Пожилой вахтер Федотов, находившийся в дежурной будке, удивленно вскочил со стула.

— Да вы что, ополоумели что ли? Я сейчас милицию вызову.

— Вызывай! — хмыкнул главарь, и сразу врезал битой по будке.

Толстое стекло осыпалось вниз, прямо на присевшего и закрывшего от испуга голову руками Федотова.

— Всем стоять, блядь! — Грозно рявкнул предводитель.

Он с силой ударил ногой по низу будки, заставляя съежившегося Федотова сжаться еще сильней.

Несколько налетчиков, с легкостью перемахнув через закрытые турникеты, рассыпались по помещению, нанося беспорядочные удары битами и прутками по старой мебели, по стеклянным стендам с объявлениями и по самим турникетам.

Второй вахтер, дернувшийся было помешать одному из налетчиков, получил удар битой по плечу, отлетел, ударился головой о стойку и потерял сознание. Другой налетчик сорвал со стены большой плакат с надписью — «Ваучер — твоя доля на родном заводе». Бумага затрещала в руках, а обрывки плаката полетели на только что вымытый мокрый кафель.

Уборщица, тетя Надя в синем халате, бросив ведро и швабру стремглав понеслась на выход. Она выскочила в заводской двор и со всех ног ринулась к автотранспортному цеху с криками.

— Помогите! Бандиты напали!

Тем временем, погром на проходной набирал обороты.

— Кончилась ваша директорская агитация! — громко орал предводитель. — Не будет больше на заводе Зимина. Передайте ему, что хватит народ дурить обещаниями. Пусть лучше, гад, зарплату людям платит вовремя.

— Даешь зарплату, суки! — подхватили вразнобой другие налетчики, продолжавшие громить помещение.

— Зарплату! Зарплату! — скандировали они.

Один из налетчиков, выбив ногой запертую деревянную дверь, заскочил в дежурку и оттолкнув испуганного вахтера пытавшегося позвонить куда-то по внутреннему телефону, разбил аппарат, а потом принялся крушить столы и стеллажи с документами, стоявшие у стен.

Вышедшая из своего кабинета на шум пятидесятилетняя кадровичка — полная женщина за пятьдесят с медными окрашенными хной волосами с ужасом прижала руки к пышной груди истерично закричала.

— Вы кто такие? Хулиганы! Прекратите немедленно!

— Мы, мамаша, неравнодушные люди, и пришли бороться за права обманутых рабочих, которым месяцами не платят зарплату, — ухмыляясь облапил ее за плечи здоровенный парень в рыжей кожанке, небрежно поигрывая битой в другой руке. — Слава богу, в городе есть люди, которые беспокоятся о трудовом коллективе и о заводе.

Кадровичка скинула руку увальня со своего плеча и злобно закричала на него.

— Это кто беспокоится о заводе и о людях, уж не вы ли?

— Мы, мамаша. Мы! — подошел поближе главарь, и после паузы внушительно добавил. — И еще авторитетный в городе человек Вахо, который берет ваш завод под свою защиту и больше не даст Зимину и его шайке обманывать простых рабочих.

Он обвел место побоища удовлетворенным взглядом. Помещение центральной проходной было полностью разгромлено. Все стекла побиты, мебель поломана, агитационные плакаты и нормативные документы были сорваны и валялись на полу. Один из вахтеров получивший битой по голове так и лежал на кафеле. Другие сгрудились в кучку и с испугом смотрели на происходящее.

— Пойдем! — главарь кивнул своим людям и ловко перемахнул через турникет на другую сторону.

Остальные повторили его маневр и уже вскоре обе «девятки» с визгом покрышек сорвались с места, уносясь вдаль. Когда толпа рабочих, вызванная уборщицей из автотранспортного цеха, вооруженная, кто монтировками, кто фомками ворвалась на проходную, налетчики были уже далеко.

Петр Семенович Малышев — главный инженер комбината возвращался домой поздно. Его везла служебная «волга» с крепким водителем. День сегодня выдался тяжелый. Директор Зимин сейчас находился в командировке в Москве, решал вопросы по приватизации завода на самом верху. Ему, конечно, доложили о налете на проходную, но разгребать последствия до приезда Зимина придется его замам и руководству завода.

