— Не знаю.
— Знаешь, просто тебе хочется, чтобы это за тебя сделал кто-то другой.
Вика нервно сглотнула и тихо призналась.
— Да.
— Никто, кроме тебя не сделает твою работу, внучка.
В дверях показалась бабушка с блюдом дымящихся печеных пирожков.
— О, я вижу, что у вас серьезный разговор. — улыбнулась она.
— Да бабуля, — оторвалась от деда Вика — ты меня прости, но мне уже нужно бежать. Меня там на улице машина ждет.
— Хоть пирожков с собой возьми егоза, — покачала головой бабушка — что я зря старалась?
— Положи мне с собой, бабуль — соглашаясь кивнула Вика — у тебя самые вкусные пирожки на свете. Я их Насте привезу и еще водителя в машине угощу.
— Ешьте эти, а я пойду соберу тебе с собой. — Бабушка оставила поднос с пирожками на столике и вышла из кабинета.
Вика наклонилась к деду поцеловала в щеку и прошептала.
— Спасибо, деда, ты мне очень помог.
— Я же не сделал того, о чем ты просила, — усмехнулся Виктор Петрович.
— Я понимаю, что ты уже не можешь. Но ты мне помог принять решение, и я очень благодарна тебе за это и за все то, что ты для меня делал. Я побежала.
Вика еще раз поцеловала деда, схватила горячий пирожок с подноса и пошла к двери.
— Удачи тебе внучка.
Услышала она вслед.
* * *
После разговора с дедом Вика всю дорогу молчала. Она сидела на заднем сиденье «Волги» и глядела в окно на слякотную, холодную и неуютную Москву. Владимир вел машину аккуратно, без резких перестроений, несмотря на загруженную дорогу. Несколько раз он смотрел в зеркало заднего вида на сосредоточенную Вику, но вопросов не задавал. Только поблагодарил за пирожки от бабушки.
Подъехав к редакции, водитель вышел из машины первым и открыл перед Викой дверь.
— Я буду рядом, Виктория Сергеевна. Если что, звоните.
Машина Ивана была оборудована телефоном. Это было дорого, но необходимо для работы.
— Спасибо, Володя — кивнула Вика и быстро пошла в редакцию, она и так уже задержалась.
У Вики не было четкого расписания и ей было позволено устанавливать график появления на работе самой, главное выдавать материалы к сроку. А материалы у Вики были действительно интересные и злободневные. Вику ценили как сильную журналистку, умеющую давать «убойный» материал. Выйдя замуж, она подписывала статьи своей девичьей фамилией. К этому времени у Вики была уже сложившаяся репутация, поэтому менять фамилию на новую было непрактично.
Вика поднялась по истертым каменным ступеням, показала вахтерше на турникете свое редакционное удостоверение, хотя та и так хорошо знала ее в лицо. Редакция жила своей обычной жизнью. Кто-то громко спорил у двери машинописного бюро, кто-то тащил по коридору гранки, из дальнего кабинета доносился раздраженный мужской голос, требующий немедленно предоставить готовые фотографии, потому что номер уже сегодня должен пойти в печать. Поверх всего этого накладывался стук многочисленных печатных машинок.
Все было как обычно и именно это, почему-то, раздражало Вику больше всего. Три дня назад, у нее забрали мужа. Ее привычный и устоявшийся мир грубо изменили, вырвав из него опору. Теперь Иван сидел в «Матросской Тишине», его обвиняли в наркоторговле, свидания не давали, адвокаты ничего путного сказать не могли, следователь от нее прятался, Настя дома постоянно ее спрашивала, когда вернется папа. А здесь, в редакции все так же спорили над заголовками, статьями, ругали за небрежную верстку и искали пропавшие фотографии.
Вика молча кивала в ответ на приветствия и проходила мимо. Хорошо, что никто к ней не лез с советами и сочувствием. Она этого не любила и резко оборвала пару человек, которые попробовали поначалу это сделать.
Вошла в кабинет, открыв дверь своим ключом. Никого из коллег на месте было, кто-то в командировке, а кто-то на выезде. На ее столе все осталось так же, как и несколько дней назад. Наброски материалов о приватизационных фондах, несколько выписок из реестров, черновик вопросов к чиновнику из комитета имущества, лист с напечатанными на нем фамилиями и телефонами. Она смотрела на все это и вдруг поняла, что даже не помнит, на чем остановилась и что ей нужно сделать в первую очередь.
