Вы уже распоряжаетесь моей жизнью?

— Я хочу сделать так, чтобы ваша жизнь осталась.

— Бережете инструмент? — едко заметила Вика

— Сохраняю семью своего человека, которого люблю и уважаю. — совершенно серьезно ответил Вахо.

На этот раз в его словах не было ни игры, ни улыбки. Вика задумалась, а потом тряхнула головой.

— Хорошо, я согласна.

Я прилетел в Москву по документам на имя Проскурина Сергея Романовича, по МИДовскому загранпаспорту, который обошелся мне в десять тысяч долларов, но зато позволял путешествовать без утомительных процедур, которым подвергаются обладатели обычных загранпаспортов. При СССР получить такой документ левому типу, вроде меня, было бы нереально ни за какие деньги. После развала Союза, многие чиновники очень быстро научились делать деньги пользуясь служебным положением, и торгуя Родиной направо и налево. Это очень плохо, но мне ситуацию не изменить, а вот воспользоваться возможностью, как говорится, — «сам Бог велел».

На следующий день после прилета в Москву, я поехал на метро на заранее оговоренную встречу в центр. Игорь сидел в одиночестве за столиком у окна. С момента нашей последней с ним встречи прошло уже около полугода, и он с тех пор ничуть не изменился. Мы тогда встречались в Праге. Игорь прилетел туда с деньгами, а отбыл назад вместе с фурой с лицензионной обувью. Потом мы наладили схему передачи денег и отправки фур без личного присутствия, поэтому, ему не требовалось уже рискуя возить крупные суммы валюты через границу. Игорь сосредоточился на приеме, сопровождении и оптовой реализации импортного товара в России, Иван пробил канал безопасного вывода денег заграницу и отвечал за связи с силовиками, а я вел дела с поставщиками.