Приехавшая по вызову милиция никого найти не сумела. Милиционеры опросили свидетелей и оставили дежурный наряд перед центральной проходной. Кроме того, на центральной и остальных проходных, были установлены посты из крепких рабочих, вооруженных дубинками. Так что, повторного налета можно не опасаться.

Пострадавшего вахтера с сотрясением мозга «скорая» увезла в больницу. Последствия налета будут устранять еще несколько дней. Но слухов, которые поползли в трудовом коллективе, так просто не устранишь.

Налетчиками было названо имя Вахо, которого многие в городе знают как успешного бизнесмена. Рабочие, которые трудятся на многочисленных предприятиях Вахо, получают свою зарплату вовремя и в полном объеме. Немногие знают, что Вахо не только успешный бизнесмен, но еще и «смотрящий» по городу, и фактически — его теневой хозяин. А те, кто это знает, получили еще один веский повод задуматься, стоит ли переходить дорогу столь авторитетному человеку, и чью сторону стоит занять в наступившем конфликте интересов.

На собрании руководства, которое произошло сразу после налета, многие предпочитали отмалчиваться и не лезть вперед. Оно и понятно. Люди ведь на заводе тоже не глупые и многие понимают, что выгоду от приватизации по схеме Зимина получит прежде всего сам Зимин и те, кто поближе к нему. Остальные, как были простыми работягами так ими и останутся. Им, по большому счету, все равно кто станет владельцем завода, лишь бы зарплату платили вовремя.

Служебная «волга» подъехала к самому подъезду. Петр Семенович попрощался с водителем, и прихватив свой кожаный портфель, вылез из машины. На улице стояла темень. Свет во двор отбрасывали только окна домов. Фонари во дворах Энска уже давно не горели, как, впрочем, и лампочки в подъездах, которые постоянно воруют или разбивают, сколько ты их ни вкручивай.

«Волга» тронулась с места, а Петр Семенович, чертыхнувшись про себя, пошел к своему подъезду. Уже на крыльце он с содроганием увидел, как две темные фигуры отлепились от стены.

— Петр Семенович? — хриплым голосом поинтересовался один из подошедших, в спортивной шапочке, натянутой по самые брови.

— Да, — дрогнувшим голосом ответил Малышев, а потом, найдя в себе силы, добавил. — А вы кто такие, и что вам от меня нужно?

— Разговор к тебе есть, Петруха — хмыкнул второй, со свернутой в руках газетой.

— Я не буду с вами сейчас разговаривать, — покачал головой Малышев. — Если вы по производственным вопросам, то приходите в заводскую администрацию в приемные часы.

Внутри у него все опустилось. Он хорошо понимал, что это скорей всего те самые налетчики, которые разгромили утром заводскую проходную.

— Нет, дядя. — Ухмыльнулся тот что с газеткой сверкнув золотым зубом — Ты с нами поговоришь сейчас.

Говоривший легонько стукнул газеткой по лицу Малышева. А у Петра Семеновича от этого удара полетели искры из глаз. В газетке было завернуто что-то тяжелое.

Петр Семенович открыл рот чтобы закричать, но жесткий кулак врезался ему в живот и выбил весь воздух из легких. Вместо громкого крика из его груди вырвался только задушенный сип. Он согнулся и, схватившись обеими руками, за живот захрипел.

— Слушай меня внимательно, Петруха. — тихо сказал хриплый. — Хватит шестерить на Зимина. Хватит сбивать народ с толку и агитировать за директора. На завод придет новый хозяин. Если поймешь это вовремя — останешься работать и даже поднимешься, а если нет…

— Да пошел ты! — задушено просипел Малышев.

Хриплый прихватил Петра Семеновича за воротник плаща и еще несколько раз ударил кулаком в живот. Малышев захрипел и уронил портфель на асфальт.

В окне первого этажа дернулась занавеска.

— Смотрят. — тихо сказал тот, что с газеткой.

— Да пусть смотрят, — равнодушно ответил хриплый и ударив Малышева еще раз, сбил его подсечкой на асфальт.

Потом хриплый поднял портфель Малышева и открыв его, достал оттуда листки с агитацией за Зимина.