Раньше с ней такого не случалось. Вика всегда была очень организована. Видно, арест Ивана выбил ее из колеи. Так, нужно взять себя в руки и заняться делом.
Села за стол, взяла из стопки верхний лист и попыталась вникнуть в то, что там было напечатано. Буквы складывались в слова, слова в фразы, но их смысл ускользал от Вики. Перед глазами у нее стояло не это, а картина как Ивана в наручниках выводят из ресторана и ведут в заляпанный грязью милицейский «УАЗик». Она этого не видела, но почему-то представляла себе, что все было именно так. Ее воображение сумело нарисовать за эти три дня все лучше любого свидетеля.
Отложила лист в сторону. Открыла блокнот на пустой странице, взяла остро отточенный простой карандаш и написала сверху сегодняшнюю дату. Ниже «Иван. Что известно:»
Ниже коротко пошли пункты:
«Матросская Тишина»,
Хранение и сбыт наркотиков,
Следователь — уточнить.
Адвокат???
Каладзе едет в Москву.
Дед позвонит нужному человеку.
Ниже всего написала фразу — «искать не справедливость, а рычаг». Немного подумав, дописала через черточку — «дубину».
Справедливость, сама по себе, никого не спасет. Мало ли несправедливо осужденных сидело и сидит по тюрьмам во все времена, и мало ли настоящих преступников разгуливает по улицам? Да и есть ли она — единая для всех справедливость? Ведь каждый, если его спросить, видит справедливость хоть немного, но по-разному.
А если нельзя полагаться на неоднозначную для всех справедливость, значит, нужно полагаться на рычаг, или на дубину, которые могут помочь решить задачу, важную лично для нее — вытащить мужа из тюрьмы.
Дед на сто процентов прав. Сейчас спасают связи, деньги и возможности. Закон, который вроде для всех один, зачастую начинает работать только после того, как те, кто его трактуют, получают «волшебный пендель» от людей, облеченных властью. Она известный журналист, у нее есть возможности, а значит и рычаг, который нужно только правильно использовать.
На столе резко зазвенел телефон. Вика вздрогнула и подняла трубку.
— Виктория Смирнова слушает. — твердо сказала она.
— Здравствуйте, Виктория Сергеевна — послышался из трубки твердый мужской голос. — Меня зовут Александр Фролов. Я звоню вам по поручению Вахтанга Отаевича — руководителя вашего мужа.
Вика стиснула трубку из всех сил. Она хорошо знала от Ивана, кто такой Фрол, и какую должность он занимает при Вахо. Знала и то, что Фрол с Иваном воевали вместе в Афганистане, и что именно Фрол устроил его к Вахо. С тех пор прошло много времени и отношения между бывшими сослуживцами, по разным причинам, уже не были такими безоблачными, но и врагами они не стали.
— Слушаю вас, Александр, — ровно ответила Вика.
— Вахтанг Отаевич сейчас находится в Москве и очень хочет с вами встретиться по известному вам делу. Прямо сегодня, если вам удобно.
— Где? — Коротко спросила Вика.
— Ресторан «Арагви», это недалеко от вашей редакции. У Вахтанга Отаевича там заказан отдельный кабинет. Владимир уже оповещен и ожидает вас у входа в редакцию.
Вика тихо выдохнула. Дед и тут оказался прав. Каладзе проявился даже раньше, чем она ожидала.
— Я готова встретиться, — ответила она.
— Благодарю вас Виктория Сергеевна. И еще, Вахтанг Отаевич просил передать, что эта встреча будет только разговором, никаких обязательств с вашей стороны.
— Это очень любезно с его стороны.
— Вахтанг Отаевич умеет быть любезным, когда считает это нужным — ответил Фрол и в его голосе впервые прозвучала легкая почти незаметная усмешка.
— До встречи, — сказала Вика и положила трубку.
Некоторое время она сидела, неподвижно глядя на телефон, потом потянулась за сумкой, достала оттуда пудреницу, открыла, посмотрела на себя в маленькое зеркало. За эти три дня она сильно осунулась. Под глазами легли тени, губы стали тоньше, скулы острее. Но взгляд у нее уже был не растерянный. Теперь он стал собранным и злым.
